Маша Шилтова – В объятиях монстра: его тьма – моя боль (страница 2)

ГОЛУБЫЕ?

Меня резко выбросило из полусонной одури.

Дикий крик сам собой вырвался из меня. Я так рванулась, что свалилась с его колен, спиной быстро отползла от него, пока не забилась в угол.

Осознание произошедшего быстро наполняло меня, и я закричала ещё раз.

Он упал со стула на колени и хотел подползти ко мне.

– Не подходите! – Завизжала я в ужасе что было сил.

– Хорошо-хорошо, милая! – Он остановился, сел на колени и поднял раскрытые ладони вверх, – успокойся, всё хорошо.

Но всё было совсем не хорошо. Передо мной предстала картина: Я сижу на коленях Марата спиной к нему. Он ласкает меня рукой под юбкой. Руслан сидит напротив нас, жадно смотрит на меня и держит свой член в кулаке. Марат заставил меня смотреть на него и приказал запомнить эту картину. И вспоминать каждый раз, когда мужчина предложит мне стать его «другом».

Я снова не послушалась его приказа. И вот, что в результате вышло.

Меня затрясло так, что по рукам и по ногам пошли болезненные судороги. Мне стало не хватать воздуха. Я попыталась вдохнуть побольше, но не могла – в грудь рвано врывались только короткие порции. Голова закружилась.

О, Божечки, Божечки, Божечки, Божечки!

Что теперь будет?!

Когда придёт Марат, я должна буду ему об этом рассказать. А он жёстко наказывал меня даже за простое прикосновение другого мужчины к моей руке.

За такое… что я сейчас наделала… я даже не могу себе представить, что он со мной сделает.

Я закрыла лицо руками, пытаясь спрятаться от этого ужаса.

Марат был прав. Я похотливая течная сучка.

Глава 2. Руслан. Плохой разговор

Да – пронеслось у меня в голове – кажется, я допустил серьёзную ошибку. Поторопился. Уж очень хотелось мне её! Чёртов Марат со своими дачными представлениями! Спугнул теперь. Как мальчишка облажался, ей-богу! Чёрт!

Придётся снова начинать с самого начала. А этот чертяка, тем временем, похоже, совсем не собирается долго сидеть в дурке. Эти психи все очень хитрые. Когда им надо – так они полные неадекваты, мама не горюй! А когда им не надо, смотришь ты на него – человек как человек, две руки, две ноги и голова на плечах.

Да вот хоть пример: сначала выстрелил в меня мудила этот, видите ли – бабу у него увёл, а через полчаса стал ныть: Руслан, бро, вытащи меня из гавна, куда я уляпался! А если бы вот застрелил, кто бы тебя, дурака, вытаскивал?

Так что мне бы поторопиться, но случай трудный.

Лютик стиснулась в углу, как загнанный зверёк. Чего это вдруг с нею? Вроде сначала не против была. В конце концов, можно же просто сказать, если что не так.

– Милая, – сказал я как можно более мягко и тихо, – успокойся, заичка. Я тебя не трону, не бойся. Я же говорил – всё будет так, как захочешь ты. Расскажешь мне, что с тобой?

Однако она не реагировала. Ну что делать, приближаться к ней сейчас не стоило, видно было, что она чего-то боится.

Чего-то. Не чего-то, а кого-то! Марата, мать его за ногу! Боится, наверное, что тот узнает о том, что сейчас произошло. Интересно, она серьёзно обо мне такого мнения? Даже обидно.

– Детка, ты боишься, что я скажу об этом Марату?

Она вздрогнула при этом имени, но хоть подняла на меня глаза.

– Я сама должна буду ему рассказать.

Теперь вздрогнул я.

– Зачем? – Тупо спросил её.

– Я должна ему всё рассказывать. Чтобы он всё обо мне знал. Я же его. И чтобы он понимал, когда меня нужно наказать и как.

Ээээ… я не знал, что тут сказать.

Мне подумалось – а у неё ведь, похоже, каша в голове не лучше, чем у Марата. Если не хуже. На него-то временами находит, а девчонка постоянно себя ведёт более, чем странно. Только что не бросается ни на кого, поэтому не так заметно. Так зато постоянно ставит под удар саму себя. Сколько раз ей говорил, и сама рассказывала – знала, что он опасен, тем не менее, вместо того, чтобы отойти куда подальше, бежала за ним, как привязанная.

– Детка, ты не должна ему рассказывать того, чего сама не хочешь. Ты свободный человек, ты не его. Понимаешь это?

Она замахала головой.

– Я его. Он сам так сказал. И я хочу быть его и хочу рассказывать ему всё.

– Милая, если ты расскажешь это Марату, он убьет и тебя и меня. Зачем тебе это делать?

Она вдруг вскинула на меня глаза, в которых было непривычно решительное выражение.

– А зачем вы делали это, раз знаете, что он убьёт нас обоих?

Хм, трудный вопрос.

– Прости меня, Лютик.

– Вы обещали, что будете моим другом, – всхлипнула она с упрёком.

– Я твой друг. То, что сейчас произошло, ничего не меняет. Я всегда буду рядом, и всегда буду помогать тебе во всём.

– Но теперь Марат Олегович убьёт меня!

– Лисичка, послушай меня, – решив прибегнуть к уже испытанной эффективной практике, – пусть только попробует – я у этого твоего Марата руки и ноги повыдёргиваю. И личико ему немного подправлю, чтобы девчонок в соблазн не вводил.

– Нет! Что вы! Не надо! Вы обещали!

– Давай-ка, милая, вылезай из угла. Чего мы тут на полу сидим. Я тебя не укушу, ничего плохого не сделаю. Сядем сейчас, как люди, и поговорим, хорошо?

Лютик шмыгнула носом, поднялась, подтягивая пижамные штаны и села за стол. Глупенькая совсем девчонка ещё: ходит перед мужиком в пижаме, тыкается лицом ему между ног, а потом спрашивает, зачем он это сделал.

– Малыш, – сказал я, располагаясь напротив неё, – не надо говорить об этом Марату. Ты всем сделаешь только хуже. Он разозлится, побьёт тебя, мне придётся тогда побить его, ты обидишься на меня, он обидится на тебя и меня. Зачем это всё? Кому нужно?

– Но я должна говорить ему всё, – стояла на своем Лютик и напомнила мне своим упрямством Марата.

– С чего ты это взяла, милая?

– Нууу… я не знаю, так всегда было. Папа говорил, что так надо делать, и Марат Олегович требует этого.

– Папа? – Меня посетило какое-то тревожное осмысление, – Летти, а скажи мне, а тебя мама не била, когда ты была маленькая?

– Нет. Мама вообще меня почти не замечала. Меня папа наказывал, и вообще занимался мной, моим воспитанием. Он хотел, чтобы я стала хорошей девушкой.

Меня обожгло холодным потом. Так вот оно как! Чёрт! Всё это очень плохо!

– Он тебя бил, ты хочешь сказать, милая?

– Нет, шлёпал просто.

– Чем?

– Если просто так, то рукой. А если за что-то, то ремнём.

Не понял.

– А просто так зачем же?

– Ну… чтобы я каждый день помнила, что надо быть хорошей, – как ни в чём не бывало ответила она.

У меня пропал дар речи. Нет, ну откуда берутся такие уроды-родители? И как они ещё это встретились так? Ведь Марат сразу, с первого взгляда на неё запал. Почувствовал родственную душу, так сказать. Он никогда так не смотрел ни на одну девушку, как тогда на Лютика в кафе.

Чёрт, он же убил свою мать за такое, а что если…

– Детка, а Марат знает об этом?