Маша Шилтова – В объятиях монстра: его тьма – моя боль (страница 1)

Маша Шилтова

В объятиях монстра: его тьма – моя боль

Глава 1. Виолетта. Без тебя

Уже долгое время я живу в сером мире. В котором я не хочу жить. В котором мне постоянно плохо. Из которого я хочу уйти.

Но не могу – я должна быть здесь, когда мой любимый вернётся из психиатрической больницы. Он хотел бы этого, я знаю. Если Марат придёт, а меня здесь не будет, он очень расстроится.

Поэтому я продолжала жить.

В этом мне очень помогал Русик. Первое время он практически постоянно был со мной. Оказывается, его уволили из-за меня. За то, что на суде он сказал, желая обеспечить по моей просьбе Марату алиби, что они с ним спали со мной в ночь убийства. А у него, как выяснилось, есть жена. И трое детишек. А я этого даже не знала, и мне было ужасно стыдно. Хорошо хоть, что она отказалась от показаний и не присутствовала на суде. И так я не могла смотреть всем этим людям в глаза, когда подтверждала это.

Я чувствовала себя очень виноватой перед ним и старалась как-то загладить свою вину. Притворялась весёлой, когда он шутил, шла с ним гулять, или в кино, или в ресторан, ну или куда-нибудь ещё. Говорила, что хочу этого. На самом деле я ничего не хотела – я чувствовала постоянную усталость, какую-то боль во всём теле.

А ещё в ресторане мне приходилось есть, а у меня совершенно не было аппетита. И Русик замечал это, уговаривал кушать, говорил, что надо и грозился сам кормить меня с ложки.

И он же сказал мне посещать психолога. Я послушалась, но не видела в этом никакого смысла. Как может мне помочь психолог, если Марата нет? Она мне прописала какие-то таблетки. Я внутренне посмеялась над ней. Конечно, я стала их принимать, но вот объясните мне, как могут таблетки заменить Марата? Только хуже делали. От них мне постоянно хотелось спать.

Да, я знаю, я сама же учусь на психолога. В том-то и дело. Я поняла, что это был глупый выбор и всё бесполезно. Я не смогла помочь Марату. И теперь на себе чувствую, что мне не поможет никто, какие психологические методы не применяй. Поэтому какой смысл учиться не нужной профессии? Я хотела уйти из универа.

Но Русик сказал, не надо пока уходить, просто это получится сгоряча, что из меня выйдет отличный психолог. Что я чувствую людей. А психологи реально помогают людям, просто не всё проявляется сразу. Ну не надо – так не надо. На самом деле, мне всё равно.

Потом Русик всё же восстановился на работе, сказал, что ему помогли друзья. Теперь мы виделись только вечером, а весь день я лежала на своей кровати и вспоминала время, проведённое с Маратом.

Свой ужас, когда он похитил меня. Те несколько дней, что я провела в плену на его даче. Тогда я ужасно боялась его. Однажды он чуть не убил меня. Впрочем, я его и после постоянно боялась. И сейчас боюсь. Что он сделает, когда вернётся и узнает, что всё это время я проводила с Русиком? Мне кажется, ему это очень не понравится, и он накажет меня. Ну и пусть. Главное, чтобы был со мной. Я даже хочу, чтобы он меня наказал.

Я постоянно хотела его. Вспоминала его горячие черные глаза, его лицо, до того красивое, что он нравился всем девушкам. Вообще всего его. Он был очень жёстким, и даже жестоким, но мне это нравилось. Конечно, мне иногда хотелось и ласки, но он редко давал мне её. Я знала, он и сам её хотел, но не мог показать этого. Но виноват в этом был не Марат, а его мама. Из-за неё всё вышло так, что он вынужден сейчас лечиться, и мы с ним не вместе.

И я знаю, так говорить ужасно, очень плохо, но… я рада, что её больше нет. Что он сам убил её. Может быть, это принесёт ему облегчение, и он сможет избавиться от той боли, которую она ему причинила.

Так я проводила дни, то вспоминала, то спала. А вечером заходил мой друг.

– Ну как дела, милая? – Спросил Русик, входя ко мне в квартиру и стряхивая сложенный зонтик на подъездную площадку.

– Хорошо, – сказала я.

Почему-то я сразу почувствовала… какое-то его смущение. Но я ничего не спросила.

Он снял куртку и занёс пакет с продуктами на кухню. Я поплелась за ним.

– Давай вместе приготовим какую-нибудь вкусняшку, ты как, солнышко?

– Давай! – Постаралась с энтузиазмом ответить я.

– Вот смотри: я порежу мясо, а ты капусту, морковку и лук. Чего ещё насыпем туда?

Да какая разница. Я всё равно не чувствую вкуса.

– Не знаю. А чего бы ты хотел?

– Помидоров?

– Давай!

Русик стал резать мясо, а я мыть и чистить овощи.

За спиной я услышала его вздох. Моё тело напряглось, но я не обернулась.

– Лютик.

– Да, Русик.

– Я был сегодня у Марата. Его врач счёл, что есть положительная тенденция и разрешил посещения. Так что можно надеяться на лучшее.

Я, не взвидя света, резко развернулась к нему, уронила овощи и прям от раковины как-то перелетела к нему, упав на колени между его ног.

– Русик, миленький, пожалуйста, а можно и мне тоже? Пожалуйста-пожалуйста, возьми и меня в следующий раз!

Я почувствовала, что первый раз за долгое время кровь волной прилила к моему лицу. Я умоляюще смотрела ему в глаза и увидела в них боль.

Он положил ладони на мои руки, которые, оказывается, лежали на его бёдрах.

– Не стоит, милая, он сейчас не в том состоянии, чтобы принимать гостей, – мягко произнёс он.

– Мне всё равно, Русик, пожалуйста, я готова увидеть его в любом состоянии!

– Я это понял. Но он не готов. Думаю, он не хотел бы, чтобы ты увидела его таким, – с сожалением сказал он, – потерпи, милая. Осталось недолго.

Меня охватили разочарование и страх. Каким – таким? Что с ним там делают? Слёзы потекли сами собой, я уткнулась лицом в его бедро и из меня вырвались рыдания.

Вдруг я почувствовала, что он подхватил меня, поднял с пола, усадил на колени и прижал к себе.

– Милая, – шепнул он мне в ушко, гладя по волосам, и его дыхание коснулось моей шеи, – не переживай так. Ну я же хотел порадовать тебя, а ты слёзки льёшь. Если будешь себя так вести, я больше ничего тебе не буду говорить.

При этом он зачем-то легонько укусил меня за мочку уха, а я стала торопливо вытирать слезы. Пусть говорит мне всё, я хочу хотя бы слышать о Марате, как он, и что с ним происходит. Я не буду больше плакать.

Руслан помогал мне успокоиться, целуя в шею. Как мой папа – он тоже так всегда успокаивал меня после наказания. Мне это и нравилось, и почему-то было немного стыдно, как и сейчас с Русиком. Но я не останавливала его, боясь, что он обидится и не станет мне рассказывать про Марата.

Он стал гладить меня по плечам и шее. Мне было немного неловко, но я понимала, что Русик просто хочет помочь мне успокоиться. Он был моим единственным другом и заботился обо мне.

Он засунул пальцы в мои волосы на затылке и стал ласкать меня ими. Затем осторожно дотронулся своими губами до моих и стал целовать, сначала нежно, а потом всё требовательнее.

Марат ни разу не поцеловал меня. А до него я целовалась лишь один раз – с однокурсником Егором, который предлагал мне встречаться с ним. Мне это совсем не понравилось.

Но поцелуй Руслана мне нравился. Он одной рукой обнял меня, а второй продолжал гладить меня по голове. Я ощущала его заботу, защиту – он всегда помогал мне во всем и вообще был очень мужественным и сильным. Я чувствовала себя маленькой, беззащитной девочкой, как тогда, на коленях у папы.

Я начала понемногу отвечать на поцелуй. Я не знала, как это делается, но просто повторяла то, что делал он сам. Мы целовались, а потом он оторвался от меня и сказал:

– Ты такая нежная кошечка, девочка! Тебе нравится?

Я кивнула, и он снова стал целовать меня. Я практически легла на его сильную руку, которую он запустил в мои волосы, а он гладил меня по шее пальцами, потом чуть ниже – по ключицам, потом ещё ниже, иногда проводя ладонью по моей груди. Какая-то теплая, приятная волна покрыла моё тело, и мне стало очень хорошо так лежать у него на коленях. Все мысли растворились у меня в голове, я просто наслаждалась этим ощущением покоя, защищённости и удовольствия.

– Ты понимаешь, какая ты мнямочка, милая моя? – Прошептал он, целуя моё лицо, – самая вкусняшка на свете!

Я немного удивилась – раньше он так не говорил – но мне было очень приятно слышать эти слова. Но ответить ничего не смогла – мне казалось, что у меня расплавились мозги и ни о чём не хотелось думать. Просто, чтобы он был рядом.

Он, тем временем, снова поцеловал меня, а пальцем стал кружить возле моих сосков. От ранее не испытанных блаженных ощущения я громко застонала. Он скользнул рукой под пижамную рубашку и гладил голое тело, приближаясь к груди. От нетерпения я стала поскуливать. Он взял пальцами мой сосок и начал нежно покручивать его. Я почувствовала тянущие сокращения во влагалище, и мне так захотелось его, что я не могла сдерживаться: изгибалась, тёрлась попой о выпуклость в его штанах, стараясь прижаться сильнее, и умоляюще стонала.

– Ох, тише, милая, – тоже простонал он, – я знаю, что ты горячая девочка, но сбавь немножко, хорошо? А то я не удержусь, очень уж ты заводишь.

– Я не могу… мне очень хочется… пожалуйста…

– Ты ж моя нетерпеливая кошечка, – он засунул мне руку в штанишки и стал то обводить пальцем мой бугорок, и тогда я растекалась в сладком томленье, то нажимать на него, и я вскрикивала от пронзающего моё тело наслаждения.

Мне очень хотелось его члена, и я подняла взгляд на его голубые глаза, чтобы попросить разрешения взять его.