Маша Шилтова – Преданная и проданная: Цена тела жены (страница 4)

У противоположной от входа стены, на которой висели картины – судя по всему, настоящие, средневековых художников – находился массивный стол из дерева красноватого оттенка.

И только обежав глазами все чудеса кабинета, я остановила взгляд на его владельце, сидящем за столом и внимательно рассматривающем меня.

Это был мужчина в возрасте, лет так примерно пятидесяти пяти. Волосы были с густой проседью, довольно длинные, зачёсанные назад. Выражение лица спокойное и властное. Глаза умные и твёрдые.

Он был одет в белую рубашку, расстёгнутую на груди. Фигура мужчины, насколько можно было судить в сидячем положении, была подтянутая.

Он поднял ладонь и молча поманил меня пальцем.

Я приблизилась к его столу, а он откинулся на спинку резного кресла, скорее похожего на трон.

– Рассказывай, – вымолвил он.

– Я… меня зовут Роксана, – я заметила, что он поморщился, – мне двадцать один год. Я воспитывалась в интернате, мои родители погибли в автокатастрофе. Из родных у меня только вот тётя Алла и… муж. Он художник. А я бухгалтер. Вернее, колледж только закончила. Опыта работы у меня пока нет.

– Так. Хорошо, Ксюша. Чего же ты хочешь? – Он продолжал проницательно смотреть прямо мне в глаза, и я почувствовала, что на моих щеках проступает румянец, а ладошки становятся мокрыми.

– Алла… сказала, что у вас есть вакансия… Бухгалтера…

– Ну, ей виднее. И, как я понимаю, ты бы хотела её занять, так?

– Да, – почему-то его манера поведения смущала меня. Он держался так небрежно, как будто этот мир целиком и полностью принадлежал ему, а я была неким глупеньким существом, чисто по ошибке попавшим сюда.

– Так. А чем тебя привлекло именно это место, позволь поинтересоваться?

Странный вопрос. Зачем люди работают?

– Оплатой, – ответила я, посмотрев ему в глаза, – тётя сказала, что вы платите сотрудникам достойные деньги.

Он усмехнулся.

– Вот как? Не всем, детка. Лишь тем, чьё отношение к работе мне понравится. Но у тебя есть шанс, признаю. Если будешь стараться, твоё желание работать в моей организации вполне осуществимо.

Я смутилась, потому что перестала понимать, о чём идёт речь.

– Ну? Что же ты замолчала, Ксюша? – Спросил он.

– Я… просто не поняла. Как я должна стараться? Что нужно делать, чтобы понравиться вам?

Мужчина улыбнулся.

– Ничего сложного, не переживай, ты вполне справишься, – сказал он, вставая, – начнём с того, сколько тебе нужно денег?

Он прошёл к висящему на стене шкафчику и достал оттуда бутылку вина. Налил его в два бокала и протянул один из них мне, пригласив ладонью на ближайший диван.

Я очень волновалась и не знала, как мне себя вести на таком странном собеседовании. Поэтому, отхлебнув для храбрости вина, я послушно направилась туда, куда мне указали. Директор последовал за мной и сел довольно близко от меня. Он продолжал оценивающе смотреть, переводя взгляд на разные части меня. Я очень стеснялась и продолжала прихлёбывать из бокала.

Мужчина отставил свой кубок, взял квадратик бумаги со стола, написал на нём что-то и протянул мне. Я увидела цифру с пятью нулями и это просто оглушило меня. Я растерянно и недоверчиво подняла на него глаза.

– Хватит для начала? А там посмотрим. На твоё старание. Я поощряю старательных сотрудниц.

– А… но… это… – я даже не могла сформулировать свои мысли. Представила реакцию Виталика. Он будет гордиться мной, если я буду зарабатывать такие деньги! И снова станет таким ласковым, как раньше. До нашей свадьбы. Будет любить меня.

Он выдернул у меня из рук листочек, расписался на нём и засунул мне за бюстгальтер, дотронувшись при этом до моей груди.

– Допивай вино, – сказал он.

Я машинально повиновалась, и он налил мне ещё бокал.

– Ты очень красивая, – погладил меня мужчина по лицу, – я беру тебя на работу. Ты ведь понимаешь, что не за твои профессиональные качества? Стало быть, от тебя требуется что-то другое. Я тебе скажу: всех женщин я принимал на работу лично. Мне нравится знать, что все они, работающие здесь, принадлежат мне. За пределами организации у них есть семьи, своя жизнь, но здесь они – мои. Алла мне немного рассказала о твоей ситуации. Я возьму тебя на работу, буду платить хорошие деньги, прикажу обучить всей практике бухучёта. Но здесь ты тоже будешь моей. Условия можешь ставить какие угодно. У меня оно одно – полное послушание. Видишь, я говорю всё прямо. Исподтишка под юбку к тебе лезть не буду.

Я была не в силах поднять глаза.

– У меня… ведь есть муж… – тихо сказала я.

– Мне переговорить непосредственно с ним? Я так понял, именно он настаивает на том, чтобы ты работала на высокооплачиваемой работе?

– Да… он… художник…

– Да я понял, детка. Он – художник, а я – деловой человек, бизнесмен. Ты пришла ко мне с проблемой, и я могу её решить. Но я ничего не делаю без выгоды для себя. Всё честно. Или я тебе неприятен, как мужчина?

– Да, я… Нет, то есть, вы… симпатичный… но я… так не могу… – от смущения я не осознавала, что я говорю. Щеки горели.

Я даже не знала, как его зовут!

– Ну что ж… Нет, так нет, – он встал и пошёл к столу.

Я вдруг отчётливо представила, как приду домой и буду рассказывать Витале, что не смогла получить это место. Может быть, рассказать ему обо всём? Обо всех условиях? Но сможет ли он понять? Ведь он прямо говорил, чтобы я постаралась понравиться руководству. Но до какой степени?

Я вскочила и сказала:

– А можно мне подумать?

Директор остановился и медленно повернулся. Пластикой своего тела он напомнил мне тигра. Долго смотрел на меня и подошёл к коммутатору.

– Тогда я тоже ещё подумаю, – сказал он спокойно, и нажал кнопку связи, – Аллу сюда.

Тётя вошла.

– Она мила, но не очень умна, – обратился к ней мужчина, не обращая внимание на моё присутствие, – плюс характер с изъянами. С нею будут проблемы. Хочу более подробно взглянуть, стоит ли оно того.

– Простите, Захар Григорьевич, – сказала тётя, подходя ко мне, – молода ещё просто.

– Давай, не теряй слов и времени, – сухо сказал босс.

Алла неожиданно для меня стала расстёгивать мой ремешок. От удивления я впала в какую-то прострацию и опомнилась только тогда, когда он лежал на полу, а она расстёгивала змейку на моём платье.

Я рванулась изо всех сил. Что она делает? Но тётя схватила меня за волосы, дёрнула к себе и сильно, с размаха, ударила по щеке. Место удара зажглось огнём, в голове загудело. Я инстинктивно прикрыла голову руками чтобы избежать второго удара, а она в это время стянула моё платье.

Я осталась в красных крошечных трусиках и лифчике. Хорошо хоть, это был мой самый лучший комплект – Виталик настоял, что надо надеть именно его.

Алла схватила мои руки, завела за спину, прижала локтями друг к другу и держала так, надавив сзади, заставляя выпятить грудь.

– Стой спокойно, маленькая сучка, – негромко и холодно сказала она, – это тебе не твой детский сад. Тут такие деньги на кону, что лучше бы тебе не дёргаться больше.

Захар Григорьевич, прихлёбывая из бокала, не торопясь приблизился к нам. Он оглядел меня с головы до ног.

Затем отбросил свисающие на лицо после удара волосы и приподнял мою голову за подбородок. Глубоко заглянул в глаза, несколько раз провёл пальцами по губам. От унижения я дрожала, слёзы текли из глаз, но я боялась издавать какие-либо звуки громче всхлипов, которыми я давилась, пытаясь сдержать.

Мужчина продолжал изучать моё тело. Моё нижнее бельё ничего не скрывало, поэтому препятствий для этого не было никаких.

Изредка отпивая вино, он провёл ладонью по моей шее, спустился вниз и погладил ключицы. Я опустила глаза в пол. Босс сделал глоток, и его рука медленно поползла вниз.

Мне всеми силами хотелось бы оказаться где угодно, но только не здесь. Его прикосновения были также противны, как поцелуи Виталика в первую брачную ночь – вызывали мерзкие, изнуряющие чувства, от которых хотелось избавиться.

Но было нельзя. Из-за этого я стала топтаться на месте, как бы пытаясь обмануть саму себя. Создавая хотя бы иллюзию какого-то сопротивления. Тётя продолжала держать мои руки за спиной и из-за этого я ощущала себя особенно беспомощной.

Наконец я опустила голову, пытаясь ничего не видеть и не понимать, что меня видят.

– Смотри мне в лицо, – жёстко приказал Захар Григорьевич.

Я умоляюще взглянула ему в глаза. В этот момент его пальцы проникли за лифчик и сдавили мой сосок. У меня вырвался всхлип, и я стала не только приподнимать по очереди ноги, но и делать незаметные движения телом, чтобы избавиться от его руки и этих мучительных прикосновений. Но, естественно, моё трепещущее тело никак не могло остановить мужчину. Я больше не могла сдерживать громких всхлипов.

Он высвободил мои груди из бюстгальтера, полюбовался ими и несколько раз провёл ладонью по соскам. Усмехнулся, отпил ещё глоток, и вдруг шагнул ко мне вплотную. Приблизил бокал к моим губам и повелительно произнёс:

– Пей!

Я впилась пересохшим ртом в кубок и стала хлебать вино так, как будто месяц бродила по пустыне. Я надеялась, что алкоголь смягчит ощущения от этих пыток.