Маша Шилтова – Преданная и проданная: Цена тела жены (страница 2)

Я почувствовала, как он раздвинул мои ноги и упёрся влажной головкой члена между моих складочек. У меня мгновенно пересохло во рту. Я напряглась от страха. Мне уже совсем не хотелось близости с ним, но не могла же я отказать своему мужу в первую брачную ночь.

Поэтому я старалась лежать спокойно, но изнутри снова поднималась паника. Сейчас будет больно. Сейчас будет больно. Очень больно. И мне никто не поможет. Мне страшно!

– Виталик, мне страшно! – вдохи и выдохи короткими рывками раздирали саднящее горло.

– Не бойся, – пробормотал он, – от этого никто ещё не умер.

Он ковырялся в моей промежности, пытаясь как можно удобнее и дальше вклиниться между губ.

Я вся дрожала и инстинктивно сжималась внизу. Секунды медленно текли в страшном ожидании.

Виталик оторвался от моей шеи и привстал на колени, удерживая меня за талию.

Без предупреждения он сделал резкое и сильное движение бёдрами и меня накрыла, обожгла совершенно дикая, нестерпимая, оглушающая боль внизу живота.

Я закричала, едва не потеряв сознание.

Виталик, не дав мне прийти в себя, продолжал сильными толчками входить в меня, а я продолжала кричать при каждом из них. В голове мелькали мысли: он что-то повредил мне внутри! Там как будто открытая рана! Я чувствую, как там всё сжалось в жутко-больном спазме! А он тыкает прямо в эту рану – он же порвёт мне там всё до конца!

– Виталик! Подожди! Что-то не так! Мне больно! – прорыдала я.

– Первый раз всегда больно, – сказал он, тяжело дыша и продолжая работать над моим болезненно вздрагивающим телом.

В голове у меня всё помутилось, и я упёрлась руками в его грудь, пытаясь остановить. Но он не обращал внимание.

– Отпусти! – Взвизгнула я и стала извиваться в попытке любым путём вылезти из-под этого орудия мучительной пытки, – мне очень больно! Пусти!

– Всем бывает больно. Терпи, – пропыхтел он и повалился на меня уже всем весом.

У меня болело уже не только внутри, но и всё тело. Теперь, в придачу, я не могла даже как следует вздохнуть из-за лежащего на мне тяжёлого, твёрдого, как камень, тела. Кричать я тоже не могла. Саднило сорванное горло, не хватало воздуха. Только лишь какие-то хрипы вырывались из меня в так его движениям.

Он застонал и сделал несколько особо сильных толчков, которые и у меня вызвали стоны боли.

После чего он скатился с меня, лёг на спину, чтобы отдышаться.

Мне же хотелось перевернуться на бок и свернуться калачиком, но сил не было даже на это. Каждая клеточка моего тела горела болью.

Я вспомнила свои мечты и предвкушения, закрыла лицо руками и разрыдалась так, как никогда в жизни.

Глава 2. Роксана. Любовь на волнах быта

Виталик лениво собрал просохшие волосы в хвост, повернулся на бок и спокойно уснул, так ничего и не сказав мне. Не попытавшись утешить.

Я же никак не могла понять – что со мной произошло. Чего я так ждала? Вот этого унижения, страха и безумной боли? Слёзы текли по моему лицу, хотя я старалась не всхлипывать и не выпускать рыдания из плачущего сердца –боялась помешать мужу – теперь уж самому, что ни на есть настоящему. Почему-то мне не хотелось его злить – а ведь ещё полчаса назад я бы самой себе не поверила, что он может обратить на меня такие чувства.

Чтобы хоть немного успокоиться, я сходила в душ. Потом снова легла на свое пыточное брачное ложе.

Может быть, так происходит всегда, а я слишком много себе нафантазировала? Какой-то романтики, ласки? Ведь он был прав – в первый раз всегда больно, это все говорили. Не думала, конечно, что настолько, но… Откуда мне знать вообще, как оно должно быть, а как не должно?

Но Виталик даже ни разу не дотронулся своими губами до моих.

И он ударил меня.

Я свернулась в комок, спрятала лицо в простыню и снова как можно тише заплакала. Я очень долго не могла заснуть этой ночью. Я не могла почувствовать, что мы с этим человеком как-то связаны. Хотя до свадьбы у меня было такое ощущение. А сейчас оно исчезло. Я не была дома. Я не лежала рядом со своим мужем. Я любила его, но ответом мне была пустота.

Проснувшись утром, я не сразу поняла, где нахожусь. Ведь я впервые ночевала у Виталика в студии. Мы ещё не окончательно решили, где будем жить. Но в моей квартире, что выделило мне государство, как сироте, после выпуска из интерната, пока что жила тётя.

Это была двоюродная сестра моего отца, младшая. Когда я закончила интернат, она пришла ко мне и сказала, что не позволит дочке своего брата жить одной в таком возрасте, совершенно без надзора. Поэтому она поселилась у меня.

После нашей свадьбы мы с Виталиком посидели в моей квартире вместе с немногочисленными друзьями, и уехали на ночь к нему.

Я глянула в его сторону и заметила, что он лежит на спине, смотрит в потолок и о чём-то размышляет.

Всё-таки он очень красивый! И любит меня. Я просто вчера сама себе напридумывала – от волнения. И вела себя, как дурочка. Конечно, он разозлился.

Всё ещё в нерешительности, я попыталась медленно и незаметно подползти к нему. Как и представляла себе это – положила руку на его голое мускулистое плечо. Мне так хотелось, чтобы в ответ он поцеловал меня и прижал к своему телу!

Он слегка повернул лицо ко мне и снова отвернулся в потолок.

– Ты работу уже искала?

– Эээ… нет, – растерялась я от неожиданного вопроса.

– Почему? Чем мы питаться будем? Что надевать? Коммуналку платить?

– Я… я… – начала снова заикаться я, – я… пока не думала об этом.

– Думай. Прямо сейчас начинай. Мне работать некогда, дорогая (это слово он выделил издевательским голосом). Я – художник. Я не собираюсь тратить своё время на то, чтобы кормить тебя. У меня есть дела поважнее, и я тебе о них рассказывал. Поняла?

Я кивнула.

– Вот и хорошо, а теперь пойди, приготовь жратвы. Я есть хочу.

– А что приготовить? – Поинтересовалась я, сползая с кровати.

– Не знаю. Глянь, чего там есть, то и приготовь.

Я поправила пеньюар и прошла на кухню. Заглянула в холодильник, полки, ящики – там не было ничего. Я вернулась в студию.

– Виталь, там ничего нет, – сообщила я мужу.

– О господи, какая же ты надоедливая! – Поморщился он, развалившись на кровати, – так сходи в магаз, купи продукты и приготовь, наконец, поесть! И запомни – я говорю об этом в последний раз! Я хочу проснуться, одеться в нормальную одежду, поесть три раза в день, чтобы вокруг было чисто и красиво. Без всяких напоминаний! И это всё с тебя, помимо работы, поняла? Мне нужна настоящая жена, а не только модель, которая в постели до обеда валяется! У меня полно своих дел, чтобы ещё пустяками заниматься.

– Хорошо, – сказала я, опустив голову. Мне опять как-то не так представлялся наш первый день. Я думала, мы пойдём вместе погуляем по городу, сходим в ресторан и отметим нашу свадьбу уже в узком кругу нашей и только нашей семьи.

Я достала из чемодана с моей одеждой джинсы и футболку, переоделась и всё-таки попробовала намекнуть:

– Вместе пойдём?

– Не, – бросил он, – лень. Мне надо тут осмыслить кое-какие задумки. Давай, сама – на одной ноге тут, на другой там. И чего-нибудь повкуснее – мяса, рыбы, салатик какой-нибудь сделай! Мне надо правильно питаться, чтобы поддерживать себя в форме.

Мне ничего другого не оставалось, кроме как делать, что он сказал.

И вот я позвала его есть.

Он покушал, походил по студии, пару раз остановившись перед своим холстом, и сказал:

– Мне надо сейчас уйти, а ты ищи работу. Тех денег, которые нам подарили, надолго не хватит. Так что пошустрее и особо не выпендривайся. Главное – чтобы побольше платили. Неважно, что там у тебя будет. Научишься, в случае чего. Или притерпишься. Так всегда бывает.

С тех пор начались поиски работы. Однако подходящего ничего не было – кто меня возьмёт без опыта, да ещё и на серьёзную оплату? Ниже среднего заработок ещё можно было найти, в мои двадцать один, сразу после колледжа, без опыта работы. Но этот вариант не устраивал Виталика – он спрашивал, в своём ли я уме, что на такие деньги не то, что нормально жить, а просто выжить невозможно.

– Ты себе хоть представляешь, какого это – писать картины?! Если моя голова будет постоянно забита проблемами пропитания семьи, я не буду нормально питаться, всякие службы будут мне мозг выносить по поводу долгов – я не то, что ничего великого не напишу, а даже на выставках продать нечего будет, ты это понимаешь?

Первые дни поисков он ещё кое-как терпел мои неудачи, потом начал проявлять недовольство. И молчанием. И вслух. И ограничением контакта наших тел.

Первые дни совместной жизни мне было больно заниматься с ним любовью, и я уже думала, что так будет всегда. Я смирилась с этим, и просто терпела, пока он сделает своё дело. Брала в рот, принимала позы, как он приказывал – но всё это мне было неприятно. Видимо, что-то со мной было не так. Все хотят секса, а мне он противен.

С тётей я не могла посоветоваться по этому вопросу – всё-таки пока она мне по сути чужой человек. А о таком можно поговорить только с близким.

Однако вскоре неприятные ощущения каким-то чудесным образом превратились в приятные. Да, я стала получать удовольствие от того, как он двигался во мне. А следом за этим и от его прикосновений и поцелуев.

Мне нравилось ощущать его тяжесть на себе, его руки на моей талии, и как язык проникает в мой рот. Меня охватывало такое желание, что я стонала от нетерпения и умоляла его сделать это со мной поскорее.