Маша Ловыгина – Несносный венценосный (страница 3)

— Тогда, возможно, тебе лучше будет остаться? — предложил Кристиан. — Прости, но, к сожалению, мне нечем отблагодарить тебя за верную службу.

— Я не так бескорыстен, Ваше Высочество, как может показаться, — хитро усмехнулся камердинер. — Смею надеяться, что, когда у вас все получится и вы вернете себе трон, то с лихвой вознаградите вашего верного Фруа.

— О... если у меня все получится! Если...

Их беседа проходила в одном из темных, воняющих гниющими овощами переулках, ведущих к базарной площади. Расходились последние торговцы, несколько нищих побирались между рядов, желая получить хоть сколько-то овощей и фруктов. На столицу Дракара опускался вечер. После боя курантов на главной площади, жители старались без особой нужды не выходить на улицу, чтобы не попасться на глаза дворцовой страже. Нынешний властитель Дракара начал свое правление с жестких мер, дабы пресечь в зародыше любую смуту.

Народ боялся Ульриха, и хоть привык жить под властью драконьего рода, нынешний король оказался воплощением самой черной зависти, беспричинной ярости и злости. Между собой его так и называли — Черный Дракон — и вспоминали о тех временах, когда Дракаром управляли Светлые Драконы, единственным наследником которых был Кристиан. Череда смертей, постигших его семью, на протяжении многих лет, словно мечом, обрубала ветви прекрасного рода. Драконы сильны, но и они, увы, бывают бессильны против смерти. А без сторонней черной магии, как полагали многие, здесь явно не обошлось. И вот, как только единственный птенец могучего рода оперился, его постигла совсем уж позорная участь. В тот день, когда он должен был доказать свою состоятельность перед представителями драконьих семей и обрести трон Дракара, у него ничего не вышло.

Гнусно ухмыляясь, Ульрих тотчас же выставил свою кандидатуру, обратившись в огнедышащего дракона с золотыми, пылающими огнем глазами. И Кристиан понял: тот не даст ему ни малейшего шанса. Побег оказался единственно правильным решением.

Разочарование и горе поглотили Кристиана. Всю свою жизнь, день за днем, он верил и ждал, что однажды перед ним разверзнутся небеса, он расправит крылья и тень от них накроет весь Дракар. Он должен был стать мудрым правителем, о котором слагали бы легенды, а в итоге оказался непонятно чем. Нет, в человеческих сказках все звучало бы более чем прилично — принц в изгнании — это вам не абы что! А на практике получалось, что все попытки Кристиана обернуться драконом заканчивались зрелищем столь смехотворным, что даже Фруа едва сдерживал приличествующее этой трагедии выражение. Да что говорить, любой бы покатился со смеху, узрев посреди поля криволапую ящерицу с тощим хвостом и выпученными от натуги глазами. А магия? Господи, он даже не мог высечь ни единой искры! Фруа разводил костер и успокаивал молодого принца словами, что когда-нибудь обязательно случится чудо. Верил ли он сам в это, Фруа не мог сказать точно. Он хотел в это верить, потому что знал, что истинный дракон обладает огромным сердцем, способным обогреть, и силой, способной защитить свою страну. Но что значит его вера, когда действительность говорила обратное? Однако Кристиан раз за разом пытался стать тем, кем был по праву своего рождения, пусть даже распугивая стада мирно пасущихся коров.

Дабы избавить своего неудачливого господина от такого неблагородного занятия, как поиски пропитания, Фруа периодически наведывался в небольшие городки и в столицу, где изображал (пока позволял внешний вид) почтенного господина, желающего сделать крупные покупки. Набирал "пробный товар", таким образом пополняя запасы съестного. В стогу сена или в одной из пещер, где они с Кристианом проводили ночи, они ели, перемежая скудный ужин задушевными разговорами. Случались и перепалки, но к ним эти двое давно привыкли, а что до других, то никто не знал и не должен был знать, что вихрастый светлокудрый парень — наследник престола. Кристиан был еще очень молод и горяч, как дикий жеребенок, и Фруа с его жизненным опытом и веселым нравом удавалось удерживать его от глупых поступков. Разумеется, Кристиан грезил тем, как свергнет дядю-деспота, но что он мог предложить взамен? Кривые лапы и тощий хвост? Нет, с драконом жить — по драконьи и все остальное делать...

Однажды Фруа познакомился с приятной вдовушкой Мари, которой помог донести покупки до ее дома. Уж как там оно бывает у драконов, а у людей все по-простому: пришел, увидел, и иногда даже победил. Возможно, Мари бы и приняла его таким, каков он есть, но Фруа не мог оставить своего господина, как и не мог сказать ей всей правды. Однажды, проведя с Мари пару приятных часов, Фруа достал из книжного шкафа старинную книгу. Это был свод законов драконьего государства, а также все известные истории, в коих описывались героические битвы, высокородные браки и легенды драконьего мира. Ведь покойный супруг Мари был когда-то придворным писарем. И именно в этой тяжеленной книге с серебряными уголками Фруа наткнулся на упоминание о том, что любовь принцессы способна разбудить в драконе магию, равной которой нет во всем белом свете.

Что ж, подумал тогда Фруа, быть может, это единственный выход для Кристиана? Но Кристиан лишь отмахнулся и умчался в лес, чтобы вызволить свой внутренний огонь посредством громкого крика и рычания. Осипший и усталый, он вернулся лишь под утро и повалился спать. Фруа долго ворочался и вздыхал, прикидывая, что делать. И не придумал ничего лучшего, чем снова пойти к Мари, где и узнал о том, что происходит в Людовии.

Теперь, когда появилась хоть и призрачная, но надежда, Фруа ни за что бы не оставил Кристиана. Если уж и это не сработает, то...

"Должно сработать! Мальчишка совсем вырос и возмужал!"

— Я верю в вас, Ваше Высочество! — сказал Фруа и взял кобылу под уздцы. — Не будем терять времени. Едем в Людовию!

— Садись в седло, Фруа, — ответил Кристиан. — Я достаточно силен, чтобы пройти этот путь пешком.

— О, Ваше высочество, я не могу!

— Я приказываю тебе, Фруа! — рыкнул Кристиан, сверкнув в темноте глазами.

"Настоящий дракон!" — восхитился камердинер.

Накинув на головы капюшоны, они двинулись к городским воротам, чтобы успеть покинуть столицу и прибыть вовремя в Людовию. О том, что будет дальше, ни Фруа, ни Кристиан, разумеется, не знали, но на кону стояло так много, что не использовать этот шанс было бы глупо. И совсем не по-драконьи.

Глава 3

— День рожденья — праздник детства,

И никуда, никуда от балов и от принцев не деться...

Напевая, Аурелия раскрыла полотняный мешочек и зачерпнула ложкой зеленовато-коричневый порошок. Плюхнув его в миску, чихнула, когда желтоватая пыль разлетелась по воздуху. Люсинда и Розинда, стоящие за ее спиной, хором прошептали: "Будьте здоровы, Ваше Высочество!" и сделали шаг назад. Кто знает, что у принцессы на уме?

— Буду! — шмыгнула носом Аурелия и щелкнула пальцами: — Кипяток!

Фрейлины переглянулись и сделали еще один шаг назад.

— Мне нужен кипяток! — Аурелия обвела присутствующих грозным взглядом.

Дело происходило на королевской кухне, и все, кто там сейчас находился, а это были главный повар, два его помощника, повариха и дюжина поварят, замерли, переминаясь с ноги на ногу.

Следовало выполнять приказы принцессы. К тому же сегодня был ее день рождения, но...

Ей было все равно, что дворец искрился от разноцветных гирлянд. Каждый уголок его был украшен нежнейшими белыми розами и фиалками. Все были заняты последними приготовлениями перед торжественным парадом в честь дня рождения принцессы. Съезжались гости, каждому из которых были приготовлены покои согласно рангу и статусу. Из кухни неслись такие ароматы, что люди застывали за много миль от дворца, принюхиваясь и сглатывая слюну. И только принцесса вместо того, чтобы принимать поздравления и подарки, наплевав на разложенные в ее спальне наряды, этим ранним утром спустилась на кухню, чтобы приготовить...

— Не иначе зелье какое-то! — прошептала повариха на ухо главному повару.

Тот вскинул брови и взглядом велел поваренку подать принцессе кружку горячей воды.

— Еще растительное масло! — потребовала та.

— Ваше Высочество желают сами испечь пирог? — осторожно поинтересовался повар.

Вот уже несколько дней на его кухне происходило священнодействие: варились бульоны, коптились рыба и мясо, мариновались грибы и коренья, взбивался крем и запекались фаршированные птичьи тушки. Столько еще следовало приготовить, но пришла принцесса, и все сбились в кучку, позабросив свои дела. Ее одуревшие от жары фрейлины томились в шелковых платьях и кружевах, будто перепелки на вертеле, закатывали глаза и морщили напудренные носы, брезгливо поджимая губки и поглядывая на выпачканных в муке и специях поварят.

— Не сегодня, — прищурилась принцесса, которая прекрасно слышала слова поварихи, еще вчера застигнутой с лакеем в парковых кустах.

— Могу ли я узнать рецепт этого восхитительного блюда, которое вы готовите? — не отставал главный повар.

— О, он до безобразия прост, но очень действенен! — хмыкнула Аурелия и, смешав все ингредиенты, накрыла плошку полотенцем. Не теряя ни секунды, вместе с плошкой она понеслась из кухни, а фрейлины кинулись за ней.

— Удивительная девушка! — цокнул языком главный повар.