Маша Ловыгина – Несносный венценосный (страница 13)

Каждый житель Людовии сейчас содрогался от доносившихся сверху ужасающих звуков. Небо над Дракаром пылало, искры разлетались на огромное расстояние, осыпаясь колючим ливнем на приграничные земли Людовии.

Стоя на крепостной стене и сжимая меч, король Фердинанд вглядывался в ожившую огненную тучу, готовый в любой момент отдать приказ палить из пушек, как только она начнет приближаться к столице. Но рычащий пылающий шар вдруг стремглав, словно шаровая молния, понесся вниз...

— Огненные чудовища, будьте вы прокляты! — прошептал он. — Что вы задумали?

— Что бы там ни происходило, сейчас им явно не до нас, — пролепетал побледневший министр.

С каждым новым витком происходящего, с каждым ударом и криком, люди пытались понять, что готовит им новый день. И будет ли у них ночь.

— Белый дракон! Смотрите, белый дракон! — вдруг завопил мальчишка, первым нарушив охватившее всех напряженное оцепенение.

Король Фердинанд отступил на полшага, не в силах отвести взгляда от вынырнувшего из-за гор дракона. Он поднял руку, привлекая внимание стоявших возле пушек солдат.

— Готовсь! — тут же по цепочке передали командующие.

Нахмурившись, Фердинанд следил за драконом, высчитывая время, когда следует отдать приказ. Дракон должен был подлететь как можно ближе, чтобы ядра смогли достичь цели. Король уже слышал свистящие звуки, вылетавшие из горла крылатого змея. Тот летел прямо к столице, и шелест его мощных крыльев перекрывал все остальные звуки.

Но в тот момент, когда рука короля должна была сделать повелевающий жест, дракон вдруг резко ушел в сторону и поднялся выше. Ничего не оставалось, как в срочном порядке разворачивать жерла пушек.

Белый дракон издал громкий крик, а затем, сделав круг, приземлился, тяжело опустившись на каменную насыпь сразу за рвом. Земля под ним содрогнулась, со стен посыпались камни. Он вскинул голову и открыл огромную пасть. Окрестности огласились полным отчаяния и боли ревом.

— Внимание!.. — хрипло скомандовал Фердинанд.

— Ваше Величество, подождите! Я прошу вас, не надо!

Король перегнулся через стену, пытаясь понять, кто столь неосмотрительно посмел ему перечить. Сквозь человеческую толпу пробирался приземистый толстячок и махал над головой руками:

— Послушайте меня! Он не причинит вам вреда!

— Да что о себе возомнил этот ненормальный? Взять его! — процедил Фердинанд и вновь обернулся к дракону.

Но за время паузы тот уже взмыл в небо и понесся обратно, в сторону Дракара, оставив после себя лишь залитые кровью камни.

***

Сомкнутые вокруг железных прутьев решетки пальцы Аурелии побелели от напряжения. Не дыша, принцесса наблюдала через узкое окно за тем, что творилось в небе. Все началось внезапно, с оглушительного крика, от которого у нее мороз пробежал по коже. Открыв рот, принцесса смотрела на огненные всполохи и не могла пошевелиться от страха. Тот, с кем она разговаривала всего лишь несколько минут назад, вероятно, тоже бежал в испуге, и на его месте она поступила бы так же. Но бежать ей было некуда.

Ее прекрасной стране грозила разруха и смерть, Аурелия поняла это сразу, как только услышала оглушающие, сродни громовым раскатам, удары. Что могли они, обычные люди, по сравнению с огромными существами, изрыгающими пламя? Противостоять их натиску они могли лишь очень короткое время, а это значило, дни прекрасного тихого королевства были сочтены...

Принцессе трудно было поверить в то, что сказал король насчет магических пут, охранявших Дальнюю башню. Ведь никаких доказательств этому она не видела и, уж тем более, не чувствовала. Магия осталась там, на опушке леса, где они провели незабываемое время с рыцарем. И только богу было известно, куда исчез Кристиан. Знал ли он, что происходит сейчас с ней и остальными? Думал ли он о том, какой опасности она подвергается? Все эти мысли мучили Аурелию, как мучили бы всякого, потерявшего веру. И любовь...

— О, Кристиан... — прошептала принцесса, утирая слезы. — Как бы я хотела увидеть тебя и сказать о том, что чувствую! Но поздно, все поздно...

В ужасе и оцепенении она узрела летящего в небе белого дракона. Его крылья дымились, с лап капала кровь, а глаза метали самые настоящие молнии. Он летел прямо на дворец, и Аурелия уже представила себя погребенной под его руинами.

Но дракон вдруг опустился на землю и издал такой громкий крик, что она едва не потеряла сознание. Все померкло перед ее глазами, и лишь стук собственного сердца возвестил о том, что оно еще живо. Аурелия заставила себя разомкнуть глаза, потому что дочери короля подобало встретить свою судьбу, глядя прямо ей в лицо, как бы ни складывались обстоятельства.

И она смотрела на него — на залитого кровью белого дракона — и не могла отвести взгляда. Страх, восхищение, ненависть, все в это долгое мгновение смешалось в ее душе. Но вот дракон снова взмыл в небо и полетел обратно, оставив после себя лишь красные капли на земле...

Зачарованная этим видением, Аурелия глядела ему вслед, пытаясь понять, что произошло. Она не слышала, как отпиралась дверь, как эхом разносился звук шагов и скрежет меча о каменные стены, опомнилась лишь тогда, когда на ее плечи легли отцовские ладони.

— Что это было?.. — прошептала она. — Почему он...

— Я и сам не знаю, дочь моя! Нам остается лишь ждать того, что последует дальше. Все остаются на крепостных стенах, дабы в случае опасности быть во всеоружии.

— Он мог бы напасть на нас, но не сделал этого, — задумчиво произнесла Аурелия.

— Нам не дано влезть в голову дракона, дорогая...

Глава 16

— Вы обещали посвятить меня в некоторые тайны, что хранили так долго, Ваше Величество, — произнесла Аурелия, прижимаясь к плечу отца. — А вы знаете, как я не люблю тайн...

— Твое стремление к наукам весьма похвально, дочь моя, но есть вещи выше нашего разумения. Клянусь, я бы предпочел, чтобы все осталось забыто, но... — Фердинанд глубоко вздохнул. — Я очень надеюсь, что ты поймешь меня и не осудишь за столь долгое молчание. И теперь, когда у нас есть немного времени, а я все же не могу быть уверенным в том, что ситуация изменилась, — он выглянул в окно и покачал головой, — я расскажу тебе о том, что произошло в тот день, когда ты родилась. Ведь сам факт твоего появления на свет — это такая же магия, как и все, что связано с твоей матерью.

— Пожалуйста, Ваше Величество, не томите! Говорите как есть!

— Что ты знаешь о своей матери?

— То, что она — дочь короля Элгарда из Ферении.

— Так и есть. У Элгарда было несколько сыновей от его жены. Женевьева родилась последней и ничего бы не унаследовала от своего отца. Трон и земли были поделены между ее старшими братьями. Она не видела любви от матери, что лично мне всегда казалось странным. Но Элгард любил ее, очень любил. Да и как могло быть иначе? Женевьева росла красавицей и умницей, порхала, словно мотылек. Когда я впервые увидел ее, то влюбился сразу и бесповоротно!

Губы Аурелии тронула грустная нежная улыбка. Она всегда восхищалась ее образом, воспетом в портретах, развешенных по всему дворцу.

— Элгард был рад моему предложению, которое я сделал Женевьеве в день ее совершеннолетия. Тогда я и подумать не мог, насколько стану счастлив рядом с ней. Я был молод и не особо задумывался о детях. Понимаю, сейчас ты скажешь, что рождение наследника — первое, о чем должен задумываться король, но мысли об этом не волновали меня, потому что быть с Женевьевой стало для меня высшим блаженством. Я был готов на все, лишь бы она была счастлива.

— Она была счастлива с тобой, папочка, — уверенно заявила Аурелия. — Разве может быть иначе, когда любовь взаимна?

— Да, я надеюсь, все так и было... Однажды Элгард призвал меня к себе. Он был уже стар и немощен, поэтому мы с Женевьевой сразу же поехали к нему. Если бы я знал, какие последствия будут у нашего прощального визита, то...

— Не поехал бы?! — пораженно воскликнула Аурелия.

— Ты права... сколько бы раз я не прокручивал у себя в голове эту историю, каждый раз прихожу к выводу, что по-другому бы не получилось. Наш разговор с Элгардом произошел в его покоях, без свидетелей, как я тогда думал. И старый король поведал мне об одной тайне, которую хранил всю жизнь и которую, как он считал, я должен был знать с самого начала. Он плакал и извинялся за то, что скрыл ее от меня, принимая мое счастливое безумство любви к его дочери даром небес.

— Не называй любовь безумством... — прошептала Аурелия. — Безумство — отвергать ее и клясть.

— Воистину ты самая разумная принцесса из всех живущих! — погладил ее по щеке король. — Итак, Элгард открыл мне тайну рождения Женевьевы, и, клянусь, более невероятного я никогда не слышал. Однажды он был на охоте и погнался за диким оленем. Наездником он был знатным, поэтому быстро оказался впереди всех. Но в какой-то момент вдруг понял, что заблудился! Он не слышал ни лая гончих псов, ни охотничьих рожков. Ни один ловчий не подал голоса, окликая его. Вокруг царила безмятежная тишина, которую нарушил лишь легкий ветерок. Элгард оказался на поляне, густо усыпанной цветами, и увидел прекрасную девушку с длинными волосами в одеянии из тончайшей, словно сотканной из воздуха, ткани. Он хотел было спросить у нее дорогу, но... — Фердинанд покачал головой, как если бы до сих пор находил эту историю схожей с выдумкой. — Мне он сказал, что с ним произошло что-то совершенно невероятное... Будто время остановилось, и все вокруг стало видеться ему в серебристо-белом тумане.