Марьяна Сурикова – Между Призраком и Зверем (СИ) (страница 76)

– Если Кериас отпустит, я не буду больше искушать его, и тогда выбор станет легче. Разве нет?

Эвелин вдруг заколебалась, точно не зная, стоит ли отвечать, а потом решилась и сказала со всей честностью:

– Не уверена.

– А условие развития привязки состоит лишь в полном взаимном принятии и физическом притяжении?

Кажется, мой вопрос нельзя было сформулировать более точно, потому что кошка несколько побледнела, но Эвелин нельзя было отказать в искренности и смелости.

– В случае обычной пары, основным условием, как и у людей, была бы любовь.

Горло снова сдавило. Любить полноценно, всей душой, Кериас никогда не сможет. Но отказаться при этом от удовлетворения физического желания он вряд ли захочет. Если притяжение так сильно, то остановить мужчину могло только искреннее сопротивление жертвы, я же сегодня раскрыла все карты.

Мне вспомнился взгляд Кериаса, и теперь я точно знала, о чем он безмолвно сказал: «Попалась, Мышка».

ГЛАВА 20

Прогулка по парку не задалась. От размышлений в тишине и покое очень отвлекали голоса придворных. Я старалась уходить от общих аллей, следуя узкими тропинками, на которых никто обычно не гулял. Разряженные аристократы избегали дорожек, где ненароком можно было порвать костюм о торчащие колючки, однако гул долетал даже сюда. А все потому что император изволил прогуляться и, конечно же, не один, а с великой княгиней Эзмини.

Он уже оправился после покушения, и я собственными глазами наблюдала за процессом лечения. Сидела рядом в тот момент, когда доктор извлекал металлические шарики, и чуть сознания не лишилась в процессе. Это было намного хуже, чем смотреть, как Эви вытаскивает из-под кожи Кериаса ледяные иглы. Император тогда привлек меня совсем близко, снова с моей помощью контролируя рвущегося наружу зверя, справляясь с болью и пытаясь сдержать оборот.

Зато спустя несколько дней он уже встал на ноги, а среди придворных пустили слух, будто правитель провел это время в храме светлейших богов, постясь и молясь о благе империи. Двор тогда такая набожность охватила. Никто прежде и не вспоминал о посте, а тут все разом устремились в часовни преклонить колени и воззвать к богам, как это якобы делал император. К настоящему моменту Кериас и вовсе обрел достаточно сил, чтобы развлекать задержавшуюся во дворце княгиню.

Шагая вперед, уворачиваясь от цепких веточек, думала, когда же владыка изволит отпустить меня. Я могла ошибаться, но день ото дня все больше казалось, будто его внутренний разлад остался в прошлом. Сложно описать ощущения сродни интуитивному пониманию, но после праздника Кериас будто окончательно примирился со второй сущностью, по крайней мере, терзавшая его прежде раздвоенность чувств и эмоций более ничем себя не проявляла. Я надеялась, император обрел, наконец, целостность.

Зверь тоже был практически взят под контроль, и давно не происходило ни одного неожиданного оборота. Как-то даже застала Кериаса, экспериментировавшего с обращением. Он научился создавать вокруг тела нечто светящееся, похожее на плащ, скрывавшее его наготу не хуже одежды. Лишь отдельные всплески силы пока указывали на то, что процесс не завершен.

Эвелин утверждала, это произойдет с появлением полного контроля над магией. Кошка говорила, должно быть очень впечатляюще – последний выброс силы мог стать самым мощным. Вот мы и ждали, что его спровоцирует, а Кериас пусть и не тратил время на молитвы богам, зато все чаще проводил его неподвижно сидя на одном месте, закрыв глаза и погрузившись в себя, тренируя возможность погасить будущий последний всплеск самым безопасным образом.

Ну а после (никто мне этого не говорил, но я и так знала) должна была отпасть надобность в аретерре. Можно было даже порадоваться, а у меня, как назло, не выходило. Я спала плохо и совсем потеряла аппетит в последнее время, а в душе бесконечно клокотали разные чувства, сложные и напрочь лишающие покоя. Этот покой я сегодня пыталась отыскать в освещенном солнечным светом парке, но оживленный гомон вдалеке мешал сосредоточиться.

Дорожка завела в заброшенный уголок. Я остановилась, оглядывая полуразрушенный мраморный комплекс. Когда-то здесь стояли прекрасные статуи и били фонтаны. Повсюду.

Каналы разветвлялись под землей и в них поступала вода из скважин по всему парку. Однако долгое время назад источник пересох. Возможно, вода ушла на такую глубину, откуда просто не могла пробиться на поверхность. Ее пытались отыскать, чтобы восстановить старый комплекс, но не удалось.

Со вздохом я прислонилась лбом к заросшей мхом фигуре, прежде изображавшей фейри, но с отколотыми частями. Мраморная дева давно лишилась длинных кос и мифических крыльев, однако ее склоненная в задумчивости головка напомнила мне саму себя со стороны.

Вздохнув, поправила упавшие на глаза волосы и оттолкнулась ладонями от холодного камня, обернулась в сторону центральной чаши, где прежде била невиданной высоты струя, и замерла. Облокотившись на пьедестал еще одной статуи, за мной наблюдал Кериас. Без венца и королевской мантии, в удобной черной форме дознавателя, с перекинутой через плечо кожаной курткой. Словно только что вернулся из очередной вылазки в столичные трущобы.

Значит, там с княгиней гуляет двойник? Хотя чему удивляться, если доверенный маг частенько брал на себя обязанности навести чары на отобранного для роли подставного императора человека. Тот же рост и цвет волос, похожее телосложение, немного измененный тон голоса, и вот для окружающих это уже Кериас, идет неспешно по парку, держа под руку довольную княгиню и отвлекая внимание остальных, в то время как настоящий император занимается более важными делами. Вот, например, как сейчас. Кхм. А что сейчас? Выслеживает собственную фаворитку?

– Ты искал меня? – спросила, ощущая нарастающее волнение в груди.

Кериас качнул головой и оттолкнулся от потрескавшегося камня.

– Почуял, – с легкой хрипотцой в голосе ответил он, – когда возвращался.

Следовательно, все же охотился. За кем? Наверное, выслеживал заговорщиков, организовавших покушение.

Я теснее прижалась спиной к фейри, наблюдая, как император отбрасывает в сторону куртку и делает шаг ко мне. Приближается медленно, плавно и совсем бесшумно, точно крадущийся кот, останавливается в нескольких сантиметрах. Широкие ладони уперлись в каменную статую, а император наклонился ко мне:

– Так и будешь бегать, Мышка?

– От кого? – мой голос тоже внезапно охрип.

– От себя, – ответил на это Кериас и без предупреждения обхватил мое лицо ладонями.

– Подожди, послушай, – я положила руку ему на грудь, пытаясь остановить.

– Я долго слушал, – почти зарычал на меня владыка, – и слушал, и слышал и понимал. Достаточно, Миланта! Я не насильник, никогда им не был и не заставляй меня ощущать себя таковым. Легко бегать, когда твои внутренности не сгорают до пепла от одного взгляда, одного прикосновения. Когда только поцелуи позволяют протянуть еще немного, еще самую малость, и так день за днем. Сходя с ума, желая, до последнего храня надежду на взаимность, чтобы потом услышать искреннее признание.

– Это не настоящее, – прошептала я, быстро закрывая ладонью его рот, – это тяга к шаане, просто страсть, не любовь. Чувства без будущего. И я не хочу погружаться в них. Я…

– Поздно! – он оборвал меня резко и гневно, выпустил из захвата лицо, но ударил ладонями по равнодушному камню. Земля вокруг вдруг заходила ходуном, у меня от всплеска его силы резко сдавило виски и потемнело в глазах. А император уронил руки вдоль тела, опустил голову и сжал кулаки. Показалось, что вековые статуи вдруг ожили, зашатались, заохали в страхе, а потом со стоном и треском раскололась старая чаша, и из-под земли рванула наружу мощная струя воды.

Я ахнула, а в следующий миг повсюду, из каждой древней статуи забили фонтаны. Над головой фейри раскрылся широкий сверкающий в лучах солнца водяной «зонт», и кругом полились хрустальные капли. Они упали бегущим рябью пологом, отрезая нас от остального парка. Вдали слышались затихающие крики придворных, которых вдруг окатило из ниоткуда взявшейся водой. Уснувший сотню лет назад источник очнулся со стоном и протяжными вздохами, а напряженный задыхающийся император наконец разжал ладони и поднял сверкающий взгляд.

Последний неконтролируемый выброс силы, самый мощный, направленный им в глубь земли, чтобы тот не коснулся меня.

Кериас весь словно светился, его кожа и волосы. Водяной полог погрузил наше неожиданное убежище в полумрак, солнечный свет преломлялся, проходя сквозь него и растекаясь внутри рассеянным сиянием. Мелкая водяная пыль оседала на моем теле, платье и рыжих косах. Я дышала так же тяжело, как и мужчина, замерший слишком близко, но не могла отвернуться, избежать его взгляда и окончательно, бесповоротно выдала себя.

Широкие теплые ладони вновь прикоснулись к щекам, он поднял выше мою голову, вдавил мое тело своим в холодный камень, раскрыл губы мучительно-сладким поцелуем. И все рухнуло. Моя выдержка и самоконтроль, страх, который тоже помогал бороться, и все прочие бастионы скромности, невинности, здравого смысла. Как он говорил про то, что внутренности сгорают до пепла? У меня тело обратилось в сплошной пылающий костер.