Марьяна Сурикова – Между Призраком и Зверем (СИ) (страница 75)

– А теперь идите, – велела она, указав на коридор.

– Он не может, он без сознания, – в растерянности объяснила я кошке, как-то неправильно оценившей ситуацию.

Куда идти? Зачем? Они остановили ему кровь с помощью этих уколов, блокировали боль, еще и переодели, но ведь нужно лечить.

– Он был в сознании все время. Мы его не усыпляли.

Я посмотрела на открывшего глаза императора и растерялась сильнее.

– Все время? – слабо уточнила.

– Даже не думал спать, – ответил Кериас, будто само собой подразумевалось, что ситуация не располагала к отдыху.

Я быстро отогнала тревожные и неуместные мысли о том, каким привычно насмешливым казалось сейчас выражение его лица, а ещё чуточку странным, будто… Нет, не время. После хорошенько подумаю над ситуацией, а заодно и над своим, услышанном им, признании.

– Тебе было так плохо…

– Ему и сейчас плохо, – прервала брюнетка, – не теряйте драгоценного времени! Вперед!

Пока препараты действуют, иначе потом сил не останется.

И Эвелин потянула меня за руку, поднимая с земли, а Кериас встал сам.

Мы почти бегом миновали коридор и быстро поднялись по каменной лестнице наверх. Кериас сдвинул люк и помог мне выбраться. Мы очутились за деревьями парка, срытые от глаз ничего не понимающих придворных на террасе. Император обхватил за талию и быстро переместил меня на замаскированную доску, сам сжал в руке свесившуюся вдоль ствола веревку и потянул.

Скрытый в дереве механизм работал почти бесшумно, поднимая нас до середины развесистой кроны. Я не видела, куда шагать, но Кериас направлял сам. Ведомая его рукой, я переступила на незримую глазу платформу. А потом воздух загудел, вокруг нас разлилось сияние, и Кериас успел шепнуть:

– Иди со мной вниз по ступенькам и улыбайся, Миланта.

Туман рассеялся, открыв нас взгляду шокированной публики. Мы словно зависали в воздухе над деревьями, а на самом деле стояли на твердой опоре. Теперь стало понятно, над чем работали Кериас с магом. Все чудеса в комнате подкреплялись замечательными механическими штучками. Подобно платьям мадам Амели, в которых не было лишних деталей, каждая шестеренка в этих механизмах была спроектирована с удивительной точностью. Так, пожалуй, и столы сложились куда-то внутрь мраморного пола, а окна вовсе не исчезли, но разъехались в стороны.

Размышления были прерваны самим правителем, твердо и уверенно потянувшим за собой по невидимым ступенькам. Я опиралась на его руку и благодаря этому не сбивалась с шага и не ступала мимо, а потом мы замерли на уровне балюстрады. Гости стояли, буквально разинув рты, а император улыбался и я вместе с ним. Благо в такой темноте никто не мог разглядеть, как дрожат мои губы.

– Прошу всех в залу.

Владыка величественно взмахнул рукой и, повинуясь ее движению, вновь вспыхнуло мое платье, а мантия Кериаса заискрила снежным вихрем. Два цвета сплетались друг с другом и устремлялись сверкающей лентой мимо людей, внутрь просторной комнаты, точно указывая путь. Придворные склонились в поклонах, никто не посмел повернуться спиной, и в залу все входили, пятясь и неловко толкая друг друга. Еще одна насмешка в духе невозмутимого дознавателя.

Люди втянулись в комнату и замерли, формируя коридор и желая пропустить императора, а Кериас ступил на последнюю невидимую ступеньку, которая плавно заскользила к возвышению.

На него мы и сошли.

– Рад был увидеть вас во дворце, господа, – с царственной улыбкой произнес Кериас, а затем все окутал туман, окна оказались на своем месте, а мы провалились в подвал с низким потолком, приземлившись в этот раз на ноги.

– Представление закончилось, теперь лечите, – сказал император и, выпустив мое плечо, упал прямо на руки верных помощников.

Я проскользнула в гостиную владыки и замерла возле двери в спальню. Она была приоткрыта, и из-за нее доносился голос Эвелин, попрекающей правителя Монтерры:

– Почему ты не защитился?!

– Эви, они использовали два вида заряда, один, рассчитанный на обычных людей, и другой, против магов. Подобный тем, что изобрели хранители во время войны, только усовершенствованный.

– Совести у тебя нет, – попеняла кошка.

– Эви, я правитель целой империи, зачем мне совесть?

– Хоть бы обо мне чуточку подумал, о бедной старой женщине, у которой за тебя сердце болит.

– Эви, ты еще меня…

– Только посмей сказать: «Переживешь!»

– Переспоришь, – мягко рассмеялся Кериас.

– Несносный! – топнула ногой брюнетка и вылетела из спальни, чуть не сбив меня с ног.

Я попятилась под сверкающим взглядом Эвелин, а кошка не долго думая ухватила меня за локоть и потащила через смежную дверь обратно в покои фаворитки.

– Как это назвать? – женщина металась по гостиной и пару раз даже пнула ни в чем не повинное кресло. – Так себя не беречь. Ну как можно?

– Эвелин, извините, я не совсем понимаю о чем речь.

– Конечно. Кто бы вводил тебя в курс дела. И ведь вымахал под два метра, силы набрался, а то бы я ему всыпала для вправления мозгов. Вот что значит без матери рос.

Аккуратно присев на краешек безвинно пострадавшего кресла, я собралась слушать излияния сорвавшейся кошки. Эви точно переволновалась за Кериаса, впрочем, как и я, только я редко выражала эмоции столь бурным способом, лишь в случаях, когда совершенно теряла над собой контроль.

– Ну почему ты, а? Почему не Ана? Она магиня и может себя защитить, а ты слабая. Тебя постоянно нужно оберегать, вот он и подставляется.

– А что произошло? – еще тише поинтересовалась я.

– Покушение произошло, вот что. А он подозревал и заранее все рассчитал, даже вычислил самый подходящий для нападения момент – во время салюта. Эти мерзавцы хорошо все продумали, планируя покушение не на обычного человека. У них был четкий план праздника, и под прикрытием искр они выпустили разрывные металлические шарики, при этом смешали пули с магическим зарядом и другие, из антимагического сплава. Кериас защитился от шариков из этого сплава, способных пробить именно магический щит, его одежда, как и твоя – это прекрасная броня против подобного оружия. А вот от тех, которые мог остановить его дар, закрыться не смог, и часть пуль прошла даже сквозь защитный жилет. Благо, заряд был при этом утерян, шарики не разорвались в теле, а засели под кожей.

Я сразу вспомнила платья из ткани, в которых вместо обычных нитей использовались особенные, из магического сплава. Оказывается, это изначально Кериас придумал и заставил Амели использовать задумку в нарядах, сшитых для меня. Нехитрая магия спасла ему жизнь, хотя некоторые пули оказались столь мощными, что пробили даже подобный сплав.

– Почему он не защитился? – я забилась в уголок кресла и подтянула колени к груди, примерно зная уже, что услышу.

– Ты была рядом. А его сила пока нестабильна. Почему, как думаешь, они придумывали эти механизмы? Чтобы ненароком не поубивать половину приглашенных во время всяких волшебных демонстраций. Крис подстраховался, магии он использовал лишь самую малость. А магический щит против пуль сосредоточил на тебе. Пробуй император растянуть его на двоих и мог произойти сбой, тогда бы оба пострадали. Будь рядом Ана, ему не пришлось бы отвлекаться. Вот какая нелегкая принесла тебя во дворец, Миланта?

– Это была ошибка.

– Ошибка! Ошибка, оплаченная такой ценой, – горько вздохнула кошка и разом погрустнела, сникла, перестав метаться, присела на бархатную оттоманку. – Я отлично понимаю, как зародился его интерес. Какая-то невзрачная девочка дала ему от ворот поворот, а потом и вовсе сбежала. Ты не давалась ему в руки, оставалась недоступной и изрядно помотала нервы. И времени, проведенного вместе, и его интереса, который не угасал, а лишь рос, оказалось достаточно, чтобы он захотел узнать тебя лучше, а не просто использовать как очередную, привлекшую внимание игрушку. Возбудила инстинкт охотника, затем пробудила желание защищать и всегда держала на расстоянии. Ана поддалась бы сразу, она любит его, желает. Захоти этого Кериас, и она бы приняла его как мужчину.

– Анетт ведь может вернуться, – я очень старалась произнести эти слова спокойно, чтобы Эви не поняла, с каким трудом они мне даются. Весь разговор причинял сильную боль.

– Может, вот только время вспять не повернуть. Ведь как ликану выбирают пару? Сперва зверь должен определиться, то есть мужчина видит женщину и ощущает особенное притяжение, такое, которое ни с чем не спутаешь. Зверь спокоен и не протестует, как и в случае с человеческой аретеррой, что исключает возможность обращения. Потом их магия должна иметь сходную природу, не вступать в конфликт. С человеком подобный вопрос не стоит, поскольку у вас нет дара, ты, например, свободно приняла бы Кериаса в качестве любовника.

– Это выясняется… – дальше двух слов вопрос у меня не пошел.

– Обычно это выясняется через объятия и прикосновения, – правильно поняла невысказанную фразу Эвелин. – Если магия протестует, идет отторжение.

– Ну и напоследок симпатия со стороны человека, а Ана Кериасу нравилась. После выбора они провели церемонию принесения клятв, объявили себя парой. Оставалось пройти испытание обращением, и мы готовили Анетт к явлению звериной ипостаси Кериаса, но времени не хватило. Пришла ты, он обратился, и зверь сделал свой выбор между двумя женщинами.

Я ещё в тот момент поняла, что Ане не занять твоего места, просто по одному его движению. Кериас встал позади, обнял тебя со спины, закрывая самое уязвимое место, и выставил ладонь в защитном жесте. Ну а потом и вовсе оказалось, что притяжение уже перешло на другой уровень. Подобное единение обычно достигается именно в паре, когда клятвы открывают другому ликану доступ в твой личный круг, подпускают совсем близко, дарят безграничное доверие, после развивается привязка, подобная притяжению к человеческой шаане. И тогда в одной женщине совмещается все, она становится единственной. Не знаю, сможет ли Ана пройти этот круг теперь, когда есть ты.