Марьяна Куприянова – Константа (страница 1)
Константа
Радужный блик падает даже в грязь, но не перестает быть прекрасным.
Дисклеймер!
Все персонажи вымышлены, все совпадения с реальными именами, людьми и событиями случайны. Автор не разделяет взглядов и убеждений героев, не призывает к ним и не одобряет аморальных поступков, мыслей и противозаконных действий персонажей. Они являются частью художественного замысла и сюжетных арок. Просим обратить внимание, что агрессия и вспыльчивость главной героини – не ее выбор, а расстройство, вызванное особенностями психики и посттравматическим синдромом.
1. Электрон
– стабильная, отрицательно заряженная элементарная частица, одна из основных структурных единиц вещества.
– Ну и тварь, – я обреченно покачала головой. – Хуже нее еще не было преподов.
– Да не переживай ты так. Все еще наладится, сама же знаешь, – искренне, но тщетно успокаивала меня подруга.
– Да какое на хрен наладится? Меня из универа выпрут скоро, а ты – «наладится»! Ты еще скажи, что все будет хорошо…
– Конечно, будет. Это же ты.
– Ну и что?!
– Ты умная и все сдашь, – спокойно ответила Ольга, привыкшая к моему темпераменту за полтора года совместного обучения.
– Умная? Умная! – от ярости я чуть ли не кричала, – тогда какого хрена у меня недопуск, раз я такая умная?! Я вот чего не пойму! Недопуск! К зачету! Откуда?!
– Пропускать надо было меньше. И не ори.
Ну, раз уж сама Оля попросила быть потише, значит, я и правда перешла черту. Но успокоить себя в тот момент я не имела сил. Злоба заливала глаза радужным бензином, ярость от несправедливости заставляла захлебываться, барахтаясь в толще собственного гнева.
– Ты же знаешь, что у меня гораздо меньше пропусков, чем она мне приписала, – сквозь зубы цедила я. – Эта сука просто меня невзлюбила! Ненавижу! Откуда восемь пропусков по практическим? Откуда? Их всего у нас было четыре!
– Угомонись, – тихо попросила подруга. – Все еще образумится. Главное не тяни. Иди в деканат и узнай, что делать в твоей ситуации.
Я стиснула зубы.
– Деканат! Да срать там хотели на таких, как я. Что мне там скажут? Решайте сами, это ваши проблемы? Знаю я эту… дуру… как ее? Вечно злая сидит.
– Валерия Дмитриевна.
– Да! Она на меня волком смотрит. И чего все меня так не любят?
Я оперлась локтями на колени и обхватила голову, не зная, что делать дальше. Для меня жизнь закончилась сегодня. Теперь – конец. Вон из универа – вон из семьи.
– В деканат все равно придется идти, – заметила Ольга. – Это твой единственный выход. Сходи, вдруг там тебе помогут? А не помогут, что ты теряешь? Сходить стоит. Только не тяни, а то еще и правда дотянешь до того, что станет поздно.
Я качала головой, чуть ли не воя. Эта вредная стерва даже не знает, что творит с чужой жизнью. Как безжалостно она ее рушит, рубит на корню. Одно слово – ненавижу – выражает мое отношение ко всему миру сейчас, и к отдельному преподавателю в частности.
– Яночка, ты солнышко. Я тебя очень люблю. Я. Вот просто она такая, и все. У нее такое отношение к своему предмету…
– Не смей ее выгораживать! Это самый худший препод, который у нас был! – я поднялась, яростно сверкая глазами. – И пусть свою косметику засунет себе в..!
– Она что, предлагала тебе?
– Нет. Но думаю, лишь потому, что я ничего у нее не купила, я не получила допуска…
– Иди в деканат. Расскажи все, как есть. Не тяни с этим.
Я схватила свои рефераты и порвала надвое. Четыре двенадцатилистовые тетради одним махом, шутка ли. Вчера я писала их до посинения, лишь бы закрыть долги, вручную, до боли в пальцах. А сегодня она просто отвернулась от меня, как от навоза, и сказала, что я НЕ ДОПУЩЕНА к ее зачету.
– Почему? – спросила я, закипая.
– Потому что у Вас долги, а сегодня последний день.
– Так примите у меня их – вот они! – я нагло взмахнула тетрадями перед ее крючковатым носом. – Как Вы и сказали, все от руки.
– Нет, нет. Надо было раньше. Ничего не знаю. Идите, не задерживайте тех, кто сдает стихи.
– Возьмите, – настойчивее попросила я и положила их ей на стол.
– Так, не буду я ничего смотреть. У вас недопуск. До свидания.
– Войдите в мое положение…
– С чего я обязана? – она вскинула брови.
– Ну что мне теперь делать?
– Слушать мой курс заново. Все, ушла!
После я еще дважды подходила к ней, растаптывая гордость и принципы в пыль, но она, даже не подозревая,
– Не пойду я в деканат… Пусть она лучше сходит кое-куда, бля.
– Ян, прекрати. Сейчас кто-нибудь услышит.
– Да плевать! Все равно ведь вылечу отсюда!
– Угомонись, я тебе говорю. Господи. Ты такая умница, все схватываешь на лету. Попытайся решить эту проблему.
– КАК?!
– Для начала – деканат. У тебя уже нет выбора, чтобы брыкаться.
Ольга прекрасно понимает мой характер. За это я ее и люблю. Она знает, что я буду показывать гордость до тех пор, пока задница окончательно не загорится. А сейчас уже попахивало жареным. Хорошо так попахивало.
Минуту я молча кусала губы. В пустом универе, в пустом коридоре. У пустой аудитории, где еще полчаса назад сидела та, которую я больше видеть не хочу. Зачем, спрашивается, индивидуальному предпринимателю с собственным салоном красоты работать в университете? Разве чтобы рекламировать и пропихивать свою продукцию среди студентов. А какое самомнение? Было бы это у меня дома… в родном городе… ее бы давно поставили на место те же ученики. А здесь совсем другое: беспредел запрещен, зато бюрократия процветает. Те же яйца, только в профиль. Здесь мне приходится вести себя, как человек. Воспитанный и цивилизованный. Получается плохо.
– Хорошо, – в конце концов я подняла голову, – завтра сходишь со мной в деканат. Сегодня он уже закрыт.
Ольга кивнула и положила руку мне на плечо, заранее зная, что я с раздражением ее сброшу. Я дернула плечом, нервно скривив рот. Так скоро психоз разовьется. Подруга в курсе, как сильно я не люблю, когда меня жалеют или успокаивают; знает, что посторонняя жалость выводит меня из себя еще больше, но все равно жалеет и успокаивает. Потому что она такая, и она настоящая. И все это нравится мне в ней.
Извиняться за то, что орала на нее, выплескивая злость на самом ближнем, я не стала. Ольга и сама все понимает – мой характер оставляет желать лучшего. Просто я выросла не в тех условиях, где принято говорить слово «прости». Кто-то мирится с моей грубостью, как она, а кто-то не умеет. Ну и земля им синтепоном, решаю я про себя, пока мы спускаемся по лестнице.
Все очень плохо.
Но дома мне придется сказать, что все отлично, и консультация прошла успешно. И состроить довольную мину, чтобы не дай бог мать не заметила и тени недовольства на моем лице. Сразу пристанет, все ли нормально. Она у меня чует такие вещи, как ищейка наркоту. А правду сказать я им не могу. Я всегда была малость ленивой умницей в их глазах, у которой никогда не было проблем с учебой. Они очень редко видели меня настоящей – раздолбайкой, грубиянкой, эгоисткой, невежей и невеждой, которой я на самом деле являюсь все эти годы.
– Так тяжело притворяться.
– Ну так не лги им. Скажи, как есть.
– Не могу, – мы оказались на улице, и пришлось сунуть руки в карманы. – Ты не знаешь,
– Как же? Неужели они тебя убьют?
– Нет. Но из дома точно выгонят. Они откажутся от меня, если меня исключат из универа. Им не нужна тупая неудачница в качестве дочери…
– Не преувеличивай.
– Ты просто их не знаешь. Ты с ними не жила.
– Не изверги ведь они!
– Но такой, какая я есть, они меня не примут.
– Откуда тебе знать?
– Да были случаи…