Марьяна Брай – Лиходеева 2. Сделка с нечистью (страница 11)

— Я помню, Катенька, что твои щелбаны были подозрительно похожи на удары кузнечного молота, — парировал Лука, не отрываясь от буженины. — И если ты надеешься, что в этом теле я стал мягче, то спешу тебя разочаровать. Я теперь могу отвечать не только морально, но и вполне физически.

Мы следили за языком при экономке, а Степанида на удивление быстро подала блюда и, не проронив ни слова о «репутации» или «странных гостях», тихо испарилась на кухню. Никаких поучений, никаких вздохов. Она словно почувствовала, что пора сдаться, но на сколько долго продолжится ее покладистость мне еще предстояло узнать.

— Ну, вижу, ты учишься управляться с прислугой, — заметил Лука, провожая экономку взглядом и наливая себе вторую чашку крепкого чая. — Либо твой авторитет вырос до небес, либо она боится потерять место, или же чует запах серы даже сквозь твои французские духи.

— Все это мы выясним со временем, Алексей Петрович. А сейчас, дайте мне доесть мясо и допить вино, — я уже полностью вернула свои силы, чувствуя, что и мой артефакт на бедрах перестал греться. Мы с ним снова были готова пуститься в бой. Только вот мое душевное равновесие еще не пришло в норму – требовалось выдохнуть.

— Ну что, хозяйка, начнем уже наши «демонские штучки» или тебе требуется еще несколько минут покоя? Я вижу, что силы твои восстановились! — Лука отвалился на спинку стула и смотрел мне прямо в глаза. В белоснежной сорочке он выглядел устало, но изящно, словно главный актер театра, только-только отвесивший последние поклоны на «бис» и вернувшийся в гримерку.

Мне было странно, что он меня торопил. Не я его, как обычно, а он сам! Это говорило о том, что Лука заинтересован в свободе. Да, это я понимала, но в закрытой для него части своего сознания я все же держала мысль об опасности, которую он представляет и для меня, и для всего этого мира.

Демон совершенно к месту попросил Степаниду почистить мундир. И теперь мы были в полной безопасности в нашей большой и теплой столовой за закрытыми дверями.

Катерина время от времени выглядывала в коридор, чтобы проверить – не подслушивает ли наша помощница.

В библиотеке мы планировали закрыться втроем. Да, Катерина была счастлива, что теперь, пока не откроют много лет назад зашитый деревянными панелями выход из библиотеки, ей придется быть с нами, ведь оставить наедине мужчину и женщину – просто дичайшее кощунство. А потом мы просто будем входить в библиотеку втроем, и через переход она должна будет убегать в мою спальню во время наших с Лукой особенно тайных бесед.

Я допила бокал вина, прихваченного нами из ресторана, встала и первой вышла из столовой. Мои помощники пошли следом. Экономка даже не выглянула из своего убежища – комнаты, где теперь проживала.

— Итак, — Лука, затянутый в мундир, вальяжно развалился в кожаном кресле, — мы выяснили, что без твоего приказа я заперт в этом кожаном чемодане наглухо. Печально. Я чувствую себя как джинн, который потерял лампу и вынужден жить в консервной банке. Анна, давай еще раз. Только, умоляю, не так официально. Мы же в домашней обстановке.

— Тебе лишь бы паясничать, — буркнула я, потирая виски. Силы после изгнания Игоши восстановились, но страх за «сосуд» перевешивал. Катя сидела рядом, сжимая в руках тяжелые золотые часы на цепочке. Вид у неё был такой, будто она хронометрирует запуск ракеты на Луну.

— Готова? — спросила я девочку. — Готова, Анечка. Только бы Лука не пострадал, — прошептала Катя.

— Лука, покинь тело Алексея! — скомандовала я.

Снова этот жуткий и одновременно завораживающий момент. Тело следователя Добролюбова внезапно обмякло, голова откинулась на спинку кресла, а изо рта вырвался последний протяжный выдох. Воздух над креслом пошел рябью, и из него соткался Лука — прозрачный, мерцающий.

— О, свобода! — пропел он, кувыркнувшись в воздухе. — Я снова чувствую сквозняки каждой клеткой отсутствующей кожи! Катерина, засекай!

Катя впилась глазами в секундную стрелку. Я же подошла к Алексею. Он выглядел... пугающе. Бледный, холодный. Я приложила два пальца к его шее. Пульс был редким.

— Лука, он почти не дышит, — крикнула я вверх, где мой демон разглядывал лепнину на потолке.

— Ему и не надо, — отозвался он. — Я забрал искру. Пока я снаружи, он — просто мебель. Качественная, дорогая, но мебель. Через три минуты Лука начал идти серыми пятнами. Его лицо исказилось, он потянулся к груди.

— Время! — крикнула Катерина. — Три минуты десять секунд!

— Вернись! — приказала я. Тело в кресле содрогнулось, жадно хватая ртом воздух. Алексей открыл глаза и тут же поморщился.

— Ужасно. Такое чувство, будто меня через соломинку обратно в бутылку запихивают. И я хочу есть. Нет, я хочу ЖРАТЬ. Анна, твои упражнения сжигают калории этого бедного следователя со скоростью пожара в булочной!

Катя сорвалась с места. Через пару минут она примчалась из кухни с приличным ломтем холодного уже мяса. Лука проглотил его, почти не жуя, и вытер рот тыльной стороной ладони.

— И куда делись ваши манеры? — хмыкнула я, подавая Луке салфетку, которую Катерина все еще держала в протянутой к Луке руке.

— Еще раз. Я чувствую, что могу дольше. Нужно приучить этот мир к моему присутствию вне оболочки.

Второй раз он продержался пять минут. Алексей за это время сделал всего три вдоха. Мое сердце каждый раз уходило в пятки — казалось, еще немного, и кровь в жилах следователя просто застынет, превратившись в студень.

— Быстрее! — скомандовал Лука, едва вернувшись во второй раз. — Катя, еды!

Катя снова убежала. На этот раз её не было дольше. Когда она вернулась, я едва не выронила лампу. Девочка несла на фаянсовом блюде нечто кроваво-красное, склизкое и ужасающее.

— Что это?! — вскрикнула я.

— Степанида на завтрашний паштет приготовила, — запыхавшись, ответила Катя. — Говяжья печень. Сырая. Я подумала, так быстрее энергия вернется, она же... ну, кровяная!

Лука посмотрел на поднос с нескрываемым отвращением. — Катерина, душа моя, твоя преданность граничит с садизмом. Ты предлагаешь благородному демону грызть субпродукты на глазах у дамы?

— Ешь! — сурово отрезала Катя. — У тебя глаза уже ввалились.

Лука вздохнул, взял кусок печени двумя пальцами, как будто это был ядовитый паук, и... отправил в рот. Его передернуло, кадык на шее Алексея судорожно дернулся.

— Какой же этот Алексей – слабак, — прошамкал он. — Это тело тошнит от запаха крови. Офицер, мать его! — негодовал Лука, с трудом проглотивший последний кусок. — Анна, в третий раз. Я готов.

В третий раз он пробыл вне тела восемь минут. Эти восемь минут показались мне вечностью. Я стояла над Алексеем, считая секунды между его редкими, поверхностными вздохами. Его кожа приобрела синеватый оттенок.

— Лука, вернись! Хватит! — сорвалась я на крик, когда секундная стрелка пошла на девятый круг.

Когда он снова «включился» в теле, он не шутил. Он долго сидел, низко опустив голову между колен, пытаясь выровнять дыхание.

— Еще бы минута... — прошептал он, — и я бы сорвался в Предел.

— Он почти не дышит, когда тебя нет, — я присела перед ним на корточки, заглядывая в глаза. — Лука, это опасно. Мы можем погубить и тебя, и его.

— Ну, «его» и так больше нет. Есть костюм, без которого я не могу жить. Зато я теперь знаю, — он поднял на меня взгляд, и в нем снова заиграл привычный огонек, — что могу покидать бренное тело в экстренных случаях. А еще, мы выяснили, что нужна тренировка! Правда, цена этого обучения — крайняя степень истощения и полная тарелка сырых потрохов. Анна, пообещай мне: если я когда-нибудь в этом теле стану травоядным — убей меня сразу. Как можно мужчине быть таким нежным?

— Думаю, я прикончу тебя раньше, чем Алексей умрет от рвоты. Катерина, унеси поднос на место, и признайся Стеше, что скормила печень бродячим собакам, которых пожалела всем сердцем, — пробормотала я, чувствуя, что тоже съела бы пару кусков чего-то кровяного.

— Мы прекрасно поработали, Анна Львовна! Думаю, мне пора откланяться. Жаль, что придется вернуться в свою ужасную квартиру. Может быть, у вас есть какие-то официальные и как бы правильно выразиться человеческие способы «подергать за веревочки» нашего ротмистра? Я хотел бы получить жилье получше или, может быть, вы позволите мне проживать в нашей с вами квартире?

— И я я тоже хочу жить в квартире с Лукой! — завопила Катерина.

— Еще чего? Может вам еще и по отдельному дому купить? Кстати по поводу покупок, Лука, придумай, как мы теперь сможем зарабатывать на жизнь! Все, разговор завершен. — Я встала, и хотела-было уже выйти, но обернулась и серьезно сказала: — Лука, я приказываю тебе ни на секунду не покидать тело Алексея без моего приказа!

Алексей закатил глаза и выдохнул, выражая крайнюю степень раздражения. Катерина хихикнула и обняла Алексея, за спиной которого до этого стояла недвижимо и молча.

— Думаешь, я не могу представить, о чем ты сейчас беспокоишься? — почти шепотом спросил Лука.

— Просто я не хочу утром найти в своей съемной квартире хладный труп старшего следователя. Я уверена, вы сейчас именно туда и намылились, полагая, что легко отведете соседям глаза! — я вышла из библиотеки и быстрым шагом пошла в столовую.

Со стола, как я и приказывала, было еще не убрано. Степанида держала слово. Пока.