Маруся Хмельная – Я хочу твою шкуру, дракон! или Верните всё обратно! (страница 38)
И мы прошли в следующий, подавляющий своими размерами зал, где вместо колонн свод поддерживали вытянутые статуи драконов. Которые, впрочем, я не успела рассмотреть, как и все остальное, потому что, когда мы с Ашшуром плечо к плечу шли за провожатыми к своим местам, на нас вихрем понеслась молодая драконица в фиолетовом шершеля-ух.
Вернее, неслась она на Ашшура, но поскольку я была преградой, то, чтобы броситься на него, драконица меня оттеснила и запрыгнула на Ашшура, повиснув на МОЕМ избранном! Она счастливо смеялась и болтала ножками, выставив их на обозрение из СЛИШКОМ высоких разрезов.
— Ашшур, наконец-то ты вернулся, мой любимый! Я так счастлива! Наконец мы будем вместе! И я больше никуда никогда тебя не отпущу.
Кхм, да?
— Йолошулла… — Ашшур попытался отцепить от себя драконицу, но не получалось, она вцепилась в него, как белкенот.
«Тебя спасать?» — мысленно поинтересовалась я.
Ашшур скривился и, приложив немалые силы, все-таки отцепил от себя это восторженное создание. Поставил перед собой. И мигом, пока она не успела опомниться, притянул меня к себе, схватив за руку.
— Йолошулла, позволь представить тебе мою избранную — Досифею Мибалмарр. — И этот… др-р-р-ракон чуть вытолкнул меня вперед навстречу драконице.
Та перевела на меня удивленный взгляд вспыхнувших опасным алым огнем глаз. А я рассматривала свою соперницу. Сказать, что она была красивой, — это как сказать, например, что осень или весна красивы. Или море. Или небо. Или рассвет с закатом. Без описания оттенков и деталей этой красоты.
Красота Йолошуллы была залипательной, как текущая горная река, бурлящая и искрящаяся на солнце, как огонь в костре, разведенном в ночном лесу, как шедевр кисти гениального художника, на чьи творения не можешь насмотреться. На нее хотелось смотреть и не отводить взгляд. И она об этом знала. И была уверена в себе.
Поэтому быстро справилась с эмоциями, засмеялась звоном хрустального колокольчика и, словно отмахнувшись от мухи, сказала:
— Ашшур, какие глупости ты говоришь. Замирье плохо на тебя действует. Я — твоя избранная, Ашшур!
— Так сказали старейшины. Но они ошиблись. С Досифеей нас связала судьба и богиня.
— Она не драконица, Ашшур, она не может быть твоей избранной, — смеясь, как ребенку втолковывала простые истины драконица.
— Йолошулла, мне жаль, правда, жаль, что ты поверила старейшинам, что ты верила во все это. Ждала, надеялась. Но я не твой избранный. Ты обязательно его найдешь. Как я нашел свою судьбу в лице Досифеи.
Ашшур бросил взгляд на подошедшего старшего брата, который, прищурив глаза, наблюдал за сценой. Йолошулла смутилась из-за его присутствия, потупила глаза, облизнув губки раздвоенным язычком.
— Хорошо, Ашшур, обсудим все после, наедине. Сейчас мне надо готовиться к выступлению. Садись поближе, чтобы не пропустить мой танец сэйхоэ, ты ведь так его любишь. Завтра полетаем? На наше любимое место? — Она соблазнительно улыбнулась ему той улыбкой, что предназначена только одному-единственному.
Не успела я осознать свои эмоции по этому поводу, Ашшур тут же резко ответил:
— Нет. Все мое время принадлежит моей избранной.
Я почувствовала теплую волну благодарности. Или удовлетворения, не знаю. Не важно. Важно то, что Ашшур вел себя безукоризненно, и это было приятно. Он в ответ крепко сжал мою руку.
Зато хорошенькое лицо Йолошуллы исказила гримаса. Она бросила на меня испепеляющий ненавистью взгляд из-под ресниц и тут же отвернулась.
— Йолошулла, — позвал драконицу Ишкаршэ, — пойдем.
Драконица величественно повернулась к старшему принцу, кротко опустив глаза, и согласно взмахнула ресницами. Позволила взять себя под руку и увести. Ишкаршэ на прощанье бросил злобный взгляд на Ашшура. А тот облегченно выдохнул. Одна опасность миновала.
— Крепко она за тебя держится, — не удержалась я, придав невинности голосу. — Теперь понятно, почему ты от нее убежал, удушливая очень.
Ашшур повернулся, смерил меня насмешливым взглядом.
— Главное, что ты не такая, дорогая. За тобой, наоборот, нужен глаз да глаз. А то отправишься тхэров ловить или эльфийские дома взламывать.
Ой. Прямо вот некстати совсем он об этом вспомнил. Вот совсем не в тему.
Пока я дулась, Ашшур провел меня к сцене в центре зала, на которой будет знакомство с драконьими искусствами. Места были обустроены вокруг, а за ними банкетные столы с едой и выпивкой для самых голодных и жаждущих.
Вначале нас посвятили в тонкости отличия культуры драконов и ее особенностей, прочитали небольшую интересную лекцию об истории искусства, поведали в форме спектакля пару захватывающих мифов и легенд. И надо сказать, я увлеклась, было интересно, красиво, поучительно.
Единственное, с самого начала красной нитью проходила тема о богоизбранности драконов как расы и превосходства их над всеми другими. Это не напрягало до момента, как стали знакомить с драконьей поэзией. С шокку я уже встречалась и в предвкушении ждала новых красивых стихов.
прочитал с выражением чтец.
прочитал с выражением второй.
с надрывом возопил третий. Я так поняла, что речь о жителях Замирья, не? Разнесут мир детишки, пока дракон дремать изволит. Глаз да глаз за нами нужен. Как Ашшуру за мной вот.
Вышедшая на сцену Йолошулла чуть ли не плача скорбно воздела руки, глядя при этом на Ашшура.
Я похлопала в ладоши, встала. Обратилась к повелителю — Грозе Драконов.
— Я в восторге от вашей поэзии. Ашшур не даст соврать. Сама упражняюсь. Можно мне тоже ответные гостеприимные стихи прочитать?
Гроза Драконов чуть насмешливо заломил бровь, переведя взгляд с меня на Ашшура.
— Можно, отчего нет. Мы будем польщены. Прошу вас, Досифея.
Ашшур с беспокойством на меня посмотрел, но я успокаивающе ему кивнула.
Все снисходительно похлопали, а Гроза драконов одобрительно кивнул.
Редкие хлопки от драконов и напряженные взгляды под громогласные и одобрительные наши аплодисменты.
Одинокие хлопки от Эйдана и еще кого-то из наших, но слишком пьяного, чтобы понимать, чему хлопает.
— Спасибо, Досифея, думаю, достаточно, чтобы мы оценили ваш талант в шокку, — кивнул мне Гроза Драконов, прищурив глаза.
Я поклонилась и победно прошла к Ашшуру. Который едва сдерживал смех. И этот… этот… взял и поцеловал меня в щеку на глазах у всех.
— Ты прирожденный шоккист, золотая моя, — сказал он, веселясь.