Маруся Хмельная – Я хочу твою шкуру, дракон! или Верните всё обратно! (страница 40)

— Йолошулла? — нахмурился Ашшур.

— А что, кроме нее, красивых дракониц больше нет? — почему-то вдруг огрызнулась я.

— Так! И что она тебе наговорила?

— Ничего! — снова огрызнулась я.

— Фей! Защекочу. Запытаю. Зацелую. Ну!

— У нее одна песня. Она твоя избранная, а я бедная малышка, попавшая в жернова политики.

— А-ха-ха-ха-ха-ха… — загоготал во всю мощь этот ду… дураконище, вот кто. — Это ты-то малышка, угодившая в жернова? А-ха-ха-ха-ха… Такое может ляпнуть только тот, кто тебя совсем не знает.

Он смотрел на меня с искренним весельем, и у меня отлегло на душе. Наверное, он прав, я слишком себя накручиваю. Ашшур меня не недооценивает, и это грело душу. А Йолошулла просто бесится, что он достался не ей. Ладно, проехали.

Но нет, не проехали. Драконица решила испытывать нас на прочность весь вечер. Следующим номером в программе был танец сейхоэ.

— Этот танец чем-то похож на орочий макоко, — сказал Ашшур и бросил на меня жаркий взгляд, говоривший, что он припоминает мне историю с Рагнаром. — Только если там в ролях зверь и охотник, то в сейхоэ танцор изображает стихию природы, становясь самой стихией. Конечно же самой популярной является огонь. Это неудивительно, ведь огонь часть нас. Но и ветер, и морской шторм, и гроза тоже становятся темой танца. Сложнее всего передать через танец спокойные ежедневные явления природы — летний дождь, утреннюю зарю, когда просыпается вся природа, полет шмеля… И сделать это так, чтобы было понятно и зритель не заскучал. Это вершина мастерства танцора. Больше всего на меня произвел впечатление танец утренней росы.

— Его танцует Йолошулла? — ревниво спросила я.

— Нет, — улыбнулся Ашшур. — Мой брат Фейхейе.

— Мы увидим его танец? — встрепенулась я.

— Нет, он редко нас балует. Считает это чем-то несерьезным. Хочет быть воином. Потому что наша мать любит и ценит воинов. — Лицо Ашшура исказила грустная гримаса застарелой боли.

— Жаль, — вздохнула я. — Даже не представляю, как можно изобразить росу в танце, не хватает фантазии.

— Да, именно поэтому Йолошулла исполняет танец огня, — пренебрежительно усмехнулся Ашшур. — Но талантливо, надо признать.

В этом мне удалось убедиться, когда драконица вышла на сцену. В полупрозрачных шароварах и полулифе-корсете алого цвета с ярко-алыми полотнищами в руках она была чудо как хороша. С нее не сводили восхищенных взглядов все представители мужского племени, как драконы, даже у которых были избранные, так и наши делегаты.

Заиграла музыка, забили барабаны, Йолошулла заметалась по сцене язычком пламени, который с нарастающим ритмом превращался в пожар. Пожар страсти, вожделения, похоти и соблазнения. Йолошулла извивалась, изгибалась, крутилась, прыгала и летала по сцене, и оторвать взгляд от ее сумасшедшей пляски было невозможно.

Даже я бы повосхищалась, будь на сцене кто другой, не она. Тем более Ашшур, как и все, наслаждался зрелищем. А Йолошулла смотрела только на него и как бы обращалась к нему, когда выделывала очередные па и выкидывала коленца.

— Бешеный кролик во время гона, — прокомментировала я.

Нет, и чего она вытягивает и заламывает руки в сторону Ашшура? Длинные очень?

— В лесу пожар, и кролик пытается спастись, кидаясь в ратные стороны, — продолжала я комментировать прыжки драконицы по сцене.

Вот драконица плюхнулась перед нами на колени в страдальческой позе, не забыв между тем широко раздвинуть ножки.

— Кролик задыхается и испускает дух. Бедный кролик.

Ашшур пытался сдержать смех и трясся, словно это он кролик, забившийся то ли в экстазе, то ли в судорогах смерти. Но чем больше он пытался сдержаться, тем больше ему это не удавалось.

Под конец моих комментариев он не сдержался и, склонившись в три погибели, красный и натужный, прыснул на весь зал. Йолошулле не повезло, этот момент в танце был кульминационный, музыка на миг смолкла, чтобы зрители оценили серьезность момента угасающего огня.

И тут раздался хохот одного развеселившегося дракона. Все осуждающе повернулись в нашу сторону. Чтобы перевести огонь возмущения на себя — я ведь из Замирья, что с меня, убогой, взять, — я громко захлопала в ладоши, аплодируя танцовщице. И старалась не думать о той злобе, что сверкнула в чуть раскосых глазах униженной драконицы.

— Еще рано! Тише! Танец не закончился! — со всех сторон зашипели на меня драконы. Я состроила виноватую невинную мордаху и пролепетала:

— Поняла, простите!

Музыка как раз снова зазвучала, и Йолошулла, правда уже без огонька, закончила свой танец, который был встречен овациями, как ни один ни до нее, ни после. Сам старший принц Ишкаршэ подошел, чтобы помочь ей спуститься со сцены и выразить восхищение.

Пока был небольшой перерыв, чтобы следующий танцор мог подготовиться, Ашшур схватил меня и посадил на колени лицом к себе. Нежно разглядывал и молчал, вызывая смущение.

— Ты такая забавная, когда ревнуешь, Фей, — наконец сказал он и поправил мне падающую на лоб прядку. Не дав мне надуться, продолжил: — Не надо меня ревновать, я люблю только тебя. Мне никто, кроме тебя, не нужен.

Что? Что?! Что-что-что?! Сердце вдруг заполнило всю грудную клетку и билось о ребра. Что сейчас сделал Ашшур, признался в любви? Ой, мамочки, и что мне делать?!

— Какая ты еще пугливая птичка, — усмехнулся, заметив мой испуг, Ашшур и нежно погладил по щеке. — Хочешь поразвлечься?

— А можно? — уточнила я.

Да, я хотела учинить какую-нибудь пакость, и в груди даже всколыхнулось неуместное сожаление, что рядом нет Янтара. Моего друга Янтара, с которым мы вместе устраивали разные проделки. И теперь надо отвыкать от того, чего больше никогда не будет. Пришло время взрослеть. Грустно.

— Конечно. Фей, я не стремлюсь тебя переделывать и не желаю этого. Я люблю тебя такой, какая ты есть. Мне не нужна другая Досифея, мне нужна моя Фея. И я готов тебе заменить Янтара, или Васима, или Кантора, или кого угодно, только чтобы ты была счастлива. Я хочу стать тебе всем, чтобы тебе больше никто не был нужен. Как и мне, кроме тебя. Поняла? — Он заглянул мне в глаза.

Взгляд его оказался настолько непривычно серьезен, что я застыла. Сегодня, когда Ашшур был у себя дома, в его взгляде появилось что-то новое, еще непривычное для меня, но очень привлекательное и манящее. И мне стоит потихоньку привыкать к этому.

Я кивнула. Обсудила детали своей задумки с Ашшуром. Получила добро и лукавую улыбку в одобрение. После танцев попросив себе слово, вышла на сцену.

— Хочу выразить благодарность за прием, оказанный нам драконами. Особо хочу отметить развлекательную программу, она была насколько изысканна и прекрасна, настолько и поучительна. В ответ я тоже хочу сделать драконам подарок. Я учусь в магической академии и очень люблю магию. За те чудеса, что она дарит. Поэтому я хочу обсыпать всех в этом зале золотым дождем удачи. Это мое собственное изобретение!

Возвестила радостно я и, как фокусник-иллюзионист, выступающий в цирке, сделала пассы руками и взметнула их вверх, словно распыляя пыльцу золотого дождя, который посыпался на всех в зале. Только последствия у него были иные. Над головами всех присутствующих засветились иллюзорные «смайлы», о которых я узнала от Люси.

Про них она поведала, когда рассказывала об интересных технических штучках своего мира, которые особенно заинтересовали Эйдана и Мегакрута как артефактников. В мире Люси есть приспособления для быстрого обмена сообщениями на расстоянии. Вот как у нас кристаллы связи, по их «телефонам» можно было не только разговаривать с собеседником, но и обмениваться письменными сообщениями. А «смайлы» заменяли эмоции. Это было очень удобно, и Люся очень скучала по «техническому прогрессу» своего мира.

Я сначала не оценила Люсины картинки круглых мордашек с символическими изображениями эмоций. Но с течением времени прониклась. И сейчас именно они пришлись к месту.

У настроенных против нас драконов загорелись злобные красные мордашки, а рядом с позитивно или нейтрально настроенными — улыбающиеся, лунного бело-желтого цвета. И таковых оказалось меньшинство. Но они были, что уже радовало. В их числе, в отличие от своей дражайшей половины, оказался и Гроза Драконов. Который прикрывал глаза с затаенным весельем, глядя на представление. Которое вызвало возмущение и недовольство драконов.

— Простите, простите, пожалуйста! — жалобно, с невинной моськой воскликнула я, стоя на сцене. — Что-то пошло не так. Я учусь только на первом курсе и, как говорит мой куратор, являюсь магом-недоучкой. Но сейчас я все исправлю!

Драконы испугались этого еще больше, и меня вежливо, но настойчиво выпроводили со сцены, сдав на руки Ашшуру, над головой которого веселился хохочущий смайл. И велели за мной присмотреть, пока исправят последствия моей магии.

Но, увы, к прискорбию драконов, у них это не получилось, несмотря на все утверждения о том, что они владеют самой сильной драконьей магией. А все почему? Потому что мне помог один из сильнейших драконов, один из трех претендентов на престол. Ну а если учесть мою фантазию и маленькие секретики, то против нас двоих шансов ни у кого не было изначально.

— Довольна ли твоя душенька, Досифеюшка? — веселясь, спросил Ашшур.

— Довольна, — удовлетворенно заверила я. — А твоя?

Ашшур прошелся взглядом по головам присутствующих, вернее, по итогам нашей выходки и заметил: