Маруся Хмельная – Нелюбимая (страница 20)
И в этой хрупкой неуклюжей команде, рожденной из нужды и отчаяния, начинала теплиться искра чего-то, что очень боялось назвать себя по имени. Но оно уже было. И мы оба это чувствовали.
Глава 25
Очередной прием, на этот раз в честь открытия нового торгового сезона, был таким же пышным и утомительным спектаклем.
Я стояла, закованная в струящийся шелк цвета морской волны и в доспехи ледяного спокойствия, рядом с Диланом. Он изображал учтивого хозяина с натянутой, но уже отточенной до автоматизма эффективностью. Мы были идеальной парой на вид – холодная, сдержанная вода и яркий, контролируемый огонь. Картинка для гостей и для отчетов.
Никто не видел, как мои пальцы затекали от напряжения, и как его улыбка никогда не доходила до глаз, оставаясь лишь красивой, пустой формальностью.
И тогда я увидела
его
. Лорда Ланса Риверса, наследника одного из второстепенных водных Домов, нашего вассала.
Мы учились вместе в школе водников, до Академии. Потом наши пути разошлись – он ушел управлять родовыми реками и форелевыми питомниками, а меня поглотила учеба в Академии и ледяная клетка подготовки к роли наследницы.
В школе он был немного в меня влюблен; его чувства были тихими, преданными и абсолютно безопасными, как ручей, мирно текущий в своих берегах.
- Леди Мелани! – его лицо озарилось искренней улыбкой, когда он подошел, чтобы поприветствовать нас. Он взял мою руку и с привычной нежностью, которую не стерли годы, поцеловал ее. – Вы все также сияете, как лунный свет на воде.
Несмотря на чопорность приветствия – после долгой разлуки, видимо, он посчитал, что не может тыкать наследнице Дома Воды – его простотой взгляд и отсутствие скрытых мотивов были как глоток свежего воздуха после удушливого дыма светских интриг.
- Ланс! – я ответила с легкой, неподдельной улыбкой. – Как поживают воды у Риверсов? Все так же полны форели, которая упрямо не желает клевать на мои детские удочки?
Мы заговорили о нейтральных, приятных вещах. О старых учителях, об искусстве акварели, которую он не бросил. Я на мгновение расслабилась, позволив себе просто быть собой, а не наследницей в осаде.
Я не сразу заметила, как Дилан застыл рядом. Его поза, до этого лишь напряженная, стала жесткой, как закаленная сталь. Он не вмешивался, продолжая кивать знакомым лордам, но его молчание стало густым, вязким, почти губительным.
Я почувствовала, как жар от него усилился, становясь почти осязаемым, давящим. Воздух вокруг нас заколебался, как над раскаленными углями.
Ланс, увлеченный разговором и, видимо, подогретый искренностью моей реакции, слегка, невзначай коснулся моего локтя, чтобы подчеркнуть какую-то старую, безобидную шутку про нашего учителя рисования.
- Довольно.
Голос Дилана прозвучал тихо, настолько тихо, что это было скорее вибрацией в костях, чем звуком. Но в нем была такая низкая, звериная угроза, что у меня по спине побежали мурашки. Он не кричал. Его тишина была в тысячу раз страшнее любого крика.
Он шагнул вперед, одним плавным, стремительным движением буквально встав между мной и Лансом, его плечо оттеснило молодого лорда, нарушив нашу короткую дистанцию.
- Леди Маринер устала. Ваше внимание льстит, лорд Риверс, но оно излишне. Позвольте нам пройти.
Его слова были отточены, как лезвие, и обволакивались ядом светской учтивости, который не мог скрыть их истинный смысл.
Ланс отпрянул, сконфуженный, его приятное лицо покраснело, а глаза расширились от недоумения и обиды. Он пробормотал что-то вроде «конечно, простите, не хотел беспокоить» и быстро ретировался, растворившись в толпе.
Я повернулась к Дилану, шокированная, чувствуя, как гнев пульсирует у меня в висках.
- Что это было? – прошептала я. – Он друг! Он ничего дурного не имел в виду!
- Он смотрел на тебя, – перебил меня Дилан, его голос был низким, хриплым от сдерживаемой ярости. Он наклонился ко мне, и его янтарные глаза пылали так близко от моего лица, что я почувствовала исходящий от них жар. В них была дикая, неконтролируемая ревность, которую он, казалось, и сам не понимал. – Он смотрел на тебя, как голодный пес на кусок мяса, который ему никогда не достанется. И я не позволю, чтобы с моей женой так обращались у меня на глазах. Понятно?
-
Твоей
женой
? – вырвалось у меня, и моя маска дала трещину, обнажив всю накопившуюся боль и ярость. – Ты же сам назвал этот брак фарсом! Ты сказал, что… Ты…
Я не договорила. Комната внезапно стала невыносимо душной. Его взгляд, полный незнакомой, дикой, первобытной собственности, был ошеломляющим и невыносимым.
Я резко развернулась, не слушая его ответа, и почти побежала, вышла на террасу, а потом дальше, в ночной сад, не в силах больше выносить эту игру, какое-то несправедливое безумие.
Я дошла до самого обрыва, где сад «Причала Феникса» встречался с диким, настоящим морем. Здесь шум волн, разбивающихся о скалы, заглушал светскую болтовню и безумный стук моего сердца.
Сбросила ненавистные тесные туфли, впилась пальцами босых ног в холодный, шершавый камень и дышала, глубоко и прерывисто, пытаясь унять дрожь – дикую смесь гнева, обиды и какого-то странного, щемящего, запретного волнения.
Через некоторое время я услышала его шаги. Тяжелые, но уже не яростные.
- Мелани.
Я не обернулась, продолжая смотреть на черную воду, усеянную отражениями звезд.
- Уходи, Дилан, – мой голос прозвучал приглушенно, его забрал ветер.
Но он не ушел. Он подошел вплотную и остановился позади меня. Я чувствовала тепло его тела спиной, слышала его дыхание.
- Я... – он запнулся, и в этой запинке было что-то новое, уязвимое.. – Я перегнул. Прости. Этот Риверс... он просто вывел меня из себя.
- Почему? – спросила я, наконец оборачиваясь к нему. Луна освещала его лицо, и я увидела на нем смятение. – Ты же сам сказал, что этот брак фикция. Что твое сердце принадлежит другой. Почему тебя должно волновать, кто и как на меня смотрит?
Он смотрел на меня, и в его глазах бушевала настоящая борьба. Гордость, ярость, замешательство и что-то еще – новое, пугающее и незнакомое, от чего у меня перехватило дыхание.
- Я не знаю, – тихо признался он. И это прозвучало искреннее и весомее любой его прежней клятвы или угрозы. – Тени раздери, Мелани, я
не
знаю
. Просто… не волнуй его больше. Пожалуйста.
Его искренность, это беспомощное «не знаю», обезоружило меня сильнее любой ярости. А еще это «не волнуй». Признание, что я
могу
кого-то волновать. Мой гнев утих, сменившись сложным, непонятным чувством.
- Он всего лишь старый друг, Дилан. Он для меня как брат.
- У него слишком влюбленные глаза для брата, – проворчал Дилан, но уже без злости.
Он посмотрел на мои босые ноги, на простую позу, так не соответствовавшую моему парадному платью.
- Замерзнешь же, Маринер, – его голос стал грубовато-заботливым. – Вся твоя вода заледенеет, и тебя придется откалывать ото льда.
- Я выдержу, – сказала я, но голос дрогнул.
Он снял свой пиджак и накинул его мне на плечи. От него пахло дымом, ночным воздухом и им. Только им.
- Смотри, – сказал он вдруг, отвлекая меня и указывая на небо. – Падающая звезда. Твои ледяные родственники с небес слезают что ли, чтобы посмотреть на это представление?
Я фыркнула, несмотря на сумбур в чувствах.
- Это сгорает в атмосфере космическая пыль, Феникс. Невежда.
- Ага, конечно, пыль, – он усмехнулся, и его плечо снова коснулось моего.
Мы стояли молча, плечом к плечу, глядя на бесчисленные звезды, отражающиеся в черной, бездонной воде. Напряжение между нами сменилось чем-то другим. Тягучим, сладким, пугающе-притягательным. Воздух звенел от несказанного.
- Знаешь, эта звезда… – начал он снова, и в его голосе появились знакомые нотки хулиганства, но теперь они были тише, ласковее, предназначены только для меня.
- Что? Опять какая-то ерунда? – я повернулась к нему, и мы оказались слишком близко. Слишком.
Он не ответил. Он просто смотрел на меня. Его взгляд скользнул по моим губам, задержался на них, потом снова встретился с моим. В его глазах не было ни привычной ярости, ни насмешки. Было лишь вопрошание и то самое непонятное чувство, что заставило его ревновать.
И тогда он наклонился.
Его поцелуй был не таким, как я могла бы ожидать от повелителя огня. Не огненным и яростным, а скорее… исследующим. Неуверенным. Теплым. Словно он боялся обжечься или обжечь меня.