Марцин Подлевский – Возвращение (страница 68)
Погоди-ка. А что сказал Стонавски? Он утверждал, что у него есть небольшое сообщение о повреждении корпуса на нижней палубе. Какие-то мелочи — помехи, возможная пробоина в обшивке корпуса. Прямо в этом чертовом месте…
Прекрасно.
Через три секунды после этой мысли они услышали грохот.
Ратушняк лопнул от самогона, с надеждой подумал Типси, но через мгновение до них донесся стонущий, булькающий звук, а затем все погасло. Причем в буквальном смысле. На коридор опустилась темнота, и Палм услышал визг Селестии. Это длилось всего лишь мгновение — свет уже загорался, используя аварийное питание.
— Что там происходит? — спросил один из аколитов. Типси пожал плечами.
— Откуда мне знать? Иди и проверь сам.
— Ты туда пойдешь, гном, — возразил более молодой член Жатвы. — Вместе с этой проклятой Машиной.
— Я вижу, что твоя духовность действительно высшего порядка, — усмехнулся Палм, но кивнул Сержанту. — Пойдемте.
— Конечно, босс, — согласился Питоф.
— Сел, ты остаешься, — добавил Типси Селестии. — Присмотри за нашими дорогими гостями, чтобы они не заблудились, как их просвещенный коллега.
— Хорошо, господин Палм.
— А вы, ребята, разве не идете с нами? — спросил Сержант зловещим голосом. — Крутые парни вроде тебя, наверное, любят закатывать свои белые рукава и размахивать кулаками, а?
— Не провоцируй их, Питоф, — сказал Типси, подходя к Машине. — Они слишком любят нажимать на кнопки персоналей. Аро?
— Аро слушает.
— Установи себе, не знаю, сенсоры или что-то в этом роде. У тебя есть какое-нибудь оборудование в этом… — он замешкался, неохотно глядя на шесть рук машины и ее бочкообразное тело, — в этой штуке?
— Электрошок, — объявила машина, и, к изумлению Палма, на ее поверхности заплясала внезапная лазурная искра. Очевидно, Аро умел бить электричеством. — Электрошок, — добавил он с гордостью. — Электрошок.
— Да будет так, — мрачно отозвался Типси. — Ты иди вперед.
Двинулись.
***
Насколько помнил Дет, Прогнозисту была дана дельта-спецификация. Ведь Прогнозисты отличались от обычных аколитов. Они, несомненно, были частью секты, но с особыми правами, как и доверенные лица, командующие Жатвой. Последних, однако, Представитель никогда не видел.
— Разбудите его, — приказал он аколитам, увидев, что приведенный ими слегка покачивающийся Прогнозист подключен к бутылке с разбавленным стазисом.
— Процент?
— Тридцать, — решил Дет. Один из аколитов открутил клапан бутылки, прикрепленной к спине Прогнозиста.
Сморщенное, полуголое существо в больших очках, закрывающих половину лица, слегка вздрогнуло, но даже разбавленная Белая Плесень действовала быстро. Прогнозист вздрогнул и издал звук, чем-то напоминающий горловое хрюканье.
— Вопрос, — начал Дет, глядя прямо в его черные очки. — Исчезновение одного.
— Предсказано, — прорычал Прогнозист.
— Хорошо, — скривился представитель Жатвы. Он и раньше слышал это краткое, туманное предсказание, но не придавал ему особого значения.
В то время, когда готовилась вся операция, считались расходы, и смерть одного из аколитов рассматривалась как необходимая потеря в прогнозируемых событиях. В конце концов, одно дело — предсказывать, а другое — быть в центре событий.
— Вопрос. Непосредственные последствия исчезновения одного, основанные на анализе текущих событий.
— Конец существования, — восхитительно спокойно объявил Прогнозист.
— Чего?
— Конец существования.
— Чьего существования? Кому еще предстоит умереть?
— Эскалация. Индивидуальные концовки. Восприятие. Изменение.
Дет потер лоб рукой.
— Вопрос. Точное объяснение слов «восприятие» и «изменение»» — сказал он, заставляя себя быть спокойным.
— Парадокс, — пояснил Прогнозист. — Изменение хаотического аттрактора. Невозможность предсказания. Конец, — добавил он и после этого слова на мгновение замер, чтобы тут же повторить уже угасающим голосом: — Конец.
— Он больше ничего не скажет, — заметил аколит, сопровождавший Прогнозиста. — Мне закрыть баллон?
— Да, — пробормотал Дет. — Верните его к консоли. Он должен возобновить сотрудничество с астролокацией. И подключи меня ко всей этой истории с Палмом. Его группа до сих пор не сделала ни одного доклада.
Аколиты кивнули головами.
***
Лампы мерцали, то загораясь, то выключаясь.
Прерывистый свет освещал помещения лишь на мгновение, замирая в пульсирующих бликах. С наступлением темноты Типси еще мог разглядеть очертания оборудования, присутствующего в комнате: фрагменты деталей машинного отделения, выступающие из стен, и разбросанные по полу аппараты для изготовления самогона. Несколько стеклянных бутылок были треснуты, контейнеры и трубки выглядели разбитыми. Вокруг них образовалась почти черная, странно густая лужа.
Прямо рядом с ними лежал Ратушняк.
Тело еще дергалось, обутые в магнитные ботинки ноги пыхтели на полу, но движение уже утихло. На секунду одна из ламп бросила на это гротескное зрелище луч холодного света, настолько сильный, что в нем заплясали микроскопические частицы неотфильтрованной пыли.
Там, на полу, это не самогон, невольно подумал Типси. Это кровь.
— Дыра, — отозвался Аро. — Дыра. — Типси, как и другие члены поисковой группы, поднял голову. Свет снова замерцал, нарисовав на стене гротескный вид трехногой Машины князя: бочкообразное насекомое с шестью хватательными лапками.
Отверстие находилось прямо у потолка комнаты. Точнее, не дыра, а отверстие, закупоренное какой-то массой, но Машина не ошиблась — по всему периметру герметичного пролома нанитовая неостальная обшивка выглядела прожженной насквозь и лопнувшей внутрь.
Что-то впилось в корабль, как древний терранский клещ, проделало дыру, заделало ее и вывалилось наружу. Что-то извергало паутинистые жилы вдоль стены, пронизывая часть поверхности корабля.
— Не двигайся… — буркнул Палм.
Прямо внутри стены стоял пропавший аколит Жатвы. Вернее, то, что от него осталось. Он выглядел так, словно раздулся — почти вдвое, примерно от талии вниз. Раздувшееся тело пыталось слиться с полом «Пламени», что само по себе казалось чистым абсурдом.
Он был странно бледным, точнее, пергаментно-желтым. Из его груди что-то выходило, вернее, что-то росло: сморщенная, дергающаяся копия его собственного лица, с нечеткими зачатками шеи и рук.
Когда он увидел их, то начал кричать.
Это был все еще человеческий, душераздирающий крик, хотя его рот выглядел слишком открытым — как будто что-то растягивало его челюсти.
Они услышали хруст, и Палм с ужасом заметил, что другая голова, торчащая из его груди, этот призрачный близнец-карлик, пытается им улыбнуться. Но это была лишь иллюзия, танец поврежденных нервов. Вместо этого прямо рядом с лицом появились выступы неправильной формы — в виде причудливых ног, и Типси вдруг осознал, что после почти сорока лет, проведенных на космическом корабле, он впервые наложил в комбинезон.
Ситуацию спас всегда надежный Сержант. Питоф нагнулся, разорвал штанину скафандра и достал небольшой фузионный пистолет, контрабандно пронесенный под носом у Жатвы.
Он прицелился и начал стрелять, не обращая внимания на внезапно разразившуюся какофонию криков, проклятий и воплей.
9
Ом
Конструктивные вопросы, связанные с устройствами Элохимов, выходят за рамки нашего понимания основных технических данных. Прежде всего, следует помнить, что секта почти навязчиво использует артефакты Ушедших. Каждый захваченный ими корабль подвергается своеобразной трансформации. Их корабли лишь внешне похожи на одобренные Согласием и произведенные ОКЗ. Такое вмешательство означает, что секта не может рассчитывать на гарантию; они также не в состоянии провести базовый ремонт на обычной верфи, принадлежащей Согласию или Приграничным княжествам. В конце концов, я рекомендую проявить некоторую сдержанность в юридической оценке этой ситуации. Как и в случае со стрипсами, нетипичные технологические решения могут лечь в основу нашего исследования.
Педагог Сильвия Трат наслаждалась именно этим моментом, когда входила в учебный корпус номер пять на окраине Прима.
Ступив в коридор, она услышала, как хихиканье в зале в двадцати метрах от нее стихло и сменилось шепотом, полным трепета. Эдукаты прекрасно слышали ее: она была на жестких, почти средневековых шпильках, издававших громкий металлический звук касаний об пол — вроде выстрела из пушки физическим снарядом. Один, второй и третий выстрел. Ее великолепно сохранившееся, подтянутое лицо с каждым последующим шагом превращалось в мертвую маску.
Эдукаты знали, о да, они знали, кто идет. Идет Госпожа Машина, дорогая гатларская маргиналка. Может, прозвище и было дурацким, но оно оказалось точным. Хотя Сильвия, держа в руке голопланшет, не чувствовала себя Машиной. Она была ближе к староимперскому солдату, вступившему на враждебную территорию.