Марцин Подлевский – Возвращение (страница 70)

Она не знала, что произошло дальше. Подозревала, что их обработали каким-то бесцветным газом без запаха, потому что последнее, что она помнила, была стремительно приближающаяся поверхность навигационной консоли, в которую она, вероятно, врезалась лбом, театрально потеряв сознание.

А теперь она застряла в маленькой комнате с чаном, наполненным белой плесенью, голая и замерзшая. Было ли это что-то вроде стазисной комнаты? И пережила ли она только что воскрешение?

Она понятия не имела.

Если это было состояние стазиса, то «Ом», должно быть, совершил глубинный прыжок. Кроме того, она наконец-то проснулась, а это означало, что кто-то вот-вот должен прибыть. Кто-то, кого, если повезет, она сможет ударить по голове.

Да, а потом этот кто-то снесет ей голову. Не будь глупой, Кирк, подумала она. Ты проиграла. Они поймали тебя. Теперь все кончено.

Ну хорошо. Тогда почему они оставили ее в живых? Все, что им нужно было сделать, — это сбить ее «Темный кристалл», и все.

Почему я жива? А что с остальными? С Тартусом и… маленькой Элохим? А с кораблем? И Теткой? И котом? Что с моим напастным котом?! Если они посмели что-то сделать с Голодом…!

Она встала. В отличие от обычного воскрешения из стазиса, она чувствовала странную слабость в ногах. Помнили ли элохимы, как следует вводить Белую Плесень людям? Ушед… Вернувшиеся, — поправила она себя, — если я видела Глубину из-за этих мутантов, клянусь историческим микрокомпьютером, я повырываю им ноги из задниц…

Она рефлекторно огляделась по сторонам в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать как зеркало, но ничего не нашла. Как долго глубинные бельма держатся на глазах? Час? Два? Целый лазурный месяц?

Ну я и попала.

Снова закашлялась, чувствуя, что выплевывает остатки стазиса из легких. Опираясь ладонями о край чана, совершенно неожиданно для себя она начала испытывать страх. Тревога, ранее отодвинутая на второй план из-за шока, начала вырываться на поверхность. Она стиснула пальцы.

— Ну же, напастные уроды, — прошептала она. — Ну же, ну же.

Что-то загрохотало, как по команде. Внезапно в одной из стен блеснул прямоугольник — прорисованный контур, выталкивающий дверь. Блум нахмурилась, наблюдая за тем, как внезапно открывшаяся дверь слегка подалась вперед, чтобы наконец-то быть поднятой невидимой балкой.

В дверном проеме стоял Элохим.

Он был мужского пола — она не знала почему, но не сомневалась в этом. Лысый и неестественно худой, одетый в черную, плотно облегающую мантию, он был похож на скелет, на который злобный идол натянул до предела резиновую копию тела. Его лицо выглядело настолько гладким, что даже контуры носа исчезли.

— Транскрипт микрочипа, — отозвался он модулированным голосом, немного напоминающим голос сонного ребенка. — Десинхро редитум.

— Что ты, Напасть, говоришь, — скривилась Блум.

***

— Тише, Ягодка, — прошептала Кирк, но прыщавый подросток с сальными волосами, сопровождавший ее, завизжал, прислонившись спиной к стене здания. — Не устраивай сцену!

— Напасть, Блум, — простонал он, хмурясь и с опаской посматривая на плитки памяти, зажатые в его потных ладонях. — Они поджарят наши порты…

— Ты сам этого хотел, не хнычь теперь. Ты собираешься подключаться?

— Это слишком далеко, — прохрипел он, с опаской поглядывая на коридор Образовательного центра, разделенного на отдельные блоки, главную штаб-квартиру гатларской системы образования. — Придется подойти…

— Так подойди.

— Кирк, — прошептал он, и на мгновение Блум снова увидела его маслянистые, веселые глаза. — Пожалуйста… Ты знаешь, что они со мной сделают, если поймают?

— Ну? Что?

— Они отправят меня в столицу. А ты знаешь, каково там. Ноль компьютеров, даже «Поток» слабый…

— Еще минуту назад ты верил, что они все равно поджарят наши порты, — фыркнула она. Ягодка покраснел.

— Да ладно… Кирк, — произнес он, с некоторым трудом выговаривая ее имя. — Ты же сама знаешь, что на Гатларке можно жить только в Приме.

— Да, пока ты хочешь как-то жить, — ответила она. — Среди электронного хлама. В разрушенном Сообществе Башни.

— Даже это потеряем, если…

— Перестань, Ягодка, — перебила она его. — Здесь никого нет. Я прожгла голокамеры.

— Когда?

— Они мертвы уже несколько минут, — бодро объяснила она. — Весь этот сегмент заморожен.

— Тогда почему ты не сказала об этом?

— Потому что ты здорово вспотел.

Ягодка шмыгнул носом. Еще раз посмотрел на девушку. За свою короткую жизнь он не встречал никого, похожего на нее. Кого-то, кто не смотрел бы на него с презрением только потому, что он провел не менее трети своей жизни, подключившись к Потоку, анализируя структурные схемы кастрированных ИИ и всеми силами пытаясь перцептивно проникнуть сквозь графические накладки и системные блоки, чтобы добраться до программного ядра. Чтобы стать генохакером… как она.

Она показала ему это в один дождливый, ленивый день — когда он скачивал полулегальное ПО из-за пределов системы. Он всасывал его со гатларского спутника несколько дней — тонкая нить Потока не позволяла большего. Он понятия не имел, что это за софт, пока Блум не села и не подключилась к его консоли нервоконнектором.

Он сидел рядом с ней, в полумраке, и смотрел на полубессознательную, подключенную к сети девушку, окутанную зеленоватым свечением голомонитора. Она была прекрасна — он и сам уже не знал, потому ли, что так было на самом деле, или потому, что в этот самый момент он понял, что влюблен в нее. Осторожно придвинулся ближе и — совершенно испугавшись — поцеловал ее в уголок прохладных губ.

— Корабли, — сказала она, не замечая его жалких попыток. — Корабли! Ягодка, вот система дистанционного управления для эсминца, а может, и крейсера! Что-то из гатларского флота… Да напасть! — Она отцепила кабель от порта на затылке и посмотрела на него сверкающими миндалевидными глазами.

— Откуда ты можешь знать? — прохрипел он. — Там есть зашифрованные графические накладки, иконки и затвердевшие сегменты, как в блоках. Нет никакой программной структуры…

— Подключайся, — приказала она. Слегка испугавшись, он подключился к системе, почувствовав, как Блум схватила его за руку, которая моментально вспотела.

— Смотри, — сказала она, снова подключаясь к системе и назначая его вторым пользователем. — Видишь? — добавила она уже внутри системы. И вдруг он увидел, как все вокруг распадается и упрощается. Они левитировали среди строк нулей и единичек и сверхматематических программных структур, касаясь ядра программы, ее базового ядра.

Кирк усмехнулась.

— Видишь? — Повторила, но он уже не смотрел. Только чувствовал, что держит ее за руку.

И к чему это его привело? К тому, что они проскользнули под стеной, а затем по коридору, за которым обычно следят голокамеры и простые дроны. И попали в пасть Клана. Гатларк может быть отсталой приграничной системой — историческим княжеством, остатком мертвой Империи, — но когда речь идет о Клане или структурах Контроля, гарантированных параграфами Согласия, присутствующих на планете как нечто искусственное, можно было ожидать, что они будут эффективно защищены современными решениями.

Как она их прожгла? Использовала ЭМИ?

Он подполз к центральному серверу и с явной опаской начал вставлять плитки памяти в три предназначенных для них слота. Затем, сильно дрожащими руками, подключил порт доступа.

Устройство сначала не признало в нем педагога, но через мгновение заурчало, и перед ними открылась дверь в Сердце образовательного центра. Кирк тихо пискнула и проскользнула внутрь, где подошла к широкой консоли, раскинувшейся вдоль стены. Ягодка должен был оставаться подключенным к сети — система таким образом фокусировала на нем внимание и воспринимала его как единственного посетителя.

Педагоги, подумала девушка. Психологическая и дисциплинарная оценка непокорной Кирк Блум, перечеркивающая ее шансы на дальнейшее компьютерное образование. Совсем рядом, на плитках памяти. И другие очень интересные вещи… Возможно, программа на следующий год? Вместе с тестами? Их она в любом случае пройдет, но что касается всего этого сегмента оценки личности…

Она подключилась к сети, тихо посмеиваясь. Изменяя данные, она не услышала оглушительного треска, доносившегося из коридора. Однако Ягодка услышал его, причем более отчетливо, чем ему хотелось бы.

— Стоило оно того?

Голос донесся до нее, несмотря на подключение к сети. Она отключилась, наложив на данные заранее подготовленное покрытие, скрывающее то, что она делает.

— Я спросил, стоило ли оно того.

Блум подняла голову и криво улыбнулась, посмотрев на охранника, стоящего рядом с ней.

— Мальчик ранен, — сказал он, стирая улыбку с ее лица. — Сервер, к которому он подключился, сгорел. Он был поврежден. Ты не проверила, да?

— Он не должен был… — начала она, но охранник уже наклонился и схватил ее за руку. Хватка была крепкой.

— Это поджарило порты парня, — объявил он. — И, вероятно, часть персонали. Он уже никогда не подключится так, как раньше.

— Ягодка? Где он?!

— Врачи забрали его, — объяснил он, яростно дергая ее за руку. — Я не знаю, что ты там делала, — добавил он, ведя ее по коридору. — Надеюсь, ты не просто любопытствовала. Было бы нехорошо, если бы этому щенку пришлось страдать только из-за того, что ты суешь свой нос куда не надо.