Марцин Подлевский – Возвращение (страница 67)
— Беги к «Дикарке»! — прокричал динамик скафандра. — Ты слышишь?! У тебя должен быть открыт люк! Я сейчас…! Напасть! Напасть! Твою мать!
Что-то в его голосе заставило ее ускориться еще больше. Неужели он боялся? Динамик, конечно, не передал точную интонацию, но у нее сложилось впечатление, что Захария был в ужасе.
— Быстрее! — снова крикнул он. На этот раз она услышала, как он задыхается; должно быть, тоже бежал.
Он что-то повредил, поняла она. Он пытался что-то запустить, и все пошло вразнос. Пусть проклятая Напасть заберет его!
Я не собираюсь умирать здесь! Только не на этой проклятой призрачной планете!
Она пробежала еще несколько десятков метров и достигла выхода на поверхность B612. Было по-прежнему ветрено: на горизонте виднелась небольшая песчаная буря. Снова сорвалась с места, почти вслепую, чтобы оказаться подальше от корабля, который мог мгновенно превратить местность в облако пыли.
Это было безумие, никогда раньше она не мчалась так быстро. Наконец остановилась, упираясь руками в колени и изо всех сил стараясь удержаться от рвоты. Реагируя на внезапные биологические изменения, персональ уже работала, но она чувствовала себя едва живой. Оглянулась назад.
Маленький силуэт Захарии Лема вынырнул из глубин «Немезиды». Агент Ложи бежал, спотыкаясь, но бежал.
Она не собиралась ждать его. Сделала глубокий вдох и бросилась в сторону «Дикарки».
***
Типси Палм с самого начала понимал, что вся эта затея с поиском участника Жатвы закончится плохо.
Во-первых, согласно инструкциям капитана Тельзеса, он должен был вести за собой демоническую, напастную Машину. Во-вторых, они отправлялись в зону, которую он никогда не любил, в основном из-за клаустрофобических коридоров. И в-третьих — он шел туда не один, а с целой группой людей, часть которых даже не входила в его команду.
Конструкция «Пламени» представляла собой типичный модульный проект, одобренный ОКЗ. Однако для эсминцев, то есть кораблей гораздо большего тоннажа, чем прыгуны и фрегаты, машинное отделение выходило за рамки секторального расположения. Стазис-навигаторская была заполнена компьютерными станциями поддержки Сердца, а машинное отделение выходило за пределы нижней палубы, распространяясь на другие палубы и соединяясь с внешним глубинным приводом. Только ядро находилось там же, где и всегда, — в машинном отделении, упакованное в надежный железный гроб, словно сосулька из сверкающего льда, спрятанная в гранитном панцире. Находиться рядом с ловушкой такой высококонцентрированной энергии явно следовало с осторожностью.
Типси надеялся, что туда не забрался аколит Жатвы.
Пока что они пробирались за Машиной вглубь нижней палубы, протискиваясь сквозь путаницу энергетических труб, подающих питание в различные системы корабля. Аро пищал и лязгал, время от времени вставал на дыбы и выпучивал единственный глаз, вписанный в его туловище. Если бы на этом все и закончилось, было бы замечательно, но Машина, видимо, любила поговорить. Время от времени из-за решетки маленьких динамиков бочкообразного шасси доносился гнусавый голос, изрыгающий фарсовые сообщения вроде «Вперед, вперед» или «Теперь поворачивай, поворачивай». Каждое из этих идиотских сообщений приводило главного механика на грань апоплексии.
Однако он следовал за Машиной, и только сжатые зубы останавливали его от того, чтобы разорвать проклятую псевдоинтеллектуальную штуковину. Это какой-то кошмар. Зачем Кайт велел ему это сделать?
На данный момент они отправились в менее посещаемые места, куда-то в район левого борта, в сектор отвода тепла. Температура немного повысилась — активные термостаты и вентиляторы работали гораздо интенсивнее. На кораблях Согласия проблема перегрева не была серьезной — уже давно были придуманы способы использовать ледяную силу вакуума для охлаждения наиболее чувствительных компонентов корабля. На «Пламени» же были места, где обшивка была тоньше и построена по принципу гармошки — смертельный холод неба просачивался сквозь наностальные пластины обшивки, придавая внутренним компонентам корабля некую вечную изморозь.
— Поворачивай, — прохрипел Аро. — Поворачивай…
Какой Напасти там лазить, задавался вопросом Палм. Конечно, ему не пришлось делать это по собственной воле. Все «Пламя» было заполнено белыми халатами. Казалось, что по приказу Дета Жатва должна была протиснуться в каждый уголок корабля. Теоретически они помогали в обслуживании, на деле же вели постоянное наблюдение.
— Господин Палм… — прошелестел, идя рядом с ним, некий Ратушняк, обычно отвечающий за контроль утилизации энергетических отходов. — Но эта Машина едет туда…
— Куда она едет?
— Ну, вон туда… — Лысый старый механик по переработке отходов наклонился, чтобы прошептать прямо в ухо Палму: — Ну, там, ну… господин Палм… он увидит…
— Да забери вас всех Напасть! — шипел Типси. — Ты уже успел приготовить самогонку?
— Вон там стойки… — несколько неуклюже начал объяснять Ратушняк. — Атомные такие. И трансформаторы… там все нагревается… Аппараты… — Механик обеспокоенно оглянулся через плечо на сопровождающих их аколитов Жатвы. — Господин Палм, они увидят и уничтожат…
— Будь ты проклят во имя Напасти, Рат! — бушевал Типси. Как раз то, что было нужно, чтобы дать Жатве еще один повод демонстративно «отключить» персонали. — Опереди эту проклятую напасть и вперед. Спрячь это, пока не началась потасовка. Потом я с вами посчитаюсь…!
— Да, конечно, господин Палм! — нетерпеливо согласился механик и шагнул вперед, осторожно обходя Машину.
Типси повернулся к аколитам, позволив легкой улыбке расползтись на своем лице.
— По необходимости, — прохрипел он, молча надеясь, что объяснение вызовет у остальных лишь отвращение и они не станут задавать лишних вопросов.
— Господин Палм? — спросила штурман Селестия, одна из младших на борту, тихо шедшая прямо за ним.
— Не сейчас, — пробормотал он ей, также многозначительно взглянув на старого, но ухоженного Питофа из оружейной, которого друзья называли Сержантом, идущего рядом. — Пусть никто больше не расходится. Тут трое из Жатвы, нас будет поровну, не считая проклятой Машины.
— Хорошо, господин Палм.
— Прямо, прямо! — прожужжала Машина, и Типси поднял глаза к небу, созерцая усеянный лампами потолок. Он надеялся, что Ратушняк и остальные алкоголики успеют спрятать свой хлам до того, как Аро размажет их гусеницами.
Он не знал, что это будет наименьшей из его проблем в ближайшее время.
***
Дет не был доволен. Можно даже сказать, что он испытывал глубокое разочарование от последних событий.
Старики, как он и опасался, не реагировали должным образом. Больше не было смысла доносить до них информацию, он ясно это видел. Практика учила, что именно этот тип старости крайне невосприимчив к спасительному Слову, провозглашаемому Жатвой. Не имело смысла менять их убеждения и по чисто практическим соображениям. Они просто были слишком стары, чтобы приносить какую-либо пользу секте. Насколько он мог судить, старые тела даже не хотели быть спасенными Стрипсами. Слишком велик был риск сделать из них не полноценных членов секты, а Реаниматов — Электронных Посмертников.
Все было запутанным. Головоломная атака стрипсов. Потеря в космосе. И в довершение всего — исчезновение одного из членов Жатвы. На корабле, который они, в конце концов, должны были хорошо знать, работая над его восстановлением.
Этого не должно было случиться.
Направь меня, Сила. Укажи мне, как действовать дальше. Не допусти, чтобы судьба Жатвы пошатнулась. Услышь меня.
Но его молитвы были пусты. Он расхаживал по капитанской каюте, не в силах сосредоточиться. Молитва сама по себе была лишь формой продвинутой медитации, которая, если бы он потратил на нее чуть больше времени, могла бы привести его к вершинам умозаключений. В этом отношении Жатва была похожа на Стрипсов — там, где механическая секта использовала продвинутое моделирование, аколиты допускали предсказание, основанное на статистических расчетах. Эта сумма хаотичных на первый взгляд компонентов позволяла лучше или хуже предсказывать будущее. Или, по крайней мере, должна была.
Прогнозисты должны нас предупреждать, подумал он. Жатва не допускает таких ситуаций. Подобное шаткое планирование может постигнуть Стрипсов, безумных Элохимов или все Согласие, но не тех, кто следит за возрождением человечества.
Он колебался еще мгновение, прежде чем нажать кнопку интеркома и вызвать Прогнозиста к себе.
***
Менее чем через три минуты после ухода Ратушняка до маленького поискового отряда донеслись металлический лязг и придушенный стон.
Типси замер. Они находились почти прямо под главной силовой трубой, рядом с левым сектором отвода тепла. В какой-то момент им пришлось подняться к служебному коридору, расположенному между корпусом и внутренней стеной и отделяющему машинные помещения от более часто посещаемых палуб. И именно там Аро начал пищать, а потом они почувствовали холод, который на космическом корабле может означать только одно: в помещение проник вакуум, правда, всего на мгновение, но термостаты еще не успели отрегулировать температуру в помещении.
Невозможно, — сказал Типси. Мы бы знали. Это не вариант. Даже если бы каким-то чудом никто не сообщил о повреждениях, кастрированный ИИ узнал бы об этом.