Марцин Подлевский – Натиск (страница 96)

К сожалению, угроза пришла изнутри.

Счетчик АС показывал -23, когда Блум закричала и, подключенная к системе, остановила сверхсветовой полет. «Темный Кристалл» застонал: внезапное торможение нагрузило антигравитоны, настроенные на заданный полет. Вдруг они вернулись в обычное пространство со скоростью, установленной на безопасную одну десятую скорости света. Кирк задрожала и вышла из системы, грубо вырвав кабели из портов доступа. Она кричала или ей только казалось, что она кричит. Ее трясло, и она чувствовала, что тонет в ледяной воде.

— Блум! — крикнул Тартус, поймав ее в последний момент, прямо перед тем, как девушка соскользнула с капитанского кресла. — Кирк! Проклятая Напасть, она теряет сознание! Малая! — крикнул он удивленной Покраке, которая убрала руки от навигационной консоли. — Помоги мне! Надо отнести ее в АмбуМед!

— Что случилось с носиком?! — нерешительно пискнула Тетка, но никто не обратил на нее внимания. Фим поднял Блум и бросился в медицинский отсек, снова окликая Покраку и чудом не наступив на внезапно замяукавшего Голода.

— Десинхро впереди! — возразила Элохим, но у Тартуса не было времени на это.

— Тетка займется этим! — крикнул он. — Блум без сознания… она вся ледяная! Быстрее!

Добрались до АмбуМеда в рекордно короткие сроки. К сожалению, его пришлось открывать. После последнего лечения Кирк купол аппарата автоматически закрылся, и нервно топавший Фим хотел поднять его силой. В конце концов, аппарат открылся, и торговец смог выбрать опцию быстрого анализа и лечения.

Кирк все еще была без сознания, когда АмбуМед наконец закрылся и начал работу, отобразив информацию о прогрессирующей гипотермии.

***

— Почти минус двадцать четыре градуса по Цельсию, — сказал Фим через несколько часов, когда Кирк, вытащенная из АмбуМеда, сидела на кушетке в каюте капитана, укутанная термоодеялом. — Кожа начала синеть. Ты была ледяная. Я видел подобные симптомы только у людей, которые оказались в вакууме. Если бы не автоматика персонали, ты бы не выжила.

— Прекрасно, — прохрипела Кирк.

Она отстраненным взглядом смотрела на поданный ей горячий кофе с добавкой сладкого флюида. Сидящий у нее на коленях Голод мурлыкал, как перегруженное ядро.

— Я почти умерла, да?

— Почти умерла.

— Супер, — пробормотала она снова, пытаясь глотнуть кофе, но жидкость еще обжигала ей губы. — Где Пок… где Малая?

— В СН… то есть на мостике, — сказал Тартус. — Она вместе с Теткой анализирует наше положение, но это все еще Кошачий Глаз.

— Слышишь, Голод? — слабым голосом спросила Кирк. — Ты должен быть в восторге, да? Твоя собственная кошачья туманность.

— Блум…

— Да?

— Что с тобой? — спросил торговец. — У тебя какие-то побочные эффекты от сверхсветовой? Натриум об этом знает?

— Нат не интересуется такими мелочами, — пробормотала Кирк, с трудом допивая кофе. — Он все время говорит о предстоящем «захвате драгоценного Грюнвальда» и утверждает, что у него на уме вся напастная Война Натиска.

— Может быть, но он якобы нуждается в нас, — заметил торговец. — А если ты умрешь от переохлаждения, то мы ему, наверное, не пригодимся.

— Ладно, — признала через минуту Кирк. — Итак… Натриум знает или догадывается, что происходит. Но он ничего не может сделать.

— Я же не знаю, — заметил Тартус. — Может, ты мне скажешь?

— Тебе это не понравится.

— Так же, как твоя гипотермия.

Блум вздохнула и неуверенно поставила термокружку на столик рядом с кушеткой. Смотрела на стол, не на Фима, но подняла голову и встретилась взглядом с торговцем.

— Может, — начала она медленно, — я не рассказала вам всего. Простите. Но этого было просто слишком много. Натриум тоже не очень хочет об этом слушать. Особенно о девочке.

— Да что ты, — холодно пробормотал Тартус. Кирк пожала плечами.

— Сейчас это неважно. Важно то, что наш сверхсветовой двигатель, по-видимому, не является чем-то естественным в Выжженной Галактике. И каждый раз, когда мы его включаем, становимся более заметными.

— Неужели? А для кого?

— Для Бледного Короля.

— Ладно, — через минуту сказал Тартус. Торговец немного откинулся на стуле, его голос был бесстрастным. — Я могу принять существование этого двигателя, работающего на пыли дерьмовых фей и звездных душ. Может, я даже поверю в какое-то волшебное существо, которое из прихоти устанавливает нам этот двигатель. Почему бы и нет? Когда все это перестало быть нормальным? Я не знаю. Я знаю только то, что вижу трансгресса из захудалого Гатларка, который является мне в туалете и несет чушь. Но этого достаточно.

— Фим…

— Нет, подожди, — резко прервал ее он. — Бледный Король! Ты не могла выбрать что-нибудь получше?! — Он хохотнул, но смех был искусственным и язвительным. — Меня тоже когда-то им пугали. Гримы, жуткие корабли придут за каждым непослушным ребенком, а Бледный Король заберет их к себе, в черную дыру… Ты действительно не могла придумать ничего лучше, чем какую-то дурацкую, выдуманную байку?!

— Inaeternus, — услышали они вдруг.

Обернулись. Взволнованные ссорой, они не заметили, как Покрака вошла в каюту капитана.

— И… что? — не поняла Кирк.

— Инаэтернус, — неуверенно повторил Фим. — Вечный. Если я правильно понимаю язык машин, на котором говорят Элохим. Какой еще Вечный?

— Бледность, — сказала маленькая Элохим, глядя на Кирк. Она немного нахмурила свой белый лоб, чтобы наконец сказать: — Бледный Король. Reditum. Прибытие. Тартус…

— Что, Малая?

— Десинхрокоммуникация. У тебя нет… sapientiae. Энтропия транскрипта… ты ошибаешься.

— Что это значит?

— Он существует, — совершенно ясно сказала Покрака.

***

Перевести то, что сказала Элохим, заняло у них немало времени.

Легенды о Бледном Короле были, наверное, стары как само человечество. Рассказы о существе, похищающем людей, сохранились в остатках Галактической Сети и отсылали, например, к Королю Эльфов, известному еще с начала Терранской Эры. Однако это были бессвязные истории, набор мифов. А мифами мало кто интересовался.

Жатва в основном их игнорировала, объясняя понятие Вечного как очередной пример метафоры о развитии и падении человеческой духовности. Стрипсы не забивали ими свои усиленные мозги. Согласие оставило эти истории сказкам, а Научный Клан не посвятил им даже упоминания, не считая ироничных комментариев. Рассказы о Бледном Короле более серьезно воспринимались только в Пограничных Княжествах, хотя и они впитали их как элемент галактического фольклора.

Все указывало на то, что вопросом Бледного Короля серьезно занимались только Элохимы.

В принципе, в этом не было ничего странного. Секта, увлеченная Чужаками, расценила рассказы о Бледном Короле как искаженные истории о загадочной древней расе ксено и, как обычно, начала одержимо искать информацию о ней.

Несомненным успехом уже в самом начале стало обнаружение Империума — якобы символа могущества Бледного Короля. На Империум наткнулись случайно — планета просто оказалась рядом с Лучом. Так сложилось, что в этом конкретном секторе не было чёрных прыгунов Пограничной Стражи, а были только элохимские вакуумные летуны. Помня легенды о планете, путешествующей по Глубине, секта сразу начала её изучать, и хотя им так и не удалось раскрыть тайну льда Империума, они перенесли свою мобильную Крепость поближе к нему. К сожалению, со временем генотрансформации, которым подвергались элохимы, становились всё более изощрёнными, а вместе с ними менялось и их отношение к некоторым вопросам. Они остались рядом с Империумом, считая планету своим неофициальным домом, но дело Бледного Короля отошло на второй план, тем более что в этом вопросе не было достигнуто никаких значительных успехов.

— Давайте подведем итоги, — прохрипел Тартус, открывая одну из последних банок пива, найденных в запасах «Темного Кристалла». — Бледный Король считается то трансгрессивным существом, то призраком. Другие предания описывают его как галактического монстра, какое-то животное, питающееся живыми системами. А третьи считают, что он пришел из другого времени, а потом говорят, что он имеет какое-то отношение к Глубине. То так, то этак. Все это не сходится.

— Все легенды утверждают, что он пришел из черной дыры, чтобы уничтожить жизнь в Галактике, — заметила Кирк.

Фим пожал плечами. Наклонил банку и сделал большой глоток. Облизал губы.

— А Трансгресс? Что он знает?

— Немного, — ответила она. — В любом случае, он говорил что-то о посланниках Бледного Короля. Он называл их Мертвыми… или Холодными. Или Бледными Детьми.

— И ты говоришь, что видела такое существо? Похожее на твою мать?

— Это была моя мать, Тартус.

— Конечно, — вздохнул торговец. — А как же иначе.

— Отвали, — отмахнулась Кирк. — Не видел, так не говори.

— Я уже видел достаточно, — заметил Фим. — И в этом не было ничего метафизического. Мир таков, каков он есть. Достаточно выжженный без этой психофизийной чепухи.

— Ты работаешь на трансгресса, — язвительно напомнила ему Кирк. — Раньше ты летал по метапространству, а теперь летаешь на двигателе, которого нет. Ты не самый лучший пример чего-то реального, понимаешь? Не считая твоих базарных усов и твоей пивной бочки.

— Отвали от пива, Блум. Лучше закрой свой псевдодамский мешок из ферментированных яиц.

— Да? А кто выпил полликера, когда я не смотрела? Покрака?

— Я тогда замерз… и я просил тебя не называть ее так!