Марцин Подлевский – Натиск (страница 81)

Они были слишком близко, внезапно поняла Блум. Подбежала к креслу консоли и схватилась за ручку управления. То же самое сделал и Фим, быстро настроив инструкции обратного хода с помощью тактильного голо. И сама Тетка, с трудом борясь с программной икотой. «Темный Кристалл» отступил… но глубинный отголосок был громадным, размером с планету, и казалось, что он всасывает их, как внезапно образовавшаяся черная дыра.

— Тартус! — крикнула Кирк. В корабле что-то треснуло, поверхность прыгуна замигала от прикосновения метаизмерения. Что-то вроде стона донесло до них широким пучком: стон и мрачное эхо Глубины, вихрь пространства-времени, гул и рокот Безымянного.

Планеты, которые мы слышим на радарах, имеют свои звуки, а звезды — свои галактические песни. Их сопровождает космический шум — эхо Большого Взрыва — но эта музыка сфер, к счастью, всегда приглушается вакуумом. Здесь она внезапно освободилась — как крик, как сбивающая с ног волна. Однако это длилось недолго, планета провалилась в новообразованную дыру, которая, кстати, начала уходить в небытие, и остался только «Темный Кристалл», устремивший сенсоры в эхо глубинной дыры, размер которой можно было сравнить только с некоторыми фрагментами Луча.

— Ну, вот и все, — слабо прокомментировала Кирк. Никто не ответил ей, потому что действительно, все было кончено.

Предсказание Тетки сбылось. Им нужно было еще немного времени, чтобы это подтвердить, но компьютерные данные ясно показывали: если и существовала какая-то глубинная дыра Элохимов, то она была окончательно раздавлена громадным раскрытием Глубины.

***

Конец.

Они не говорили о нем в течение следующих нескольких дней. Заперлись в своих каютах, мимолетно пересекаясь в коридорах. Не понимая, что происходит, Голод, к своему удивлению, начал привязываться к Покраке, которая — сначала неохотно — научилась гладить его, подражая движениям Кирк и Тартуса.

— Транскрипция микроматрицы, — сказала она коту спокойным тоном, когда тот смотрел на нее так, как могут смотреть только кошки. — Транскрипт чувств. Грустно-радостно.

Но радости уже не было, только грусть. То, что им предстояло сделать, не вселяло оптимизма. Они должны были отдать «Темный Кристалл» в руки сумасшедшей Тетки и впасть в длительный стазис с возможностью воскрешения только в случае крайней необходимости. В оптимистичном варианте, учитывая необходимость автоматической зарядки ядра и длительные перерывы в полете из-за ремонта прыгуна, они подсчитали, что путешествие может занять не шесть лет, а почти полтора десятилетия. Если они долетят. Потому что шансы на успех были и так малы.

— Воскрешение максимум через сто прыжков, — решил Тартус, когда они наконец заставили себя поговорить в СН. — Иначе точно взорвется.

— Я слышала о чем-то вроде стазисной комы…

— В гробу я видал эту кому! — прошипел Фим. Стоящая неподалеку генохакер смотрела, как торговец нервно топает вокруг навигационной консоли. — Это напастное ядро очень важно. Как и все ядра, оно всасывает первичное космическое излучение. Протоны, альфа-частицы, ядра элементов… электроны, фотоны… плюс частицы темной материи. И прочая энергетическая хрень, которой полно в Выжженной Галактике.

— На какую Напасть мне эта лекция?

— Потому что этого здесь мало! Может, обрывки барионной материи, но в межгалактическом пространстве ее всего атом на кубический метр! Немного спасает нас темная материя, но ее добыча непонятна даже для драных Объединенных Космических Заводов! Ядра придумали в Старой Империи, а Согласие их производит… понимая эту фигню максимум на две трети!

— Чего ты орешь, Тартус?!

— Потому что не ускорю чертовое всасывание темной материи! Я понятия не имею, как это подкрутить! Мы будем заряжать ядро в течение…

— Ладно, заткнись.

— В течение напастных столетий, Блум.

— Я сказала, заткнись!

— Мы уже мертвы, Кирк! — проревел он так, что она отступила, почти упершись в навигационную консоль. — Этот чертов прыгун — наша могила! — Он сделал шаг к ней и слегка поднял руки, будто хотел ударить ее, но через мгновение опустил их, увидев ее взгляд. — Это наша могила… — пробормотал он в пространство. — Наша… и ее.

Ему не нужно было добавлять, что он имеет в виду Малую. Он медленно повернулся и вышел из стазис-навигаторской, а Кирк впервые за долгое время заплакала.

***

Она была одна.

Не помнила, сколько дней провела в капитанской каюте, не решаясь на последний шаг. Время от времени смотрела на свои руки и пальцы, механически танцующие по воображаемой клавиатуре — условный рефлекс каждого генохакера и компьютерщика. Иногда она думала о простой, холодной смерти. Перерезать вены или проглотить большую дозу лекарств из аптечки. Но это было слишком легко. Они должны были умереть по дороге домой. Погруженные в стазис и пустоту. Тартус знал это. Только Покрака удерживала его от последнего шага?

А кто удерживает меня? Никто.

Нет, это неправда. Ее удерживали сны. Возвращающиеся кошмары о том, кого она не должна разбудить, и сон о Нате, который спас ее, чтобы она утонула в межгалактической пустоте.

— Бессмысленно, — прошептала она, все еще глядя на свои руки. — Все это совершенно…

На полу появился серебристый отблеск.

Удивленная Кирк прищурила глаза. Маленький серебряный огонек слегка дрожал: он становился ярче, почти гас, но продолжал светиться, как дрожащее пятно. Блум медленно встала, оглядываясь по каюте. Где-то должен быть источник этого явления, но она понятия не имела, где. Рефлекторно взглянула на небольшое неостекло, но за ним была только знакомая ей чернота. Никакого заблудившегося корабля, который мог бы внезапно осветить интерьер «Темного Кристалла» спасительным прожектором. Только тьма.

Дверь капитанской каюты с тихим шумом скользнула в стену.

— Вот Напасть же… — пробормотала она.

Серебряный отблеск пульсировал в коридоре. Он немного напоминал воду или туман, парящий над поверхностью, и, как она успела заметить, был мягким и теплым на ощупь. Словно она имела дело не со светом, а с материей.

Она пошла, глядя на серебряный поток.

— Тартус…! — крикнула она, или ей показалось, что она кричит. — Ты там?! Покрака! Здесь что-то есть! Тетка! Голод! Здесь какая-то… — Она прервалась, остановившись на мгновение, не зная, как закончить фразу. Покачала головой, пытаясь собраться с мыслями, которые вдруг показались ей очень беспорядочными и тяжелыми. — Здесь какое-то… серебро.

— Привет, Кирк.

Блум застыла. Я сошла с ума, поняла она вдруг, и странным образом осознание потери рассудка принесло ей облегчение. У меня глюк. Глубинная болезнь? Но ведь…

— В общем, ты могла бы подойти, — сказала девочка, сидящая на навигационной консоли СН, одетая в платье с оборками. — Поговорим, а?

— О чем? — прохрипела Кирк. — О том… — начала она, с трудом сглатывая слюну, — что я наконец-то окончательно сошла с ума?

Девочка засмеялась. Ее глаза на короткий, трудно уловимый миг блеснули серебром, и Блум почувствовала непреодолимый, ошеломляющий страх. Она стояла на жестких ногах, глядя на сидящего в СН ребенка… и боялась. Боялась самого присутствия того, кто пришел к ней.

— Этого нет на самом деле… — прошептала она, но тут же закричала отчаянным стоном человека, чувствующего, что теряет рассудок: — Тартус!

— Тартус не придет, — заметила девочка. — Он спит, как и все остальные. Кстати, не знаю, в курсе ли ты, но уже два дня Фим жрет запасы Гама, которые нашел недавно в столовой, за старым термошкафом. Ничем не поделился. На твоем месте я бы ему по голове дала.

— Тартуус…!

— Не кричи, Кирк, — сказала девочка более серьезным тоном, и ее голос вдруг показался Блум необычайно тяжелым. — Ты не такая была, когда тебя поймали Элохимы, помнишь? Ты была смелой. Так что не бойся… если можешь.

— Я должна… не бояться? Кто…

— Я Энди, — представился ребенок. — Тебе этого достаточно?

— Нет… это какое-то голо? Тетка, это ты?! — простонала Блум, все еще на грани истерики. Девочка наклонила голову.

— Ладно, — сказала она с покорностью. — Скажем, это потому, что я тебя люблю. Оглянись.

— Я…

— Оглянись, я сказала.

Кирк медленно повернулась, как в кошмарном сне. Ей казалось, что она движется в густой воде: страх давил на нее невыносимым грузом. Что-то не так, внезапно мелькнуло в ее голове. Что-то не так, как эта чертова Напасть, что-то не так, что-то рушится… а я… теряю рассудок…

На полу СН стояла только что открытая полная бутылка ликера «Хрустальной планеты Штатов».

— Подарок, — сообщила Энди.

— Что…

— Выпей, — сказало существо, и ее голос снова стал немного тверже.

Кирк, не до конца понимая, что делает, схватила бутылку за горлышко и поднесла ее ко рту. Ликер был как всегда: густой и сладкий. Блум сделала один глоток, потом второй. А потом повернулась. Страх немного утих; слишком быстро, как для алкоголя, но этого было достаточно. Блум тяжело вздохнула.

— Он немного крепче, — призналась девочка. — Но проясняет. И подавляет то, что нужно. Ты еще боишься?

— Да.

— Но ты уже думаешь. Это здорово, — сказала Энди. — Ну, что же? Начнем с вопросов?

— Вопросов…?

— У меня впервые за долгое время так много времени, — призналась девочка, слегка улыбаясь. — В основном потому, что мы за пределами Выжженной Галактики, а точнее: мы нигде. Мы также вне причин и следствий. Правда, я немного беспокоилась, что вы все-таки найдете эту дыру… но, к счастью, вам не удалось. В нынешней ситуации вы, по сути, даже не существуете, и это делает вас гораздо ценнее.