Мартиша Риш – Наследство из другого мира (страница 37)
— Вам точно такой же или аналог?
— Разница в цене? Или в качестве?
— В качестве не особо. Рано или поздно сломается и тот, и другой. Нет, оригинал, безусловно, подольше послужит на год-другой. Но он и стоит дороже раз в пять. Так вам какой?
— Тот, который дешевле. Если он сломается при установке, будет не так жалко.
— Сами полезете устанавливать?
Продавец прижал насос к груди, как прижимают ребенка, перед тем как отдать нерадивый мамаше. И тоже посмотрел исподлобья. Не продаст! — щёлкнуло в моей голове.
— Рабочий установит, — я потянулась к насосу. Нет, без этой штуки я отсюда не уйду точно. Мне в душ хочется! В нормальный, человеческий душ! И чтоб без приключений у родника.
— Пожелайте ему удачи. А одежда вон там, во втором зале. Любая роба на выбор. И тапочки есть совсем не дорогие. Что ж у вас к-хм рабочий-то босой ходит? М-да.
— Давайте я за насос расплачусь, а там посмотрю.
— Это в кассе. Люба, пробей насос!
Продавец крикнул кассиру артикул и сумму. Я невольно присвистнула. И это я ещё выбрала тот, что дешевле! Забавно, что это мужское логово устроено совсем как универмаг в старые времена. Сначала товар выписывают, потом пробивают на кассе, потом снова нужно идти в отдел. Где такое ещё увидишь, в каком магазине? Не представляю. Надеюсь, банковские карты здесь принимают. Я прошла к кассе, девушка выбила нужную сумму.
— У вас есть деньги?
— Ну да.
— Можете расплатится.
— Картой можно?
— Я же спросила, карта у вас или деньги? — вздохнула продавец и вынула терминал откуда-то из-под прилавка, — Пихасуйте.
— Что, простите?
— Прикладывайте, пихайте, суйте. Я что, знаю, как вы собираетесь с банком взаимодействовать? Только имейте в виду, без коробки и чека товар обратно не принимаем!
— Пихасую, — ответила я ошалело.
С каждой секундой, проведенной в этом магазине, ощущение, что я попала в какую-то параллельную реальность, только усиливалось. Брр. Насос мне выдали без лишних слов, только вздохнул продавец уж очень громко и долго копошился с коробкой, вкладывая в нее инструкции.
— Этот — последний, потому с витрины.
— Хорошо.
Я вышла на улицу, вновь попала под мелкий настырный питерский дождь. Где бы купить парням вещи так, чтоб не разориться совсем? Тапочки, а лучше кроссовки, штаны, пару футболок. То, что можно дома носить и в чем можно выйти на Землю. Очевидно же, что в Шохире совершенно другая мода. Мне и самой к ней придется привыкнуть. А уж если я собралась туда на прогулку, то неплохо бы купить и себе какое-то платье и передник, и, наверное, чепец? Или чепчики носят только замужние дамы? Как бы половчей все разузнать? Может быть, расспросить как следует Мартина, уж он-то наверняка знает, как правильно должна одеваться девушка в моем положении.
А пока имеет смысл приобрести что-то похожее на то платье, которое я видела у соседки. Длинное, немного присобранное на талии, с пояском. Мало ли, кто решит заглянуть ко мне в гости? На горизонте маячит ещё и другой, не менее важный вопрос — как и чем я докажу смерть Сильвестра? Мне каким-то образом нужно его похоронить в двух мирах сразу — в Шохире и на Земле.
В Шохире ведь тоже наверняка есть какой-то государственный орган вроде нашего ЗАГСа? Кажется, это ратуша? Или я ошибаюсь? И как я докажу там, что дядя оставил все свое состояние именно мне? У меня нет ни местного паспорта, ни вообще каких-бы то ни было документов. Где их найти, как раздобыть?
Как было бы здорово вспомнить все те дядины сказки о Шохире. Да только подходящего в голову ничего не лезет.
Ноги сами занесли меня в магазин эконом класса. Радикальный такой эконом. Вещей здесь не так уж и много, а на тех, которые висят, указаны нереальные скидки. Может быть, это — секондхэнд? Или нет? Вещи вроде бы новые.
Пока я размышляла, из подсобки вышел консультант, пристально меня оглядел и вынес вердикт.
— На вас ничего нет. Следующий завоз завтра.
— Мне не для себя. Для мужчин. Один ростом метр восемьдесят семь, размер одежды пятьдесят шесть, второй сантиметров на десять повыше, но немного уже в плечах.
— Хм. Тогда есть. А что нужно?
— Штаны, футболки, ветровки, тапочки… только я размера ноги не знаю.
— Все нужно мерить…
— Увы, такой возможности нет.
— Сейчас посмотрю, что есть.
Девушка нырнула в подсобку, оттуда донеслось шуршание.
— Чёрное пойдет? Без принта?
— Да.
— Футболки без рукавов?
— Майки?
— Именно. Ещё и обуженные. Зато одинаковые.
— Да.
— Тогда вот. Два спортивных костюма, две футболки и пластиковые шлепанцы. Определитесь с размером ноги, кроссовки тоже найду. Пока даю самые большие — сорок пятый размер. Велико — не мало. Берете?
— Беру.
Я рассчиталась, сгребла вещи с прилавка в пакет. Теперь можно ехать, в супермаркет загляну по дороге. Куплю нам всем готовой еды. Зная дядину любовь всех травить, в его доме я есть опасаюсь, мало ли чем это может закончиться для меня? Не хотелось бы внезапно погибнуть.
Больше всего меня на этом фоне пугает Мартин. Он наверняка знает все дядины секреты, что тот хранил и где. Семена крушины, луковички безвременника, его без труда определю даже я. Все это сойдёт за милые запасы незадачливого садовода. Смертельные яды, цветущие почти у каждого дома. Беда в том, что Сильвестр изготавливал порошки из ядовитых растений и смешивал их с довольно безопасными на вид веществами. Чего стоила заговоренная соль в его исполнении! Наденет человек такой оберег-холстяной мешочек с солью на шею и заболеет. Не сразу, конечно, но яд точно возьмёт свое. Главное, ни один врач почти наверняка не найдет причину заболевания, будет лечить только симптомы. Растительные яды умеют убивать медленно и незаметно, никто ничего не докажет.
Я помню свой разговор с юристом много лет назад, тогда я ещё надеялась Сильвестра остановить. Оказалось, это почти невозможно. Ещё бы! Сельский знахарь, целитель, уважаемый человек, с дипломом врача. И я, на тот момент всего-то менеджер. Меня бы его благодарные пациенты попросту растерзали. Сильвестр умел сохранить баланс — кого-то лечил, кого-то убивал. Первые благодарили, советовали другим талантливого врача, вторые молчали.
И далеко не всегда Сильвестр убивал ради наследства. Да и убивал он не быстро. Обычно человек успевал у него "полечиться" месяц-другой, иногда даже год. Я прикрыла глаза. Как же так вышло, что Сильвестр наконец умер? Может, его убили?! Тогда я первая пожму руку его убийце, отблагодарю за то, что он снял с моей души тяжкий груз, за то, что я больше могу не бояться своего дяди. Не бояться того, что он снова ворвется в мою жизнь.
Я села в машину, выпустила ворона из сумочки, тот мгновенно устроился на своем законном месте. Перепачканный клюв, чужая брошь, зажатая в лапке, в другой — блестящая гайка. Приличных слов у меня нет, неприличные тратить жалко, пришлось просто громко вздохнуть.
— Понимающая хозяйка попалась. Не мог удержаться! Едем! Скоро стемнеет! Ведьма, я вообще-то опаздываю.
— Куда?!
— Столько дел накопилось. Соседи не обворованы, полные грядки урожая еще не собранного, я между прочим, клубнику люблю.
— На нашем участке ничего нет.
— Это не имеет значения. Главное, у соседей есть. Я уже составил план местности. Осталось продегустировать и определить, где ягоды самые вкусные, — от нетерпения ворон стал бегать по ручке из стороны в сторону.
— Давай я просто куплю тебе клубники, идёт?
— Уворованная с куста всегда вкуснее, — ворон отвернулся к окну и фыркнул.
Глава 26
Дом чисто прибран. Сокровища мы сложили в глубокую супницу, она набралась до половины. Блестящие украшения, крупные камни серёжек, узкий браслет, совсем крохотные сережки, украшенные рубинами, да много чего еще. Я не представляю, как эти женские вещи попали в руки Зильбера. Все переливается, блестит в солнечных лучах. Алан начистил оправы, отполировал многие камни. Должно быть, ему по душе такая работа.
Я уже отнес посуду в буфет. Боюсь представить, что скажет хозяйка, если заметит, что бумаги отсюда пропали. Может, не заметит? Не о каждом же листе ей сообщал Зильбер. Впрочем, этот документ был спрятан хорошо, значит, представляет особую ценность.
— Эти вещицы принадлежали одной женщине, — задумчиво произнес Алан и поставил салатницу в центр полки, между сливочником и соусником.
— С чего ты взял?
А смотрятся украшения хорошо, будто бы так и надо подавать их в костяном фарфоре, словно диковинное блюдо. И камни сияют, и капли темного янтаря выглядят точь-в точь как спелая вишня, а всего-навсего бусы.
— Тонкие пальцы, узкие запястья, совсем как у Эрики. Да и камни одних оттенков. Ты не заметил? Красный, бордовый, темно-рыжий. Такие обычно подходят брюнеткам. Может, эти вещи — её, Эрики? Оставила дяде на сохранение, он и сохранил, как умел.
Противно скрипнула дверца буфета, Алан прикрыл ее с заметным усилием. Надо бы поправить петли. Я снова распахнул дверцу, прошёлся рукой по механизму петель. Он нарочно испорчен. Прямо в петлю подложена гаечка, она приподняла дверцу, и теперь та трётся о верхнюю планку, вот и скрипит. Убрать или оставить? Зачем здесь эта гайка? Очевидно, чтоб слышать, если кто-то без спроса полезет в буфет. Лучше прикрыть как есть. Мало ли, что скажет хозяйка, когда узнает о том, что мы прибирались здесь.