Мартиша Риш – Наследство из другого мира (страница 39)
— Возможна любая прихоть ведьмы. Забыл, кто ты есть в этом доме? Взбей ей подушки на диване, пока я готовлю. Возможно хозяйка сядет есть там, — Мартин загадочно улыбнулся, стоило его взгляду упасть на громадное чёрное зеркало, которое висело как раз напротив дивана. Что это? Колдовской артефакт? Грань стеклянного куба, внутри которого живёт домовой?
— Что там?
— Ничего опасного точно нет. Главное, помни, бить это к-хм стёклышко совершенно точно запрещено. Не советую его даже трогать.
— Хорошо…
Глава 27
В багажнике звенят стеклянные бутылки сока, если не прислушиваться особо, кажется, будто это такая мелодия. Тогда звон и не раздражает, наоборот, даже. Мир таков, каков он есть, чтобы испытывать счастье нужно просто уметь немножко себя обмануть.
В супермаркете я скупила какие только было можно вкусности, оптом уничтожила все свои детские мечты. Сегодня устроим роскошный ужин, накроем на стол на террасе, той, что со стороны леса. А, может, и в доме, чтобы комары не загрызли.
Я понимаю, Мартину досталось совсем не сладко за всю его жизнь, да и Алана мне тоже жалко.
Сегодня мы просто поужинаем, а завтра я решу, как быть дальше. Как нам всем ужиться или же подумаю, как мне этих двоих отпустить на свободу. Второй вариант нравится мне куда больше. Я привыкла и люблю жить одна, чтобы никто чужой внезапно не подкрадывался ко мне со спины, не переставлял мои вещи.
А пока будет хорошо, если невольники хотя бы бояться меня перестанут. Взгляд Мартина, кажется, обжигает через одежду, столько в нем страха в смеси с яростью. Совсем другое дело Алан. Тот, как будто, меньше боится меня, но подозревает во всех возможных пороках сразу. Я покраснела, стоило только вспомнить лицо фернирца, когда он стоял у моей раскрытой постели. Вот уж не ожидала почувствовать на себе такой взгляд красавца, даже как-то обидно.
Я свернула с шоссе на нашу лесную дорогу к поселку, асфальт быстро закончился, сосны зашумели вершинами, напели сладкую колыбельную моего детства, Захотелось остановиться, прислушаться к их голосам. Ничего, я сделаю это чуть позже. Выйду ночью во двор, подниму голову к небу и стану слушать.
Бутылки зазвенели ещё жалобней. Надеюсь, ни одна из них не разобьётся, может, зря я столько купила? Нет, ну не в картонных же коробках сок покупать, когда на стеклянные бутылки скидка в два раза! Жадность меня точно погубит когда-нибудь, надеюсь, что не сегодня, и мне не придется отмывать багажник машины.
Слева показалась тропка к дому соседки. Я на миг задумалась, может, зайти к ней в гости или не стоит? Вчера она меня даже на порог своего дома не пустила. Это было очень обидно. Ещё и сказала, что таким, как я, не место в ее доме. Но, добавила, что я все пойму. Пожалуй, я и вправду поняла что-то.
Смирилась с тем, что стала вдруг ведьмой, с Шохиром, с тем, что мне достались от дяди невольники. А кто тогда Анна? Интересно, она тоже колдует? Травы все эти, особенный камень при входе в дом, вышитые узоры на всех скатертях и салфетках, даже на шторах. Так, может, Анна, мне что-нибудь объяснит?
Нога сама собой резко опустилась на тормоз, ворон растопырил крылья, чуть не стукнулся клювом о лобовое стекло, потому что засмотрелся на дикую белку. Та перебегала дорогу. Белочек в нашем лесу всегда было много.
— Осторожнее можно?! — воскликнули мы с птицей практически одновременно.
— Кар! — изобразил птиц какое-то ругательство на своем языке, судя по тону.
— Держись крепче. Полетать хочешь?
— В дом ведуньи точно не хочу.
— Ведуньи?
— Колдовство чую. Не такое, как у тебя. Фу!
Я приоткрыла окно, ворон тут же вылетел на свободу.
— Дорогу до дома найдешь! — крикнула я ему вслед.
— Не надейся, не потеряюсь.
Я приоткрыла дверцу со своей стороны, опустила ноги на горячий песок дороги и немного замялась. Идти? Не идти? Наверное, идти, раз уж меня пригласили. Что с собой взять? Ничего приличного к чаю я не купила. Печенье, конфеты — все брала на развес в простых пакетах. С таким в гости к чужому человеку вроде как неприлично явиться. А для Анны я стала чужой. Эта неприятная мысль словно царапнула сердце, задела меня за живое. Мы ведь дружили когда-то, насколько может дружить девочка-подросток и взрослая женщина.
Анна меня даже подкармливала частенько. То кусок пирога с руку сунет, то молочка от коровки нальет, а повезет, в день пенсии или на праздник, ломтиком докторской колбасы угостит. Целое чудо. Я до сих пор обожаю именно эту колбаску. Пока до дома иду — тут ведь ещё несколько километров осталось — все до крошки съем, чтоб только дядя не заругал, не выпорол опять. А платок, в который Анна завернула еду, спрячу между двух кривых ивовых стволов, на пути в школу занесу ей обратно.
Я опять вздохнула. Шестнадцать лет я скучала по соседке как по родной, нос сюда боялась сунуть, боялась даже на час вернуться домой, обратно в свое Приозёрье. Мечтала, что вновь войду в дом Анны по скрипучим ступеням, постучу в ее дверь, усядусь за стол. И будем мы вместе пить чай из глубоких щербатых по краю кружек, на одной из которых нарисован медведь, а на второй дикая утка. Выходит, напрасно все? Зря я мечтала, не ждёт меня здесь никто, чужая стала.
— Красивая у тебя птица, гладкая, черная, ладная, как и ты, — раздалось над ухом.
Я вздрогнула, чуть не подскочила, мигом сунула ноги обратно в туфли. Словно девчонка, которую директор застукал за шалостью. И когда только я ногами стала щупать дорожную пыль? Тёть Аня подошла совсем близко к машине и продолжила нараспев своим неповторимым карельским говорком.
— Правильно, фамильяр всегда похож на хозяйку.
— И ваш тоже? Какой он? — мне вдруг стало до ужаса любопытно, как ребенку, который наконец раскрыл какую-то тайну.
— Неужто не догадалась?
— Нет.
— Ужик. Все детство за вами приглядывал, за сорванцами. И на болото ползал, пока вы клюквой туеса набивали, и в лес. Помнишь, как повадились на кладбище носы совать свои неразумные. А если сущность привяжется? Вот и пришлось мне отправлять за вами "свово" фамильяра. Он на том кладбище как сторожевой пёс сидел, чуть не жил там все лето. И ведь детям-то слова не скажешь, не объяснишь ничего. Всё одно не поймут, обсмеют только.
— Вы тоже ведьма?
Анна чуть изменилась в лице.
— Нет, не ведьма. И никогда не была ею. У меня другой дар, — покачала она головой, — А ты взяла и свой наследный, и от Сильвера его дар взяла, ещё и беса прихватила в наследство. Я бы на такое никогда не решилась. Впрочем, дело твое.
— Я не брала ничего у Сильвера. И беса у меня нет.
— Как не брала? Я-то вижу. Сила в тебе проснулась твоя, та, что по роду идёт, что от мамы досталась. Искристая, серебряная, ручьями лесными полная, да ночами звёздными. Только эта сила теперь в тебе слилась со второй, темной, той, которой обладал Сильвер. Как ты и уцелела только? Не понимаю, — Анна поправила на плечах свою извечную шаль, закуталась в нее посильнее, поежилась. Серый козий пух расправился новым узором, засеребрился. И зачем только она кутается в такую шаль летом? Может, и вправду мёрзнет? — отстраненно подумалось мне.
— Но я не специально взяла. Сильвер меня попросил приехать, передал через врачей. Там молодой хирург в больнице, он мне позвонил, сказал, что дядя при смерти. Я хотела проверить. Просто убедиться, что Сильвера больше нет.
— Убедилась? Напрасно ты на его зов откликнулась, — суровое лицо соседки вдруг преобразилось, посветлело, а глаза стали отливать синим.
— Почему?
— Колдун сам умереть не может. Такой колдун, как Сильвер. Он ведь обладал неслыханной силой и должен был ее кому-то передать. Иначе бы так и мучился. Вот ты приехала, да и приняла дар, а с ним и бесенка. Из рук что-то взяла, или просто коснулась. Забрала свое. Теперь, эта сила твоя. Смирись с этим, девочка. И то, что ничего не знала, не меняет судьбы твоей.
— Бес — это Адик? Мой ворон?
— Нет, ворон — твой фамильяр, это другое, — Анна наконец тепло улыбнулась. Впервые за наш разговор.
— Тогда… — я немного замялась, не зная, как и сказать, — Это кто-то из моих рабов?
Анна мигом насторожились.
— У тебя есть в доме рабы? Значит, дверь в Шохир отворилась и всё ещё существует?
— Да, тот мир, он есть.
— Миров может быть много. Дом ваш, он стоит на расщелине междумирья. Зачарован накрепко. И кто знает, сколько оттуда можно открыть дверей и куда.
— Так один из рабов бес? — я нервно сглотнула.
— Нет, не думаю. Сильвер, каким бы могущественным колдуном он ни был, вряд ли смог бы привлечь демона. Его предел — это бес.
— Как он выглядит?
— Некрупный такой, размером с кота или собаку. На голове торчат рожки, тело покрыто шерсткой. С виду довольно милый, но ты этой внешности не верь, слышишь, Эрика? И на поводу у беса никогда не иди, а то выйдет худо. Но и сама беса на бойся. Плохо, что ты приняла дар у Сильвера, можно подумать, тебе своего не хватало, но уж что тут поделать?
— Я вас услышала, — я занервничала, вот и ответила по своей офисной привычке.
— Ну и хорошо, что услышала, — Анна потеребила свой цветастые передник, горестно вздохнула, — Ты уж извини, но в дом тебя не приглашаю. За подарки большое спасибо. Что понадобится, так ты заходи. Веретено тебе вырезать? Руки-то ещё помнят.
— Да нет, не нужно, я же не собираюсь прясть.