Мартиша Риш – Наследство из другого мира (страница 38)
— Не разобрался? Механизм сломан?
— Я могу его починить, если Эрика позволит.
— Мерзко скрипит.
— Что есть, то есть.
Алан от меня не отходит, старается держаться поближе. Вот уж не ожидал. Ужин для госпожи он тоже помог приготовить.
Припасов в доме осталось немного. И все же мне удалось соорудить несколько достойных блюд, надеюсь они удовлетворят прихотливый вкус ведьмы. Строганное лепестками красное мясо, солоноватая икра, бульон из отварных хребтов стерляди, украшенный отварными грибами, обжаренные на сливочном масле нежнейшие фрикадельки из перепелиных грудок.
Вышло в целом неплохо, даже красиво, Зильбер бы точно оценил. А чего ждать от ведьмы, мне неизвестно.
Вечер все ближе, верхушки сосен налились золотом, облизаны солнцем, светятся невыносимо ярко. Их черные тени ложатся в промежутки между домами поселка. Там, со стороны Земли, всюду мельтешат люди: поливают лужайки, готовят на улице мясо. Слышится детский смех и добродушное ворчание хозяек. Мужчин, как всегда, почти нет. Лишь изредка появится у мангала молодой сосед, который живёт на углу нашей улицы. Мы с ним почти ровесники.
Алан все чаще подходит к окну, выглядывает на дорогу, его широкие плечи загораживают солнце, оно перестает играть бликами на ковре. Может быть, бывший генерал ждёт хозяйку, а может, ему любопытно посмотреть, чем живёт тот второй мир. Помню, первые месяцы, как оказался в этом доме, я тоже часто вот так застывал у окна. Да и сегодня нет-нет, да прислушаюсь, не едет ли к нашему дому машина, не слышится ли с улицы голос Эрики.
Все гуще разливается по телу желание величайшего соблазна, сомнения, искушения.
Я давно уже осознал, для чего в дом выбирают красивых рабов, если хозяйка женщина. И этой ночью Эрика непременно сделает свой выбор, я почти уверен. Так я или Алан? Парень окреп, его раны густо намазаны зельем, впрочем, как и мои синяки. Кто из нас двоих останется с ведьмой? Что она потребует?
Я столько лет не давал сполна унизить себя, неизменно предпочитал плётку потере гордости. Платил болью за право оставаться человеком, не сломаться. А теперь? Вновь предстоит сделать выбор!
Рабство проросло в привычки, в душу, настаивает на том, что стать постельной игрушкой в руках хозяйки — привилегия, она сулит безопасность. Пока ведьма не наиграется, не пресытится мной, покуда я ей не надоем — моя жизнь будет в относительной безопасности. Соблазнить хозяйку — лучший выбор.
Правда, я не знаю, какие она предпочтет игры. Дать вот так распоряжаться собой, использовать как угодно — это мерзко. С другой стороны, и я сам, скорее всего, получу ласку, удовольствие, негу. Или нет?
В памяти восстали из пепла весьма жёсткие картины недалёкого прошлого. Помнится, я мечтал оказаться где угодно — хоть в глубине шахты, хоть на верфи, лишь бы подальше от того ресторана. Всякое может быть.
Эрика красива, действительно очень красива той особенной красотой, которой женщину способен наделить дар, даже его отголосок.
Мне и любопытно, и страшно, и хочется уступить первую ночь с ведьмой Алану. Пусть он испытает на себе все то, что познал я когда-то, если Эрика окажется прихотлива в искусстве любви. Я хотя бы сумею ему помочь, мазей Зильбера и моего умения хватит. Не зря же в спальне девицы к стене прикреплены кольца. Кованые, широкие, как раз под мою ладонь.
— О чем ты задумался? — генерал отвернулся от окна, на ковер вновь выплеснулась позолота закатного солнца, узор растворился в ней, потонул.
— О том, что готовит нам ночь, — ответил я честно.
— Да, я тоже.
Алан чуть замялся, сверкнули зелёные глаза, лев в них поднялся на задние лапы. Фернирец красив, Зильбер, безусловно, готовил его в подарок для племянницы. Дорогой вышел подарок, особенный. Похитить генерала, тайно провезти его через всю страну, исхитриться надеть рабский ошейник, пока парень валялся без памяти — все это потребовало от Зильбера немалых усилий. Просто так хозяин ничего не делал. Должно быть, он хорошо знал вкусы племянницы, вот и расстарался.
Так может, у меня и вовсе нет никаких шансов? Эрика выберет фернирца. Зачем ей я?
Обрадоваться не получилось, даже напротив, я почувствовал что-то вроде ревности. Будто бы красивая ведьма вот-вот достанется другому как приз, бесценный подарок судьбы. Он обнимет ее, приласкает, станет нежить красотку, делить с нею ночи, наслаждаться колдовской страстью. Он, а не я!
Так, может, стоит приложить немного усилий? Не дать этому совершиться, опередить соперника? Мы оба рождены аристократами, оба все потеряли — достоинство, свои семьи, уважение близких. Чем генерал лучше меня?
— Не знаешь, есть какие-то обереги от домового? Я бы не хотел оказаться с ним ночью в одной постели, придушит же.
Ты, главное, успей спросить — к добру или к худу он тебя душит.
— А душить можно к добру?
— Это карельский домовой, у них такие обычаи. Если уж душит, значит, весточку какую принес.
— Может, мне полынью обмазаться? Она от нечисти хорошо помогает. Ты не знаешь, в саду не растет? Подложу пару листиков под ошейник.
— Не советую.
— Жаль, что мой дар теперь заперт. Один пульсар и…
Я трепещу от одной мысли о грядущей ночи. Эрика хороша, обаятельна, раскована, очень красива, как и любая колдунья. А их, судя по всему, на Земле невероятно много. Я видел нескольких из окон этого дома. Да, их дар ещё спит, не раскрыт до конца, но все же. Кажется, мир Земля полнится колдовством, целостным, спящим, выжидающим особенного момента. Здесь женщина, скорее, будет полоть грядки руками, чем даст выплеснуться наружу своей силе. Точно ждет особого часа, когда ее магия потребуется вся целиком для чего-то особенного, может быть, даже великого.
Плен, рабство, теперь ещё домовой дух и красивая женщина рядом, в чьей власти я полностью, весь, целиком до последней капли своей крови.
Мне страшно и очень хочется как можно скорее выбраться отсюда, вернутся наконец домой. Но этого так не просто добиться. Надо что-то придумать, поступить бесчестно, отречься от гордости, влюбить в себя ведьму. Обещать ей что угодно, даже брачный обряд взамен на свободу. Я должен вернутся домой, я нужен там, нужен многим. Мать, отец, наверное, волнуются за меня, сходят с ума, переживают. Нашего императора вполне могли известить о моем внезапном исчезновении. Быть может, сейчас он размышляет о том, не стал ли генерал Алан предателем, не перешёл ли на сторону шохирцев. Это немыслимо, я никогда не предавал, не мог даже помыслить об измене. Но…
Так, может, проще и лучше будет для всех, если я соблазню эту девушку? Обещаю ей все, что угодно. Богатство, выкуп… Нет, Эрике придется обещать брак. Только он один и сможет её заинтересовать. Брак с аристократом даёт женщине особенный статус, а уж Эрике! Она сможет открыто колдовать что здесь в Шохире, что в Фернире.
Вот только я не намерен жениться на ведьме. Брак с Эрикой для меня невозможен. Там, на родине, мне выберут достойную, порядочную невесту из хорошей семьи. Когда-нибудь потом, не сейчас.
С Эрикой же… я готов, почти готов переступить через свою гордость, втоптать в землю честь. Пойти на все ради своей свободы. Я — генерал, я нужен Ферниру живым, здоровым, свободным. Всем этим меня способна обеспечить только она, моя хозяйка. Значит, стану ухаживать за ней, ублажать, сколько потребуется, пообещаю статус и брак. Деваться мне некуда. На меньшее Эрика не согласится, зачем ей терять недешёвую собственность, раба из Фернира. Мы дорого стоим. И совсем не важно, что право свое на меня ей не оформить, рабский ошейник и так позволит творить со мной все, что угодно.
Я вновь прошёлся по дому следом за Мартином, помог ему передвинуть мебель, вместе мы накрыли на стол. На белой скатерти выполнен очень тонкий узор прорезями, искусная вышивка. Она только подчеркивает немыслимую роскошь стола из темного дерева, латунную в узорах посуду, тончайший фарфор, изящные приборы.
Невольник вышел в сад Шохира, он долго подстригал розу, все это время я провел у окна. Стыдно сказать, но я действительно опасаюсь домового, это мрачный ужас всех наших преданий и сказок. Вернулся Мартин с огромным букетом, воткнул его в вазу посередине стола.
И время как будто замерло. Мы оба, в совершенно неподобающем виде, почти обнаженные с трепетом ожидаем возвращения ведьмы.
— Надеюсь, машина ее не сожрала, — отстраненно заметил Мартин.
— Полагаю, нет. Она же к-хм провела целую ночь в ее пасти, и ничего не случилось.
— Внутри — чрево, пасть впереди. Туда льют бензин, особую вонючую воду.
— Как все странно устроено. И вправду напоминает жуков.
— Я думаю, драконы все-так нагрешили здесь.
— Быть может.
— Предлагаю поужинать. Вряд ли нам потом что-то перепадёт. Ещё осталось немного колбасы. Эрика дозволила съесть всю ее целиком. Да и молочница сегодня принесла сыру. Будешь?
— Разделим пополам?
Я добродушно улыбнулся невольнику. Он действительно прав, это я растерялся. Кто же пригласит за стол рабов? А если хозяйка и пригласит ужинать в эту комнату, то есть нам придется где-то у двери, подвернув под себя ноги. Лучше уж вообще остаться голодным.
— Главное, чтоб хозяйка не вздумала кормить нас с руки, — прошептал Мартин.
— Такое возможно? — я вздрогнул. Смогу ли я смириться с подобным? Нет. А ради свободы?