Мартиша Риш – Наследство из другого мира (страница 21)
— Рану нужно обработать, согласен? Там везде была жуткая грязь. Ты немного потерпишь?
— Как прикажете.
— А потом я все замотаю бинтом… Под полотенцем нет нигде ран?
— Только синяки от ударов на правом бедре.
Я пытаюсь угадать свою судьбу и пока не могу. Хозяйка. Надо же, теперь у меня появилась хозяйка. Эта мысль никак не может покинуть мою голову, она кажется чересчур невозможной, дикой. Тем более, что Эрика даже не родовита, раз уж сама попросила не называть ее госпожой. И притом еще и ведьма. Как так получилось? Не бывает одаренных без титула. Все, кто рожден от смешанных браков, к кому случайно перешел дар, обязаны быть лишены собственной магии. В Шохире их дар запирают, оставляя жалкие крохи, дающие возможность лишь зажечь лучину, подогреть воду, словом, сделать что-то такое, незначимое. Так почему же эта простолюдинка оказалась одарена и живёт в таком доме?
Хозяйка как будто всерьёз собралась меня лечить. Я подозревал, что она несет в сундуке совсем другие снадобья. Быть может, решила забрать от меня что-то себе. Знать бы, что? Не угадал. Вместо этого ощутил бережное прикосновение девичьих рук к своей коже. Эрика осторожно обработала раны на животе, буквально чуточку их промокнула, обвила тело по кругу бинтом. Белоснежным и чистым, созданным из какой-то особенной ткани. Повезет, так я ведь и вправду выздоровею.
Еще час назад мне не казалось это возможным. В раны попала грязь, да и темница не то место, где можно так легко вылечиться. Понять бы, откуда такая забота? Для чего я ей нужен? Ведь не из милосердия же мне обработали раны, перевязали их чистой материей. Я отлично знаю, для чего в Шохире используют невольников-фернирцев вроде меня. Через ошейник можно многого добиться от любого, здесь и слова не скажешь. Тело подчинится воле госпожи, какой бы она ни была. Неужели эта Эрика такая же, как и ее дядя? Или впереди еще светится огонек надежды?
Парень как будто и не дышал вовсе, пока я обматывала его бинтом. Раны только с виду кажутся страшными, на самом деле они неглубокие. Только бы воспаление не пошло. Умереть можно и от занозы, если не повезёт занести в рану инфекцию. Угораздило же меня во все это вляпаться!
— Я закончила, помоги Алану встать и выведи его в коридор.
— Я сам могу идти.
Невольник наконец отвел от меня свой настороженный взгляд, приподнялся. Мартин опять подхватил его под плечо, вывел в коридор огромного дома, где почти нет личных комнат. Насколько я помню, спален здесь всего две, часть дома и вовсе пустует. И где же мне разместить фернирца? Я чуть замешкалась. Вышла в коридор следом за мужчинами. Алан стоит сам, без опоры. Уже хорошо.
— Мартин, в моей спальне прибрано? — вот уж не думала, что я хоть когда-нибудь назову ту комнату снова своей! — Белье на постели, наверное, нужно сменить. Или дядя меня и вправду ждал?
— Господин Зильбер велел привести комнату в полный порядок. Белье я менял недавно на чистое.
— Вот и хорошо. Отведи туда Алана.
Фернирец внезапно переменился в лице, взгляд красавца стал надменным, немного пугающим, а лев в его глазах внезапно пришел в движение, взмахнул кисточкой хвоста. Чарующее зрелище, невозможное. Я моргнула, чтобы избавиться от наваждения.
— Не стоит, я пойду сам, — Алан вывернул плечо из руки невольника.
— Ну, сам, так сам, — я примирительно пожала плечами.
— Куда прикажете мне идти, хозяйка? — голос фернирца налился сталью.
— Здесь совсем рядом. Мартин, отнеси к выходу на Землю все бидоны, их, кажется, было четыре?
— Так и есть, Эрика, — невольник исчез в направлении кухни.
— Нам туда, — я миролюбиво показала в сторону гостиной.
Я невольно поёжился, когда увидел на полу меловые следы от раскинувшейся на всю комнату пентаграммы. В ее вершинах нанесены символы нижнего мира, посередине следы жертвенной трапезы. Похоже, кто-то совсем недавно призывал демона. Или беса? Увы, не все эти символы мне доступны. Черная магия, обращение к низшим мирам — запретный раздел волшебства, обращенный лицом лишь к тем, кто стоит на страже закона да к преступникам.
Канцелярия тайных дел пришла бы в полный восторг, если б ей удалось поймать того, кто оставил такую вот пентаграмму. Канцелярия и Шохира, и наша. Хотел бы я знать, кто здесь ворожил — уже сама Эрика или все еще ее дядя?
Девушка отперла передо мной узкую дверь. Признаться, я замешкался на пороге. Нет, ведьма сама по себе чудо как хороша, только я не желаю оказаться игрушкой, постельным рабом, отданным чьей-то воле. Кроме того, мне действительно стыдно от одной только мысли о том, что я должен ее ублажать, повинуясь приказам, и боюсь, весьма прихотливым, к которым я совсем не готов ни душой, ни своим измочаленным телом. Я и на ногах-то стою скорей из упрямства, отказался от помощи раба, только б Мартин не увидел, в каком постыдном я оказался положении. Интересно, что первым мне прикажет сделать хозяйка?
Мы подошли к двери спальни. Алан вдруг застыл, побледнел. Кажется, ему стало совсем дурно, а может, и больно. Только б не пришлось вызывать скорую! Сомневаюсь, что я им хоть что-нибудь смогу объяснить. И сидеть тогда мне в полиции! Парень вдруг хмыкнул, прошел в комнату, замер напротив постели.
— Узкая, на такой будет верно непросто, — сказал он, сдвинув изогнутые брови.
— Какая есть. Все лучше, чем подземелье.
Я постаралась не злиться на слова Алана. Парню и так дурно, подумаешь, привязался к постели! Другой в любом случае нет. Точнее, может и есть, но я о ней ничего не знаю.
— Да, конечно.
— Ложись, — я торопливо отбросила покрывало, чуть откинула одеяло, чтоб парню было удобнее сесть.
— Боюсь, я сегодня немного не в форме. Не смогу оправдать ваши ожидания, — фернирец сверлит меня яростным взглядом, а вокруг его зрачков продолжает свое путешествие лев.
— В каком смысле?
— Я ранен, устал и, наверное, — он зло улыбнулся, — слишком горд чтоб исполнить абсолютно все ваши желания этой ночью.
— Ты что думаешь, я собралась тебя здесь насиловать? — от возмущения, от усталости я рассмеялась. Щеки Алана вспыхнули бордовым румянцем.
— Насиловать меня невозможно. Я раб, у меня нет больше своей воли. И тело мое принадлежит теперь вам, ведьма Эрика.
Я немного растерялась под этим взглядом. Парень и вправду невероятно красив. Кто знает, что могло бы вспыхнуть между нами, если бы… Если бы все складывалось иначе.
— Я не трону тебя, не поверишь, — произнесла я с легкой насмешкой. Должно быть, от того, что сама смутилась, — Ложись спать. Я попрошу Мартина, чтоб принес тебе сюда еду и воду. Там, кажется, еще что-то осталось. Извини, но из дома тебе пока выходить запрещено.
— Шохирцы убьют меня сразу, как только увидят. Я уже понял это. Ваш дядя забыл оформить бумаги, когда выкрал меня и тайно провез через всю страну.
— Почему убьют?
— Потому, что я — генерал вражеской армии, очевидно. И ни в одном документе все еще не числюсь рабом. Дядя вам не сказал об этом?
— Как жаль, что он умер. Я бы убила его еще раз. Только уворованного генерала мне в моей жизни и не хватало!
Я выскочила в коридор. Шаг до постели Алан сделает и без меня. Если что, отправлю к нему сейчас Мартина, чтоб позаботился. Так всем нам троим будет удобнее. Нет, ну во что я опять ввязалась?!
Вышла ко входной двери. Эмалированная коровка весело улыбается мне с бока пузатенького бидона. Как же я уже скучаю по спокойной жизни, где нет никакого невольника и фернирского генерала, который думает обо мне черт-те что!
— В этом доме дадут поспать бедной птичке?! — взвыл где-то рядом мой фамильяр.
— Выброшу там, где нашла!
— Не надейся. Я знаю дорогу к твоему дому. Мы теперь будем вместе жить.
— Сдам в зоопарк!
— Выберусь…
Глава 15
Женские каблучки ещё долго отбивали реквием по моей гордости, все больше и больше удаляясь от двери в спальню. Как мне хватило ума высказать хозяйке все то, что вертелось на языке? За кого я вообще принял эту ведьму Шохира? Можно подумать, это она сама похитила меня. Нет! Я ей навязан словно бездомный щенок, беспомощный котенок, ничтожество. Такая наверняка и не помышляла иметь в доме мужчину для утех. Я сел на кровать и закрыл полыхающие щеки руками, прикрыл глаза. Так стыдно мне еще никогда не было во взрослой жизни.
Неблагодарная тварь! Бездушная свинья! Подлец! Эта женщина столько мне принесла добра, а я отнесся к ней с таким огромным предубеждением. Обвинил черт-те в чем. Да если бы кто-нибудь мне такое сказал, будь я свободен, он бы уже не жил!
Я медленно откинулся на простыню, кое-как натянул на себя одеяло, отвернулся к стене и закусил губу. Боевой генерал, аристократ, я полностью уничтожен из-за собственной глупости. Каждая мысль, словно удар камня о дно стального кувшина, звенит в голове, досаждает.
Девушка освободила меня от цепей, вывела в дом, дала умыться, приказала своему рабу, чтоб помогал, не пожалела мягчайшего полотенца, чтоб я просто мог чувствовать себя человеком, уступила свою кровать. Действительно узкую, вдвоем здесь не поместиться. Нечего было мне опасаться посягательств на своё тело. Я едва помещаюсь в этой постели один. Плечо уперлось в стену, вторым я чуть ли не свесился вниз, когда лег на спину.
Ноги и вовсе не поместились в длину, свисают с матраса почти до щиколотки. И не подогнешь их, опять раскроются раны. Впрочем, не важно. Если прикрыться одеялом как следует, хозяйка дома ничего не заметит. А жаловаться я точно не стану. И так вел себя как последняя скотина на бедняцком дворе! В отличие от хозяйки.