Мартин Эбон – Светлана, дочь Сталина. Судьба Светланы Аллилуевой, скрытая за сенсационными газетными заголовками (страница 25)
Эти литературные диссиденты в коммунистическом движении не повлияли на официальную позицию Москвы. На Четвертом съезде писателей СССР, открывшемся 22 мая 1967 года и на который прибыли 500 делегатов, было заявлено, что главная цель советской литературы – воспевать строительство коммунизма и «у нас нет и не может быть других интересов, кроме интересов народа, выразителем которых является наша партия». Говоря от имени шести с половиной тысяч членов писательской организации, съезд подвел итог своей работы. Было еще раз сказано: «Настоящая литература призвана удовлетворять потребности общества. Она не должна заниматься бессмысленными экспериментами в области формы».
Съезд собрался на год позже из-за процесса Синявского – Даниэля. Одиннадцатью годами ранее на Втором съезде писателей в 1955 году конфликт между бюрократическим руководством союза и литераторами впервые получил общественную огласку. В 1958 году на Третьем съезде Борис Пастернак был исключен из Союза писателей после того, как его роман «Доктор Живаго» получил Нобелевскую премию по литературе.
Что можно сказать о «перебежчице Аллилуевой», как об авторе? Приведем мнение одного специалиста, – не будем называть его фамилию, – преподавателя американского университета, который не раз бывал в России.
«Делаются заявления, что она, прежде всего, писатель, который ищет самовыражения. Ее называют писателем с „большой буквы“. А кто говорит об этом? Кеннан объясняет: „Настоящим я удостоверяю тех, кого это заинтересует, что Светлана Аллилуева истинный интеллектуал и литератор“. На основании чего он делает такие заявления? Это, прежде всего, эмоциональное эссе в издании „Атлантик“ и автобиографическая рукопись. Каждый начинает с автобиографии, но если это „Жизнь с отцом в Кремле“, то в произведение уже встроен механизм успеха. Разве вы ожидали от Кеннана звонка в Вашингтон и его обращения к вам: „Извините, ребята, эта женщина не умеет писать, не заморачивайтесь ей“.
Есть только один надежный путь, на котором Светлана может избавиться от ярлыка отцовой дочки и утвердиться как настоящий писатель. Дайте ей возможность писать под псевдонимом, и только после этого можно будет дать слово литературным критикам. Ведь это именно то, на что решились Даниэль и Синявский, и они имели успех. В их поддержку выступила Светлана, и их процесс стал основной причиной ее решения эмигрировать из России. Необходимо сказать еще вот о чем. Это были два крепких орешка. Они писали о таких вещах, с чем не могли смириться партийные деятели в Кремле, тем более когда произведения этих авторов были тайно переправлены на Запад. Синявский и Даниэль играли, можно сказать, с динамитом, и он взорвался в их руках».
Если попытаться дать всему этому какое-то определение, то мы скажем так: «Дочь Сталина можно назвать самым выдающимся представителем в мире литературы антисталинизма».
Глава 12. Москва – Вашингтон: политическая дилемма
С того самого момента, как Светлана вошла в здание американского посольства в Нью-Дели, ее дело стало частью международной дипломатии. В течение некоторого времени сохранялась надежда, что ее побег в мир свободы останется, как надеялись Москва и Вашингтон, исключительно событием «не политическим». Выбор Джона Кеннана в качестве наставника Светланы подчеркивало желание Госдепа избежать обострения отношений с советским руководством.
Мнение администрации нашло отражение в редакционной статье в «Вашингтон пост» (12 марта), которая появилась вскоре после того, как Светлана приехала в Швейцарию. В статье, озаглавленной «Как-нибудь в другой раз, Светлана», выражалось удовлетворение, что дочь Сталина находится в нейтральной стране и, таким образом, пока проблем с ее обустройством на новом месте не возникло. В газете особо подчеркивалось, «что такой известный перебежчик из Советского Союза непременно окажется в центре внимания общества». Было неизвестно, как скажется ее пребывание на отношениях США с Советским Союзом. Разочаровалась ли Светлана в наследниках отца? Или она недовольна общественной системой своей страны? Или русские могут поду-мать, не без причины, что ее побегом воспользуется американская пропаганда для дискредитации советского правительства. Рискуя оказаться негостеприимным, правительство США имело все права отказать ей в политическом убежище.
На другом фланге Вашингтонского политического бомонда господствовали другие настроения. Конгрессмен Пол Финдли (республиканец от штата Иллинойс) 21 марта внес в палату представителей конгресса билль «о предоставлении политического убежища Светлане Сталиной».
Согласно биллю, Светлана Сталина могла после обращения в любое консульство США получить визу; ей будет дано разрешение оставаться в США какое-то время со статусом не иммигранта или же предоставлено право на постоянное жительство.
Инициативу Финдли поддержал конгрессмен Эдвард Дж. Дервински (республиканец от штата Иллинойс), который обратился с просьбой к председателю Комитета по иностранным делам конгресса Томасу Моргану (демократ от штата Пенсильвания) отправить двух членов комитета, демократа и республиканца, в Швейцарию для личной встречи с Аллилуевой. Конгрессмен Луис С. Уайман (республиканец от штата Нью-Гемпшир) обратился в Госдеп с просьбой прояснить ее статус. Еще целый ряд общественных деятелей направили прямые запросы в Госдеп, и они были переданы американскому послу в Берне Джону С. Хейесу, который передал их швейцарским властям, действуя как «почтовый ящик» Светланы. Запрос конгрессмена Уаймана был принят помощником госсекретаря, который писал: «Вскоре после отъезда из Индии госпожа Аллилуева заявила, что ее нежелание возвращаться в Советский Союз может быть неверно истолковано, если она направится прямо в США. Поэтому она выразила свою заинтересованность во временной остановке в Швейцарии, где могла бы обдумать будущие планы в спокойной обстановке, без внешнего давления. Мы передали ее просьбу властям Швейцарии, которые любезно согласились разрешить ей пробыть какое-то время в стране. Если со временем она решит остаться в США, то просьба о предоставлении ей убежища будет непременно рассмотрена».
Москва играла свою партию. ТАСС 12 марта передало заявление: «В иностранной прессе появились сообщения, что Светлана Аллилуева, дочь И.В. Сталина, находится в настоящее время за рубежом. Располагая результатами журналистского расследования, ТАСС может подтвердить, что дочь Сталина Светлана Аллилуева действительно находится в настоящее время за границей.
В конце 1966 года ей была выдана виза для посещения Индии, куда она прибыла из Советского Союза для участия в погребении своего мужа, индийского гражданина, который умер в СССР. Как долго Аллилуева будет оставаться за рубежом, исключительно ее личное дело».
Корреспондент «Нью-Йорк таймс» сообщал из Москвы, что появление Светланы в американском посольстве в Нью-Дели «вызвало глубокую обеспокоенность в Вашингтоне» из-за возможного осложнения в советско-американских отношениях в критический момент обострения международной обстановки. Светлане, во время ее пребывания в Риме, индийское правительство предоставило возможность вернуться в Дели, но она посчитала это очередной уловкой Москвы. Она не верила способности индийской стороны противостоять требованиям советских дипломатов. Правительство США предоставило Светлане достаточно времени для принятия решения, пока она находилась в швейцарском Фрибуре.
Проживая во Фрибуре, Светлана большую часть времени проводила в Матране, в доме жены промышленника Клода Бланпена и племянницы ее старого друга Эммануэля д’Астье де Вижери. Она долго и часто беседовала с Вижери, который уговаривал Светлану не уезжать в США. Он пытался объяснить ей, что для нее нет подобающего места «ни в Советском Союзе, ни в США». Она нисколько не походила на таких невозвращенцев, как Виктор Андреевич Кравченко, офицер Красной армии, который бежал на Запад в 1944 году и написал книгу «Я выбрал свободу». Вижери предупреждал Светлану, что, переехав в США, она просто «сменит одну несвободу на другую».
Господин д’Астье советовал Светлане не забывать о том, что у нее есть выбор отправиться в любую страну, а не только в США. И еще он сказал ей, что «имя Сталин с трудом переносят в Нью-Йорке, так же как и в Москве». И что предоставление ей убежища «не поможет Америке оправдаться ни во вьетнамской войне, ни в проведении политики расовой сегрегации, ни в стремлении к мировому господству».
У Светланы было такое чувство, будто ее захлестывают волны стремительно накатывавшихся событий. В своих беседах она совсем не упоминала о судьбе Сталина. Когда заходил разговор о пятидесяти годах советской власти, Светлана выражала сомнение, а стоили все эти «ее свершения» той цены, которая была за них заплачена. Но Вижери, возвращаясь к теме большевистской революции, задавал вопрос: «Разве нельзя не признать, что все-таки что-то стронулось?» Светлана улыбалась в ответ: «Да, что-то поменялось».
Советские вожди не могли понять ее чувства к Бриджешу Сингху. Микоян напомнил Светлане, что он прожил со своей женой без официальной регистрации брака более 40 лет. Он неофициально «женился» на любви своего детства Ашхен Лазаревне Туманян в 1920 году, а умерла она в 1962 году. Разве Светлана не могла, спросил он ее, поступить так же, как он?