Мартин Эбон – Светлана, дочь Сталина. Судьба Светланы Аллилуевой, скрытая за сенсационными газетными заголовками (страница 26)

Индия опасалась предоставить Светлане убежище. Швейцария выдала ей гостевую визу, которая была действительна в течение всего лишь нескольких месяцев. Ни Британия, ни Франция, казалось, не были готовы выдержать политическое давление Советского Союза.

После прилета в Нью-Йорк из ее заявления, сделанного в аэропорту, и ответов на последовавшей затем пресс-конференции всем стало понятно, что обеспокоенность Светланы вопросами личной и творческой свободы каждого человека не позволят ей избрать путь компромисса в политике. Со времени ее появления в Риме представители компартии туманно намекали на возможность существования заговора ЦРУ. Британский журналист Александр Верт, который много писал о советских делах, заявил в статье в «Нэйшн» (Нью-Йорк, 5 июня), что поездка Светланы в США была «организована ЦРУ». Левый голлистский деятель Эммануэль де Вижери обратился с призывом к Светлане остаться во Франции или Швейцарии и «не продаваться американцам», тем более теперь, когда идет война во Вьетнаме. Но нет. ЦРУ сопроводило Светлану сначала в Италию, затем в Швейцарию, ее уговорили пойти по стопам Кравченко в США – организация пресс-конференций, большие тиражи книги, миллионные прибыли.

Несчастное ЦРУ! Какова была в действительности роль этой организации в деле Светланы? Оно не знало, что она находилась в Индии. Но когда она появилась в американском посольстве в Нью-Дели, перед мистером Рэйлом, говорившим на русском языке, была поставлена сложная задача – доставить ценный человеческий груз из Индии в Рим, а затем в Швейцарию. ЦРУ предоставило в американское посольство в Нью-Дели необходимую информацию, касавшуюся персональных и биографических данных Светланы, чтобы можно было удостовериться, что это на самом деле дочь Сталина, а не самозванка или агент-провокатор. В посольство были переданы такие данные, как цвет волос и глаз, рост, вес, особые приметы, описание характерных привычек поведения.

Усилия Вашингтона минимизировать эффект от приезда Светланы закончились практически ничем. В то время как Москва хранила молчание о ее прилете в Нью-Йорк, – ТАСС даже не послало корреспондентов на ее пресс-конференцию, – ответный удар был нанесен 27 мая. Рупор пропаганды «Правда» сообщила, что советскую гражданку Светлану Аллилуеву «агенты ЦРУ вначале перевезли из Индии в Швейцарию». Москва выразила недовольство, что приезд Светланы пришелся на 50-летие празднования Октябрьской революции. «Правда» заявила, что история с бегством дочери Сталина использовалась для «недостойной цели» – дискредитации Советского Союза. Официальный орган компартии отверг все попытки Госдепа смягчить последствия бегства Светланы.

«Правда» писала: «Все попытки официального Вашингтона отмежеваться от проводившейся антисоветской кампании были рассчитаны на наивных людей. Механизм закулисного управления этой кампанией „на высшем уровне“ давно перестал быть секретом. Роль высокопоставленных организаторов антисоветских спектаклей, которые надеются сохранить свою анонимность, также всем ясна».

В газете утверждалось, что в Вашингтоне существует «объединенный координационный комитет», цель которого – ведение антисоветской пропаганды. В комитет входят члены администрации Белого дома, работники Государственного департамента и ЦРУ. Членами его являются также Кеннан и бывший председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Нэйтан Твиннинг. «Правда» заявляла: «Эта кампания организована и проводится одновременно с публикацией заявлений, что якобы правящие круги США стремятся к нормализации отношений между нашими странами». Подчеркивалось, «что политическая беспринципность антисоветских пропагандистов не имеет границ». В качестве примера цитировались речи главы давно ушедшего в историю Временного правительства России Александра Керенского и высказывания советского писателя и диссидента Валерия Тарсиса.

Что касается Светланы Аллилуевой, то «Правда» заявляла, что «люди в Вашингтоне не слишком задумываются о том, кого они используют в своих целях». Реакция советской пропаганды имела все отличительные признаки заранее подготовленного ответа. Свой вклад в это дело внес член Политбюро Михаил Суслов; по мнению Светланы, он относился к той группе пропагандистов, которая работала еще при ее отце и совершила все подвергшиеся позднее осуждению противоправные действия. Вполне возможно, что Суслов, бывший главный редактор «Правды», специалист по агитации и пропаганде, и был автором той разгромной передовицы в «Правде».

Высокопоставленный работник администрации в Вашингтоне так прокомментировал версию «Правды»: «Обратите внимание, ни один американский чиновник не видел Светланы с ее приезда в Швейцарию. Она является обладателем полноценного советского паспорта и может отправиться в любую страну, в какую только захочет, – и в том числе в Советский Союз. Она может остаться здесь, если того пожелает, или же может по своему желанию сменить местожительство. Если она решится просить о постоянном виде на жительство в США, ее просьбу обязательно рассмотрят. Но пока она не находится в нашей юрисдикции. Мы не оказываем никакого влияния на нее. Она полностью свободна в принятии решения. Она сама выбирает, где ей жить, с кем общаться, и может говорить и писать все, что пожелает».

Это заявление, не важно, официально оно или нет, отражает мнение Вашингтона. Каждый, кто ознакомился с эмоциональным эссе Светланы в издании «Атлантик», поймет, что если бы Вашингтон имел на нее влияние, то ее статья могла бы быть более сдержанной. Либо вовсе не была бы опубликована.

Суслов не только проявил неуважение к официальному Вашингтону, который пытался на некоторое время изолировать Светлану от общественности; он также не понял действий Кеннана, который старался вывести Светлану из-под огня критики адептов холодной войны с обеих сторон. В начале июня Кеннан пригласил ее оставить на время дом в Лонг-Айленде и переехать в его уединенное поместье в Пенсильвании. В то время как он отправится в поездку для чтения лекций в Африку. Вскоре Светлана уже была в «Ист-Берлине, штат Пенсильвания».

Готовясь к празднованию 50-летия Октябрьской революции, Москва вновь усилила свои нападки на Светлану. «Комсомольская правда» перепечатала статью из французской коммунистической воскресной газеты «Юманите Диманш», в которой утверждалось, что якобы ее мемуары были сфабрикованы «где-то в США»; для этой цели были привлечены «наемные писаки», которые были «агентами спецслужб США». В статье прямо утверждалось, что Светлана «находилась в окружении далеко не умных агентов» и чувствовала она себя «словно в тюрьме».

Вслед за этой лживой публикацией появилась статья в «Красной звезде», советской армейской газете, в которой признавалась роль Сталина и Государственного Комитета Обороны в победе во Второй мировой войне. Основные положения статьи явно противоречили прежним заявлениям Хрущева, в которых сурово критиковались действия Сталина. Если Хрущев действительно замышлял начать политику «ресталинизации», то, можно сказать, бегство Светланы произошло в совсем неподходящее время. Хотя кампания против Светланы и продолжалась, но теперь она велась в сдержанных тонах.

Когда два русских писателя совершали турне по Америке, – это были ленинградский романист Даниил Гранин и драматург Виктор Розов, – к ним часто обращались с вопросом, как они относятся к поступку Светланы. 11 мая в Детройте Розов прямо сказал, что в том, что она сделала, «содержится некий элемент предательства». Он заявил: «Она несчастная женщина, и мне жаль ее. Со временем у нее все сильнее будет проявляться духовный кризис. Пресса подняла вокруг нее большую шумиху. Но она ничего не сможет изменить в этом мире».

В Москве на Четвертом съезде Союза советских писателей, который завершился 27 мая, выступил Михаил Шолохов, ветеран советской литературы, коммунист, почти дословно повторив передовицу Суслова в «Правде». Он осудил «те голоса на Западе, которые требуют «свободы творчества для нас, советских литераторов». Обличил всех, как он их назвал, «непрошеных доброжелателей», «отдельных сенаторов, представителей старой белой эмиграции, диссидента Аллилуеву и недоброй памяти Керенского, уже давно ставшего политическим трупом». В заключение Шолохов подытожил: «В какой странной компании оказались адвокаты нашей „свободы прессы!“».

В среде русской эмиграции отношение к бегству Светланы было различным. Эмиграция из России началась еще до большевистской революции, всего насчитывалось несколько ее волн. Один такой эмигрант, в прошлом высший партийный функционер, теперь преподаватель русского языка в американском университете, так представлял себе все произошедшее со Светланой:

«Вы понимаете, конечно, что ее решение, скажем так, было глубоко личным. Она говорит, что, когда ее муж умер, она перестала терпимо относиться к тем вещам, которые хоть как-то могла переносить раньше. Другими словами, невероятную тиранию Сталина и его наследников она терпела до того момента, когда с ней случилось то, что может случиться с каждым. Внезапно небеса рухнули на землю.

Эти бандиты в Москве отказывались относиться к ней, как к знатной особе. В Индии она видела дочь Неру во главе государства, в то время как она была вынуждена выполнять приказы таких людей, как Косыгин и Бенедиктов, которые лизали сапоги ее отцу в прежние дни. Они указывали ей, как следовало поступать. „Нет, ты не можешь поехать в Индию!“, „Да, ты можешь поехать, но мы поручим кому-нибудь наблюдать за тобой и требуем, чтобы ты вернулась к 1 марта“. И все в таком же духе. И кому это говорили? Настоящей „дочери шах-ин-шаха, царя царей“. Была Индира Ганди и партия Индийский Национальный конгресс; и будущая владычица должна была обращаться к ней как просительница: разрешат ли ей остаться в свободолюбивой Индии? Как поступила госпожа Ганди? Она отказала просительнице.