Мартин Эбон – Светлана, дочь Сталина. Судьба Светланы Аллилуевой, скрытая за сенсационными газетными заголовками (страница 27)
И она может быть уверена в том, что в США, где сентиментальные республиканские сердца горячо почитают королевское достоинство, для нее устроят парад на Уолл-стрит. Или организуют нечто подобное. Например, пресс-конференцию в „Плазе“. Телевизионную передачу на всю страну через спутник Телстар. Это лучше, чем возвращаться в небольшую квартиру в Москве или заниматься переводами. Но она уже почувствовала если не власть, то вкус власти. Она не могла больше оставаться в изоляции в Москве, но постаралась как-то изменить это…
Она показала себя смелой и энергичной женщиной. Надеюсь, это не звучит глупо, но я бы сказал – эта женщина далеко пойдет».
Дальнейшее пребывание Светланы в Индии раздражало правительство в Дели. Индия находилась в тяжелом положении. С одной стороны ей противостоял коммунистический Китай, с другой – открытый ее противник Пакистан. Страна пыталась уравновесить свою экономическую и военную зависимость от США за счет сотрудничества с Советским Союзом. Индия приобрела 60 советских истребителей Миг-21, и ей были поставлены 500 танков из Советского Союза и Чехословакии. Во время пребывания Светланы в Дели Индия вела переговоры о приобретении 200 реактивных истребителей Су-7. Индия не хотела рисковать тесными отношениями с Москвой и рассматривать вопрос о предоставлении убежища дочери Сталина.
Светлана продолжала оставаться самой собой, и потому ее бегство не могло не наделать шума. Ни Вашингтон, ни Москва не могли заставить ее вести себя более сдержанно. Вижери был в свое время не прав, сказав, что она «променяла одну клетку на другую». Почувствовав дыхание свободы, Светлана Аллилуева не собиралась снова оказаться в условиях несвободы.
Бегство Светланы привело к переменам в советском правящем аппарате. Непосредственным козлом отпущения был сделан советский посол в Индии Бенедиктов. Три недели спустя после прибытия Светланы в Нью-Йорк был уволен в «почетную отставку» генерал-полковник председатель Комитета государственной безопасности Владимир Ефимович Семичастный.
Вместо него был поставлен более опытный и образованный Юрий Владимирович Андропов. Он был советским послом в Венгрии во время кровавого мятежа в 1956 году. После этого был назначен заведующим отделом ЦК КПСС по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран. Новый шеф КГБ говорил по-английски, побывал во многих восточноевропейских странах и в Северном Вьетнаме в 1962–1963 годах. 21 июня 1967 года он был избран кандидатом в члены Политбюро, а шесть лет спустя стал членом Политбюро. Андропов был тесно связан с Сусловым и Брежневым и осуществлял жесткий партийный контроль над КГБ. Он обладал, несомненно, большим опытом в международных отношениях, чем его предшественник.
После увольнения Семичастного необходимо было решить оперативные проблемы разведывательной деятельности; работа требовала организации разного рода экспертиз – лингвистической, культурологической, технической. Наиболее ответственной задачей было набрать новые кадры, и при этом избежать проникновения в их ряды «космополитов», которых больше всего опасалась партийная бюрократия с провинциальным мышлением. Семичастный был исполнительным, но второразрядным функционером, и под его руководством в работе КГБ произошел ряд крупных провалов, среди которых бегство Светланы было наиболее драматичным.
Весной 1967 года была разоблачена советская шпионская сеть, и девять советских агентов экстрадированы из Италии, Нидерландов, Бельгии, Греции и Кипра. В то же самое время ФБР открыто заявило о том, что были выявлены два ведущих агента КГБ, которые проникли в страну по поддельным паспортам, однако их сразу не задержали, а позволили под наблюдением продолжать выполнять свое задание. Один из них был Василий Можеков (Mozhehkov), имевший псевдоним «Кузнецов», второй работал под собственной фамилией. Подобные мало на что способные агенты действовали и в разведке в Индии. Госпожа Аллилуева, которая своим поведением доказала, что ее нелегко запугать, была искренней со своими друзьями и случайными знакомыми, особенно во время посещения Аллахабада. Только к местным коммунистам она относилась с презрением, встречаясь с ними на официальных приемах.
Светлана не пыталась скрыть свои чувства в отношении советского правительства и коммунистической бюрократии. Она была готова прибегнуть к помощи любого сколько-нибудь влиятельного политика, который помог бы ей остаться в Индии. Чем же, мог задать себе вопрос любой сторонний наблюдатель, занимались советские секретные службы, когда происходили все эти события? Разве в ее окружение не были внедрены информаторы? Или же советский посол Бенедиктов в Нью-Дели игнорировал все донесения из Аллахабада, Калаканкара, Варанаси и других мест, где госпожа Аллилуева высказывалась всегда предельно открыто?
Ошибки КГБ и советского Министерства иностранных дел сделали возможным побег Светланы. Бенедиктов совершил ошибку, вернув ей паспорт за два дня до ее запланированного на 8 марта возвращения в Москву. К тому же посол устроил столь многочисленный прием для советской военной делегации, что охрана оказалась не в состоянии проследить за Светланой и позволила ей покинуть территорию посольства.
Нерасторопность в действиях КГБ за рубежом была продемонстрирована снова 20 апреля 1967 года. Это случилось за день до прилета Светланы в Нью-Йорк. Сотрудник госбезопасности Василий Санько прибыл в США как шофер советской делегации в ООН. В 1954 году он принимал участие в попытке похищения некоей госпожи Евдокии Петровой в Австралии. Ее намеревались вывезти в Москву в качестве заложницы. Муж Петровой, сотрудник госбезопасности, передал австралийским властям сведения об агентурной советской сети в стране. Поскольку сохранилась старая фотография Санько, его легко могли опознать по прибытии в США. Хотя не было доказано прямой связи между прилетом Светланы и приездом агента КГБ, это показало, что сотрудники госбезопасности не могли решить простейшую задачу: развести во времени эти два события.
«Перебежчица Аллилуева» в 1967 году создала проблемы четырем правительствам. В действиях Светланы сквозило явное презрение ко всем бюрократическим проволочкам. Она вызвала дипломатический скандал в Индии, не обратила внимания на проклятия Москвы и поставила в неловкое положение Вашингтон. Все это свидетельствовало о том, что она ставила себя выше всех условностей; такое поведение присуще особам, которые считают себя великими и могущественными. Дитя Кремля по-прежнему ощущала себя дочерью вождя.
Глава 13. Во что она верит?
Светлана, вступая во вторую половину своей жизни и оглядываясь на четыре «потерянные» десятилетия, прожитые в Советском Союзе, не раз имела возможность поговорить о своих воззрениях с друзьями, с которыми познакомилась в Индии, Швейцарии и США. Официально она высказалась об этом в сделанных ею после приезда в Нью-Йорк двух заявлениях.
Она покинула Россию по личным и иным причинам. В основном она объясняла свой отъезд отсутствием свободы самовыражения в условиях господства коммунистической идеологии и потребностью в религиозной и творческой свободе. Смерть мужа Бриджеша Сингха, как пишет Светлана, «пробудила во мне дремавшие прежде мысли о жизни», и она «почувствовала, что не может больше терпеть и молчать». По мере того как копились события, ее чувство обиды к советскому режиму только крепло с годами, и особенно болезненным стал отказ властей разрешить ее выйти замуж за Бриджеша Сингха и уехать с ним в Индию. После его кончины советское правительство разрешило отвезти его прах на родину. Но, как сказала Светлана: «Для меня это было слишком поздно».
В сильных выражениях она высказала свое глубокое возмущение отношением «правительства и партии к нашему браку». Она была удивлена, что «в стране, где брак с иностранцем разрешен законом», ей было в этом отказано. Она добавила: «Я думаю, что это совсем не дело государства, и вся эта история окончилась трагически, потому что мой муж умер в Москве, и его смерть… сделала меня совершенно нетерпимой к вещам, к которым я относилась терпимо прежде».
Аллилуева вспоминала: «Когда я уезжала из Москвы в декабре 1966 года с прахом моего мужа Бриджеша Сингха к нему на родину в Индию, у меня было твердое намерение вернуться в Россию через месяц. Однако во время моего пребывания в Индии я решила, что не могу вернуться в Москву. Это было мое собственное решение, основанное на личных чувствах и переживаниях; я не следовала ничьим советам и рекомендациям.
Сильнейшая борьба происходила в моей душе все это время, потому что я должна была надолго оставить своих детей. Я делала все, чтобы заставить себя вернуться домой. Но все было напрасно…»
Госпожа Аллилуева затем задала себе этот вопрос: «Почему я уехала из России и приехала сюда просить вас о гостеприимстве?» На то было много причин.
«С самого детства меня учили, что такое коммунизм, и я верила в него, как и все мы, мое поколение. Но постепенно, с годами и обретаемым опытом, я начала думать по-другому. В последние годы мы в России начали думать, обсуждать, спорить, и мы уже больше не преданы слепо той идее, в которой были воспитаны. Вера также изменила многое во мне. Я воспитывалась в семье, где совсем не разговаривали о Боге. Но когда я повзрослела, я поняла, что невозможно жить без Бога в сердце. Я сама пришла к этому заключению без чьей-либо помощи или проповеди. Но это все изменило для меня, поскольку с того момента основные догматы коммунизма потеряли для меня значение».