Марта Сокол – Жена для Морозко (страница 1)
Марта Сокол
Жена для Морозко
Глава 1. Дом
Прикладываю ладонь к щеке Морозко, смотрю ему в глаза – синие, как зимнее небо, как лёд на реке в морозное утро. Он отвечает мне таким нежным взглядом, что сердце переполняется теплом, несмотря на стужу вокруг.
Но пальцы дрожат, когда я вспоминаю разговор Морозко со Сварогом – тот огненный рёв, ту угрозу, то пламя, готовое сжечь всё на своём пути.
– Но боги, – шепчу я, и голос срывается. – Боги же тебе сказали…
Боги дали ясно понять, что не потерпят от Морозко непослушания, не простят ослушания приказа. Они велели сослать меня к моему отцу-Кощею и оставить в Нави навечно. А Морозко должен был ждать новую хозяйку, забыть обо мне, продолжать свою службу, как ни в чём не бывало.
Морозко хмурится, его брови сдвигаются на переносице, и в глазах вспыхивает что-то упрямое, непокорное. Он отрицательно качает головой – резко, решительно.
– Никому я тебя не отдам, – говорит он твёрдо, и в голосе звучит непреклонность. – А спорить будут – пожалеть заставлю. Можешь не тревожиться, Дарнава. Я тебя укрою.
После этих слов он подводит меня к коню – белому, высокому, чьи глаза горят как рубины в темноте. Помогает взобраться в седло – осторожно, придерживая за талию, потом садится сзади, обнимает меня, прижимая к себе.
И в это время вокруг нас поднимается метель.
Настоящая, могучая, древняя.
Она взмывает в небо столбом, закручиваясь вокруг нас защитным коконом, скрывая от всех глаз – божеских и людских. Снежная стена вырастает на десятки метров вверх, ветер воет так громко, что заглушает все остальные звуки. Даже страшно видеть эту силу Морозко, осознавать её масштаб. И в то же время волнительно, трепетно, потому что вся эта мощь направлена на то, чтобы защитить нас обоих.
Прислоняюсь спиной к его груди, чувствую исходящее от Морозко тепло – живое, настоящее, человеческое. И мне становится приятно, почти радостно от мысли о том, что он по-настоящему живой, по-настоящему тёплый только рядом со мной. Меня единственную из живых он не может заморозить, не может навредить прикосновением.
Его ладони тёплые – почти горячие в сравнении с морозным воздухом. Ими он накрывает мои руки, сплетает наши пальцы и пришпоривает коня лёгким движением ног.
Тот срывается с места, бросается прямо в самое сердце метели, но стихия ничего не может нам сделать, потому что Морозко – её сердце, её центр, её повелитель и воплощение. Метель расступается перед нами, образуя коридор, безопасный проход сквозь бушующий хаос.
Ветер ревёт вокруг, поднимая в воздух вихри снежной пыли, скрывая нас в недрах бури от всего остального мира. Это разом и красиво, и торжественно, и немного похоже на древний обряд, как венчание стихий.
А ещё я чувствую – всем сердцем, всей душой – что нахожусь там, где хотела бы быть, где должна быть. Не в своём старом доме с его пустотой и одиночеством после смерти родителей. И уж тем более не у Кощея, в царстве мёртвых, где мне уготована роль наследницы престола Нави. А рядом с тем, кого действительно полюбила – всем сердцем, без оглядки, несмотря ни на что. Пусть он и воплощение по-настоящему опасной для всего живого стихии, пусть его прикосновение несёт смерть любому смертному.
Но уж видно, у меня такая судьба.
Не могла дочь Морены, богини перерождения и зимнего покоя, найти себе в женихи кого-то попроще, поспокойнее. Кого-то из обычных людей, кто предложил бы ей тихую, размеренную жизнь.
И пусть боги против нашего союза, пусть Сварог грозит карой. Даже они, со всей своей силой и властью, нас с любимым не разлучат.
Крепче прижимаюсь к Морозко, и он в ответ сильнее обнимает меня, прижимает к себе, и мы скачем сквозь метель.
Путь до терема кажется мне близким, почти мгновенным, потому что Морозко рядом – его тепло, его сила, его присутствие делают время каким-то другим, более текучим. Мне совсем не хочется разлучаться с ним, не хочется, чтобы эта поездка заканчивалась, чтобы приходилось думать о том, что будет дальше.
Нас со всех сторон защищает метель – плотная, непроницаемая стена из снега и ветра. Такое чувство, что ни один враг на свете не сможет к нам подобраться, не проникнет сквозь эту завесу, созданную самим духом зимы. И это ощущение безопасности, защищённости, которое я испытываю в его объятиях, дороже любых сокровищ.
Метель лишь немного ослабевает, когда вдалеке показывается терем – знакомый силуэт с резными башнями, с дымящейся трубой, с тёплым светом в окнах.
Морозко первым спрыгивает на землю – легко, одним движением – и протягивает мне руки, помогает спуститься, осторожно ставит на снег.
Мы оказываемся в шаге друг от друга, почти вплотную, и моё сердце замирает в груди от близости, от того, как он смотрит на меня. Кажется, сейчас он наклонится и поцелует – наконец-то, после всего, что произошло.
Но Морозко в последний момент оглядывается назад, смотрит на небо, и резко поднимает посох, приказывая снегу встать стеной вокруг терема.
Действительно – около дома поднимается настоящая метель, плотная завеса, так что почти ничего не видно дальше нескольких шагов. Небо скрывается за белой пеленой.
– Вот, – говорит он, повернувшись ко мне обратно, и в голосе звучит удовлетворение. – Непобедимый защитник.
И улыбается мне – светло, тепло, с какой-то мальчишеской гордостью за свою работу.
Смотрю на Морозко, не в силах оторвать взгляд. Щёки его раскраснелись от напряжения и холода, глаза горят ярким огнём – писаный красавец! Настоящий князь зимы, могучий и прекрасный.
Поднимаю взгляд наверх – всё небо тоже затянуло белым, плотным покровом из снега и облаков. Становится ясно, что боги нас обоих не увидят сквозь эту завесу, не узнают, где мы и что делаем.
– Не бойся! – говорит Морозко, аккуратно беря меня за руку и сплетая наши пальцы. – Коль хотят, чтобы я служил им, пускай и мне послужат!
– Что ты сказал им? – тихо спрашиваю я, сжимая его ладонь.
– Что пока не разрешат нам пожениться, больше не буду слушаться приказов! – отвечает он, и на лице читается непреклонность.
Он действительно это сделал. Бросил вызов самим богам ради меня.
– А Кощей? – так же тихо говорю я, и страх сжимает горло. – Он же не оставит всех в покое…
Морозко на мгновение хмурится, морщит лоб, обдумывая ответ. Потом наклоняется ближе и говорит тише, чтобы только я слышала:
– Не должен уж больше он прорваться сквозь границу. Скоро весна, граница совсем чёткая станет, непроходимая. Не беспокойся – её всё равно будет стеречь моя рать до первых лучей вешнего солнца. А там они с последним снегом растворятся.
Улыбаюсь ему, стараясь поверить, что всё будет хорошо.
Морозко крепче сжимает мою руку и ведёт к терему – медленно, не спеша.
Но в глубине души задаю себе вопрос, который не даёт покоя: а что будет следующей зимой, если боги так и не согласятся благословить наш союз? А весной? Ведь силы Морозко ослабеют с уходом холодов, метель больше не сможет нас защищать.
– А если они… – произношу я вслух, когда мы подходим к крыльцу терема. – Если не пожелают благословить нас? Что тогда?
Морозко останавливается, крепче сжимает мою руку и оборачивается ко мне. На лице решимость, в глазах огонь.
– На север тебя увезу! – говорит он твёрдо. – Туда, где моя настоящая земля, где я правлю безраздельно.
Его глаза блестят от этой мысли.
У меня перехватывает дыхание. Ведь там та страна, которой Морозко правит, но не может ей по-настоящему владеть в человеческом обличье, не может прикоснуться к её красоте без разрушения.
«И мы больше не вернемся в Берендеево царство», – читаю я между строк его слов, понимаю невысказанное.
Немного страшно становится за людей, которые останутся без защиты Морозко. Но что же теперь делать – к Кощею возвращаться, что ли? Умирать, чтобы стать наследницей престола Нави?
Киваю – медленно, принимая это решение.
Мы вместе с Морозко поднимаемся на крыльцо и заходим в дом.
Порыв морозного ветра врывается следом за нами – ледяной, яростный – и тут же задувает огонь в очаге. Пламя гаснет мгновенно, будто его водой залили. Дверь с грохотом хлопает за нашими спинами.
Бросаю удивлённый взгляд на Морозко.
Тот морщится, и на лице читается горечь.
– Забрал Сварог своё благословение, – хмуро произносит он, глядя на погасший очаг.
Без огня терем снова станет ледяным. Морозко снова начнёт превращаться в метель.
– Это ничего, – вдруг говорю я, и в голосе появляется уверенность.
Вынимаю из-за пазухи кольцо Морены – маленькое, серебряное, тёплое от моего тела.
Смотрю на него – на узор из переплетённых рун на ободке, на тёмный камень, который переливается в полумраке терема. А потом показываю Морозко, протягивая на открытой ладони.
– Сорока сказала, что с ним я сумею колдовать, – объясняю я. – Раз уж сделал ты меня своей хозяйкой и… невестой…
Морозко вдруг оживляется – в глазах вспыхивает надежда. Он быстро проходит к очагу, опускается на колени перед холодными углями.
– То научи меня, как огонь развести! – говорю я, подходя к нему и тоже опускаясь рядом на колени. – Наверняка ты заговоры знаешь. Древние, настоящие.
Морозко смотрит на меня долго, изучающе. Потом медленно кивает.
– Знаю, – отвечает он. – Морена меня многому научила, когда я был совсем молод. Научу и тебя.
Берёт мою руку с кольцом, поднимает к своим губам и целует костяшки пальцев – нежно, благоговейно.