Марта Сокол – Мой ужасный профессор (страница 15)
Я быстро обыскиваю стол, шкаф, даже заглядываю под подушки, лежащие на софе – пусто.
– Где же… – шепчу в отчаянии.
А потом поднимаю руки и гляжу на собственные ладони. Ну давай, кровь Дарквудов, действуй! Ты же делаешь меня хранительницей артефактов!
Ничего.
Я готова взвыть, но тут посреди отчаяния мне вспоминается то, что в некоторых туалетных столиках благородных дам иногда делают потайные ящики. Моя бабка, Виктория, была гениальным техномагом, первой женщиной-техномагом, если быть точной. И, пожалуй, умение ладить с механизмами – единственный доставшийся мне от нее талант. Поэтому профессор Артон единственный во всей академии, кто вообще замечает мое существование.
Я бросаюсь к изящному столику у окна, провожу пальцами по резным узорам, пытаюсь нащупать хоть слабый след магии – и наконец слышу тихий щелчок.
Открывается маленький ящик. Внутри лежит синяя склянка, теплая на ощупь, будто живая, обмотанная платиновой прядью Люцину.
Фу! Стряхиваю волосы. Наверняка это какая-то дурацкая деталь колдовства.
Я хватаю склянку, но в этот момент…
– Марла, ты что там копаешься? – за дверью раздается голос Люцины.
На миг я цепенею, а потом руки начинают работать сами. Подскакиваю к дверям и подпираю их изящным стульчиком.
– Марла?!
Створка прогибается от удара. Выдыхаю, отступая на шаг.
Вспе-таки мне повезло, что сейчас Безлунье. Большинство вампиров все равно что дети малые и только вполовину сильнее человека. В любой другой день она вышибла бы эти двери одним ударом.
Для верности вставляю между створками серебряный нож. Это ослабит ее магию.
– Кто там?! – Люцина бьет с удвоенной силой, а потом начинает орать. – Грабитель! На меня напали!
Не пройдет и нескольких минут, как ее вопли услышит дневная стража и поймает меня на горяченьком. Верчу головой по сторонам. Что же делать?
В поле зрения попадает зашторенное окно, к которому я и бросаюсь. Распахиваю стекла и выскользываю наружу, цепляясь за плющ. Сердце бешено колотится под горлом, а в кармане мерцает проклятая склянка с любовным зельем.
Наверху начинается переполох и я разжимаю пальцы, понимая, что до моего обнаружения осталось всего ничего. И если Люцина из-за моей глупости снова будет грозить сестре, я этого не выдержу.
Лучше даже грохнуться прямиком в ядовитые розы.
Что и происходит.
Тьма! Как же больно.
Глава 9.3
В глазах мутится от боли, а передо мной плывут синие круги, перемежающиеся с белыми звездочками. Зачем я это сделала? Теперь ведь не только придется кормить собой летучих мышей за покушение на имущество благородной, но и идти в лекарское крыло.
Вытаскиваю из кармана проклятое зелье. Надо скорее избавиться от него.
На дне склянки виднеются мелкие руны. Там что-то про власть чистокровных.
Пальцы почти не шевелятся.
– Тьма, – шепчу.
– Ты совсем рехнулась? – раздается сверху, а потом кусты передо мной раздвигаются.
– Вейланд? – я даже немного прихожу в себя, увидев в проплешине лицо друга.
Он протягивает мне руку.
– Поднимайся. Живо!
Слушаюсь. Тело болит и ломит, но, к счастью, моя вампирская кровь уже помогла залечить часть увечий. Я восстанавливаюсь конечно же не так быстро как чистокровный, у которого уже не осталось бы ни одной царапины, но идти уже могу.
Вейланд подставляет мне плечо и помогает выйти из-под высокого кустарника.
– Что ты здесь делаешь? – шепчу я.
– И почему когда я услышал, что вся дневная стража махнула в сад под окнами элитного корпуса, я сразу подумал про тебя? – отвечает вопросом на вопрос.
– Их много, да?
Вейланд отрицательно мотает головой.
– Да все шишки разъехались же, большая часть спит в казарме.
– Только не Люцина в этот раз…
Вейланд смотрит на меня.
– Если честно, я видел как ты влезала в окно. Решил утром прогуляться, пока солнечные лучи не палят. И вот… Я дал бы тебе подзатыльник, если был бы рядом!
Мы заворачиваем за угол и прячемся в старой каменной беседке, где Вейланд прижимает меня к стене, распыляя вокруг нас порошок, который позволяет слиться с тенями – недаром у него по алхимии высший балл. Я открываю склянку, блокирующую запах и использую остатки зелья Лоры.
– Алиса Дарквуд, что тебя нашло? – серьезно вопрошает друг. – Люцина, она же тронутая. Она разорвет тебя на кусочки, а ты сама еще и лезешь на рожон!
Тогда я достаю склянку с любовным зельем из кармана.
– Это еще что? – кривится Вейланд.
– Выпьешь и влюбишься в Люцину.
– Фу! – морщится он, а потом поднимает брови. – И… и что? Пускай кого-нибудь охмуряет, тебе какая разница? У Люцины все равно к окончанию академии будет богатый и знатный муж и она скорей всего его задушит, за то, что капризы не исполняются как велено, – хмыкает Вейланд в конце.
– Каин Велентар…
Вейланд наклоняется ближе.
– Каин Велентар что?
Прокручиваю склянку в руке и произношу медленно:
– И так меня ненавидит, а если она прикажет ему задушить, например, Лору… – до меня наконец начинает доходить, какую глупость я сделала и как сильно рисковала.
Вейланд принимает из моих рук склянку и начинает покручивать ее, глядя на свет сквозь темно-синюю жидкость, как делают алхимики.
– Тьма, да это древнее колдовство, – произносит Вейланд. – У нас не преподают такие руны. Она не могла это сделать без гримуара. Где он?
И тут я понимаю, что беспокоило меня всю дорогу: я украла зелье, но забыла забрать у Люцины рецепт. Безлунница продлится еще двое суток и за это время мерзавка создаст новое.
Все было бесполезно. Бессмысленно.
– Алиса, ты в порядке? Ты побледнела.
Сглатываю.
– Гримуар остался у…
Вейланд напрягается.
– Теперь она его точно перепрячет.
– Надо что-нибудь придумать, – бормочу я.
Друг выдыхает, возвращая мне зелье.
– Вариант конечно странный. Я бы даже сказал безумный. Что если ты дашь это Велентару раньше, чем она?..