Марта Сокол – Мой ужасный профессор (страница 17)
Лестница внезапно сдвигается. Я вцепляюсь в полку, едва не падая.
Каин поднимает бровь и смотрит на меня, как на назойливую муху – глупую, но безобидную.
– Я не освобожу тебя от работы, Дарквуд, даже если ты сломаешь шею, – говорит он равнодушно.
Я снова чихаю.
Солнце за окном становится ярче, пробиваясь сквозь шторы.
И вдруг Каин морщится. Его пальцы непроизвольно сжимаются, губы подрагивают. Солнечные руны. Они болят сильнее всего в полдень.
– Профессор… – мой голос звучит неуверенно, почти жалко.
Он резко выпрямляется. На его лице – холодная маска. Похоже, он ненавидит показывать слабость при других.
– Что, Дарквуд?
– Вы… могли бы просто попросить мою кровь, – шепчу.
Он замирает. Губы дрожат – то ли от злости, то ли от чего-то еще.
– Если бы я хотел твоей крови, ты бы уже истекала ею, – его голос ледяной.
А потом, неожиданно легко:
– Сними-ка мне с полок отчеты о паровых двигателях. И поживее. Я скоро вернусь.
Он встает и двигается к двери.
– Кстати, в чайнике Ночной эликсир. Налей себе, а то выглядишь ужасно.
Дверь захлопывается.
Я спускаюсь, беру нужные книги и подхожу к столу. Над ним дымится маленький чайник, подвешенный над магическим пламенем. Аромат сладкий, с нотками черной розы.
Повсюду – газеты, чертежи, свитки.
И одна-единственная чашка. Его чашка.
Я не решаюсь к ней прикоснуться.
Вместо этого взгляд скользит по его записям. Он же не прятал их.
1. «Конклав»
«Малкар превратил Ноктхейм в оплот консерваторов» (подчеркнуто красным).
«Он вымарал из учебников все упоминания о реформах Виктории».
2. «Техномагические трактаты»
«Люди, очевидно, превзошли вампиров: паровые механизмы, свет без огня, оружие, ранящее даже чистокровных. Будущее за ними, как она и предсказывала».
3. «Газеты и памфлеты»
Отчеты о восстаниях полукровок. Дарквудов везде изображают исчадиями ада, а меня – «жертвой их коварства».
4. «Дневники профессоров»
«Стены Академии 300 лет питались моей силой, защищая тех, кто бросил меня в подземелье. Моя тюрьма стала их щитом».
5. «Слухи о Спящем»
«В крестьянских сказках я – проклятый принц, который вернется, чтобы спасти угнетенных. В аристократических кругах – безумец, чье имя запрещено произносить».
И на последней странице – засушенная черная роза из сада, где Виктория в последний раз целовала его… перед тем, как вонзить нож.
Он изучает мир, как полководец перед битвой.
Я слышу голоса на лестнице – профессор Артон задержал Каина, пытаясь оправдаться за голема.
Вскоре входит и сам Велентар, он садится за стол и как ни в чем не бывало продолжает работу. Я понимаю, что похоже, поспать мне сегодня не удастся.
Столовая Академии Ночи этим вечером гудит от непривычного оживления. После недели скудных пайков наконец завезли свежие овощи – горы золотистой репы, темно-бордовой свеклы и, о чудо, еще теплые булочки с тмином. Сюда сбежались все полукровки чтобы наконец-то попировать.
Я сижу в углу, разминая пальцами мягкий хлеб, но не могу заставить себя есть.
Все вокруг смеются, болтают, наслаждались моментом покоя.
А я слежу за Каином.
Потому что знаю – Люцина что-то затеяла.
– Чего такая хмурая? – Вейланд садится рядом, сжимая в руках две булки. Увидев мое выражение лица, он протяжно тянет: – А-а-а…
Я отворачиваюсь. Пусть думает, что это я подсыпала зелье. Не хочу объяснять.
В этот момент Каин поднимается со своего места.
Тишина распространяется по залу волной – сначала замолкают ближайшие столы, потом дальние, пока весь зал не замирает, уставившись на него.
Он стоит, слегка склонив голову, будто собирается произнести тост.
– Я очень благодарен академии, – его голос мягкий, почти дружелюбный, но в глазах читается что-то другое, – и лично ректору Венту за столь теплый прием.
Ректор, сидящий по левую руку от Каина, напрягается.
– Ваши студенты… – Каин медленно обводит взглядом зал, – настоящие сокровища. Такие любознательные. Такие… изобретательные.
Мои пальцы впиваются в скамью. Он что-то задумал. Настоящий Каин никогда бы не стал так слащаво льстить.
– В знак благодарности, – продолжает он, – я хочу провести Эрэваль-тан.
Гул восхищения прокатывается по залу. Ректор побледнеет от неожиданности.
– Со мной, профессор? Но это…
– Не скромничайте, Азраэль, – Каин уже поднимает кубок, дружески взяв ректора за руку. – Вы прекрасно управляли академией в мое отсутствие.
Мой взгляд перемещается к Люцине.
Она сидит, словно парализованная, ее пальцы судорожно сжимают край стола.
– Нам следует обменяться кубками, – напоминает Каин правило ритуала, и в его глазах мелькает что-то хищное.
Тут я понимаю.
Люцина подмешала зелье в кубок Каина.
А теперь его выпьет ее отец.
Каин смотрит прямо на нее, и в его взгляде читается ледяное удовлетворение.
– Конечно, конечно, – ректор тянется за кубком Каина, но тот внезапно отстраняется.
– Сначала проверка, – улыбается Каин. – В наше время даже с друзьями нужно быть осторожным.
Он снимает с шеи серебряную цепочку и опускает ее в кубок ректора.