Марта Сокол – Мой ужасный профессор (страница 18)

– Здесь все чисто. О!

Ректор вдруг пошатывается и неловко задевает рукой кубок Каина. Тот ловко ловит Азраэля за локоть, но жидкость уже разлита.

Я бы поклялась – Каин сам толкнул ректора.

– Ничего страшного, – успокаивает он Азраэля. – Принесут новый.

Его взгляд снова находит Люцину.

Она выглядит так, будто вот-вот потеряет сознание.

Когда кубки наконец подняты под одобрительный гул зала, Каин произносит, обращаясь ко всем, но глядя только на нее:

– Никогда не знаешь, как твои сегодняшние поступки отразятся на близких. Поэтому… стоит думать наперед.

Он делает паузу, давая словам проникнуть в самое сердце.

– Кстати, – добавляет Каин уже веселее, – я беру под свой контроль запретную библиотеку. Недавно я сверял опись… и кое-чего не хватает.

Лед пробегает у меня по спине.

– Надеюсь, студенты не заставят меня искать пропажу лично. Гримуар должен вернуться на место к утру.

Его тон легкий, почти шутливый.

Но Люцина выглядит так, будто только что получила смертный приговор.

Каин садится, и в зале снова шумят разговоры.

Только Вейланд, наблюдавший за мной, шепчет:

– Ты… не использовала зелье? – шепчет Вейланд.

Качаю головой.

– Нет.

– Тогда почему он…

– Он знал с самого начала, – произношу, глядя на Каина. – Он просто ждал подходящего момента…

Он выжил в битвах Конклава. Идеальное оружие, но почему-то проиграл Виктории.

В этот момент Велентар останавливается рядом с нами. Я задираю голову. Каин выглядит одновременно грозным и изящным. Не бояться его глупо, не восхищаться – странно.

– Тебе нужно отработать стойку, Дарквуд, – говорит профессор в полголоса. – Не забывай.

И уходит, оставив меня в полнейшем недоумении. Что это было?

Глава 10. Интерлюдия 3. Меч Конклава

Металлический колокольчик под потолком звенит резко, прерывая размышления Каина. Он откладывает перо, чувствуя, как уголки его губ непроизвольно подрагивают.

«Они собирают ученый совет… и это будет интересно», – констатирует он про себя.

Страх преподавателей витает в воздухе – плотный, сладковатый, как запах старой крови. Каждый из профессоров знает: триста лет Каин кормил эти стены собой, питая нерушимый барьер. И теперь каждый боится мести за столь долгое молчание о тайне академии.

Каин встаёт. Черная мантия, сшитая по древним лекалам, обтекает его плечи безупречными складками. Он поправляет манжеты, задерживая взгляд на своём отражении в стекле книжного шкафа.

«Совсем другой век», – думает он, собирая со стола заранее сложенные свитки. «Мягче. Наивнее. Они теперь подливают в кровь любовные зелья вместо ядов».

Сознательно затянув паузу, Каин выходит в коридор. Пусть преподаватели побоятся его опоздания. Пусть пошепчутся за его спиной – так им легче будет принять то, что Велентар приготовил.

Мантия развевается, как живая тень. В теле – непривычная лёгкость, лишь солнечные руны на запястьях напоминают о себе едва заметным зудом. Но это мелочь по сравнению с тем, что он чувствовал раньше.

Холод, который оставался после того, как кровь еженощно покидала его тело, чтобы создавать вокруг академии барьер. Боль от наносимых солнцем ран, стоило только светилу показаться над землей.

Каин даже останавливается, вспоминая об этом.

«Забавно», – Велентар отмечает необычную мысль. «Я… наслаждаюсь новой жизнью. Той жизнью, что подарила Виктория».

Мысль неожиданная. Каин видел, во что превращались другие, заточенные в камне на века. Раньше не было замка, стены которого не кормились бы кровью скованных в подвалах врагов. Все дело в искаженном Викторией заклятии – заключение показалось Велентару кошмарным сном, от которого он все не мог проснуться, а не реальностью.

Он вернулся хоть и ослабевшим, но вменяемым. И точно знал, кто его враг.

Девичье хихиканье из-за угла возвращает профессора к действительности. Каин не поворачивает головы, но замечает мелькнувшие вдалеке силуэты.

«Предмет девичьих грез», – усмехается он про себя, прикрыв глаза, как сытый кот на солнце. «Когда-то меня боялись. Ненавидели или фанатично служили. А теперь… мечтают провести томный вечер наедине».

Это… мило.

Лунный свет, пробиваясь через витраж, рисует на его лице причудливые узоры. Каин замирает на мгновение.

«Это тот мир, о котором ты мечтала, Виктория. Мир, за который стоило умереть. Только вот ты не спрашивала, готов ли я на такие жертвы».

Очевидно, что нет.

Его пальцы непроизвольно сжимаются в кулак, вспоминая вес Песни Полуночи, верного клинка.

– Я ненавижу тебя, – шепчет он, обращаясь к воспоминанию о женщине, которая похитила его жизнь. – Но твой дар… приму.

Поправив свитки под мышкой, Каин продолжает путь. Его улыбка напоминает оскал хищника, готовящегося к прыжку.

В Лунном зале собрались все, кто имеет звание профессора – двенадцать фигур. Каин – тринадцатый.

Ему надлежит занять кресло легендарного основателя – Эревана Дар’Морвина, погибшего, так и не увидев завершения строительства академии. Теперь профессорам иногда является его дух, чтобы поругать их за недочеты.

Каин входит, легко толкая полотно двери от себя.

«Старый соратник не огорчится», – думает он. Как никак, его дело завершал сам Велентар, побросав другие важные задачи.

Азраэль тут же отодвигает свободное кресло – его спинка чуть выше, чем у других членов профессорского кружка.

Каин наклоняет голову в знак приветствия, желая показать, что сегодня он пришел не как легенда, а как равный.

Меж тем теплый свет хрустальных светильников мягко ложится на темное дерево стен. Луна сквозь витражи рисует на полу причудливые узоры.

Профессора за столом напрягаются – их пальцы сжимают перья, дыхание становится более частым.

Каин позволяет себе действовать не торопясь. Укоренившиеся за годы привычки так просто не выбьешь. Он все еще хищник и получает удовольствие от схватки.

Дверь тихо закрывается за его спиной.

Велентар с подчеркнутым любопытством окидывает взглядом убранство: дубовый стол с живой текстурой, глубокие бархатные кресла, портреты прошлых ректоров в золоченых рамах. Его взгляд скользит по чайному сервизу – серебряный чайник с тонизирующим отваром все еще дымится над свечой.

«Как мило, они обсуждали меня, попивая что-то, что позволит не сомкнуть глаза. В былые времена это был бы эликсир, с которым готовятся к битве», – думает он.

Они совсем не стоят того, чтобы их пугать.

– Прошу простить мое опоздание, – голос Каина звучит дружелюбно. – Я должен был достать кое-что из запретной библиотеки.

Велентар подходит к столу, намеренно выбирая плавные, неторопливые движения. Ни резкости, ни угрозы – только спокойная уверенность.

Профессор Артон сейчас молчит, уставившись на свои записи. Ректор Вент сидит чуть прямее обычного, его пальцы барабанят по столу.

Каин улыбается – не оскалом хищника, а легкой, почти светской улыбкой.

– Я пришел с предложением, – говорит он и раскладывает на столе несколько пергаментов с картами.