Марта Геллхорн – Лицо войны. Военная хроника 1936–1988 (страница 67)
Каждый погибший заслуживает, чтобы его помнили и оплакали; никого из них нельзя использовать в пропагандистских целях. На мой взгляд, число погибших и так слишком велико; меня радует, что погибло не так много, как могло бы. (Любые военные потери трагичны сами по себе, их не надо преувеличивать.) Но я сразу принимала заявления арабов, даже если они противоречили тому, что мы видели собственными глазами. Я проверяла больницы, разговаривала с главами арабских городов, простыми жителями, муллами, сотрудниками БАПОР, исследовала зоны боевых действий, чтобы увидеть реальные последствия в городах, поселках, деревнях, лагерях беженцев.
От Англии на западе до Японии на востоке люди, заставшие войну, помнят ужас воздушных бомбардировок. Такую войну и агонию, которую она вызывает, хорошо знает народ Вьетнама. Бомбы массово уничтожают мирных жителей вместе с их жилищами. За всю Шестидневную войну израильские ВВС сбросили от 10 до 15 легких бомб на одну гражданскую цель – сирийский гарнизонный город Эль-Кунейтра.
Эль-Кунейтра (население 30 000 человек) находилась на укрепленных Голанских высотах, сразу за «ближневосточной линией Мажино». Израильская армия и ВВС атаковали эти позиции и Эль-Кунейтру на пятый день войны. Сирийские деревни, расположенные ниже по склону, между военными опорными пунктами, эвакуировали до начала сражения. Маловероятно, что командование сирийской армии в своем мини-Пентагоне, штабе на окраине Эль-Кунейтры, не отдало приказ эвакуировать из города семьи военнослужащих. К тому времени, как израильская армия вошла в Эль-Кунейтру во второй половине шестого и последнего дня войны, город был уже пуст.
Израильские ВВС дважды проводили операции в районах, населенных мирными жителями. Израильские самолеты оказывали непосредственную поддержку пехоте, сражавшейся на холмах за Иерусалимом и на дороге к городу Газа. Никто не отрицает, что ВВС действовали точно; бомбы не падали беспорядочным потоком на беспомощных граждан вдали от военных целей. После бомбардировок мирным жителям обычно приходится жить на поле боя, под огнем артиллерии, когда на соседних улицах и в их домах солдаты воюют друг с другом. На Западном берегу Иордана мирные жители сконцентрированы в Иерусалиме, девяти небольших городах, 20 лагерях беженцев и примерно в 350 сельских поселениях. Война длилась 70 часов. Иорданский легион и израильская армия вели бои только в трех населенных районах: в Иерусалиме, в основном на окружающих холмах (число погибших гражданских – 25 человек); в приграничном городе Калькилия (15 человек); в деревне Ябад (16 человек). Также в ходе боевых действий погибли мирные жители в Дженине (2 человека), Наблусе (19 человек), Тулькарме (30 человек), Рамалле (2 человека), Вифлееме (7 человек) и деревне Бейт-Мерсем (1 человек). Ни один лагерь беженцев не пострадал. Израильские потери среди гражданского населения пришлись в основном на Западный Иерусалим (15 человек), в остальных зонах боевых действий погибло в общей сложности 8 человек. Артиллерийский огонь уничтожил имущество и поля израильтян, но бóльшая часть людей смогла укрыться в убежищах.
В секторе Газа гражданское население проживает в трех городах, восьми лагерях беженцев, а также в бесчисленных одиночных фермерских домах и скоплениях домов. В течение примерно 28 часов войны израильская армия и объединенные отряды Армии освобождения Палестины[131] и Египта вели бои вдоль дороги, ведущей от южной границы сектора к южной части города Газа. Ни один лагерь беженцев не пострадал. Я наблюдаю за военными разрушениями, вижу данные из больниц, разговариваю с беженцами и прихожу к выводу, что максимально вероятное число погибших мирных жителей – 10 человек.
Примечательно, что ни египетское, ни сирийское правительства не заявляли о гибели мирных жителей, когда огласили данные о боевых потерях.
Самая тяжелая битва шла в Синайской пустыне, вдали от всех мест, где жило гражданское население. Город Эль-Ариш, расположенный на краю Синайской пустыни, вне зоны боевых действий, не пострадал. Население города Эль-Кантара на Суэцком канале, в который израильтяне вступили на шестой день войны, почти полностью эвакуировали. В районе въезда в город со стороны пустыни видны следы пуль, выпущенных из стрелкового оружия. На Голанских высотах израильские и сирийские войска в течение 38 часов вели бои за военные позиции, огневые точки, бункеры, траншеи и три пустые деревни между этими укреплениями. Первые свидетели и более поздние наблюдения показывают, что во время боевых действий гражданских лиц в соответствующих районах не было, а после прекращения огня примерно 300 мирных жителей вернулись в свои дома в Эль-Кунейтре, местное друзское[132] население также вернулось в свои деревни.
Возможно, но, к счастью, не слишком вероятно, что еще примерно 50 гражданских погибли в поврежденных частных домах и изолированных зданиях вдоль некоторых дорог на Западном берегу Иордана и вдоль главной дороги Газы. В целом же подход к этой войне прекрасно объяснил 19-летний израильский солдат, автостопом возвращавшийся на свои позиции на Западном берегу:
– Генерал говорит, что мы воюем с армиями, а не с народами, и каждый солдат это понимает.
Шестидневную войну вели между собой армии, людям повезло оказаться от нее относительно далеко.
К счастью, израильтяне не подвержены воздействию пропаганды. Она порождает ненависть, а ненависть порождает убийства. Возможно, со временем и арабы на контролируемой Израилем территории решат, что мир приносит больше пользы, чем пропаганда. Есть обнадеживающие признаки: Вифлеем – веселый и шумный город, полный израильских туристов, а израильтяне не могут протиснуться в свой муниципальный бассейн в Иерусалиме, потому что он полон арабов.
Почему бежали палестинцы
Между Иерихоном и неприятной молочно-голубой гладью Мертвого моря, недалеко от моста Алленби через реку Иордан, стоят четыре лагеря палестинских беженцев[133]. Вокруг зеленая долина с апельсиновыми рощами и полями; за долиной – горы, разъеденный эрозией серый известняк; сейчас лето, и на всех тяжкой ношей ложится жара. При словах «лагерь беженцев» в воображении возникает картина своего рода небольшого агеря Бельзен[134]: полчища голодных, не занятых работой людей загнаны за колючую проволоку. Эти лагеря совсем не такие – это обычные бедные арабские деревни или маленькие городки, не похожие друг на друга, как и дома в них. Если у беженцев хватает земли, чтобы посадить деревья, вырастить виноградники и цветы, лагерь выглядит приветливым и пригодным для жизни; если места нет, лагерь похож на трущобы. Но у местных жителей есть серьезное преимущество: БАПОР помогает палестинским беженцам, обеспечивая их самым необходимым. Другим арабам такая забота и не снилась.
Самый большой лагерь беженцев в Иордании Акабат-Джабер расположен недалеко от Иерихона на территории в 2,8 квадратных километра. Это удобный городок, в нем есть девять школ, 323 магазина, разнообразные кафе, почта, спортивные площадки, больница, мечети и, что самое важное, 232 крана с неограниченным количеством чистой воды. Как и во всех лагерях, дома и их маленькие внутренние дворики построены из «глиняных кирпичей», что со скорбью подчеркивает БАПОР. На самом деле глиняный кирпич – это саман, вполне традиционный строительный материал для небогатых арабов, мексиканцев, вьетнамцев и других людей, живущих в жарком климате; через него хорошо проходит воздух, и внутри таких домов легко дышится.
Акабат-Джабер и соседние лагеря под Иерихоном сейчас превратились в города-призраки, хотя, вероятно, большинство жителей вернутся обратно. За пределами лагерей больше нигде на Западном берегу Иордана не наблюдался массовый исход, и это подозрительно. Ведь в этой долине не был слышен даже отзвук стремительно закончившейся войны. Глава лагеря, сам палестинский беженец, – полный мужчина холерического склада, влиятельный администратор БАПОР, которого, как я помнила по своему визиту многолетней давности, люди боятся и слушают. Почему он не предотвратил паническое бегство? Мы посчитали, что, должно быть, произошло что-то серьезное, из-за чего людям пришлось сняться с насиженных мест.
– Нет, нет. Бой длился час, не больше, – сказал начальник лагеря. – Здесь ничего не было. Нет, нет, израильская армия сюда вообще не приходила; всё в порядке; все верно. И запасов у нас хватает. Никаких проблем.
Получается, война сюда, по сути, не дошла и почти сразу же наступил мир, так почему палестинцы бежали?
– Люди болтают всякое, – ответил начальник лагеря. – И у нас ходило немало слухов. Их распространяли политические активисты, говорили, что всех молодых мужчин убьют. И по радио передавали, что это не конец, а только начало, поэтому многие думают, что, возможно, война будет долгой, и хотят перебраться в Иорданию.
Когда мы проходили мимо кафе, там сидела группа угрюмых молодых людей, пытавшихся настроить приемник на Каирское радио, оно же «Голос арабов». Возможно, Каирское радио и все, за что оно выступает (то есть политика арабского национализма и пропаганда), и есть причина, почему беженцы безумным потоком хлынули во второе изгнание за реку Иордан. Им не угрожала война, им не пришлось покидать разрушенные дома. Всего на Западном берегу Иордана расположено 20 лагерей беженцев БАПОР; ни один из них не был затронут войной, ни один беженец не был убит. (Мои наблюдения подтвердило заявление главного представителя БАПОР на Западном берегу, сделанное 4 июля в деревне Каландия.)