Марта Геллхорн – Лицо войны. Военная хроника 1936–1988 (страница 68)
Судя по тому, как расположены лагеря беженцев, в девяти из них войну нельзя было ни услышать, ни увидеть. Но и в остальных случаях война быстро пронеслась мимо, боевые действия шли возле дорог, и все-таки беженцы отправились к Иордану. Их второе изгнание вдвойне печально, потому что совершенно бессмысленно. Вновь они бросили дома, которые построили, мебель и имущество, которые собрали за годы, и теперь живут – судя по сообщениям – в палатках, изнемогая от жары и пыли, изможденные, снова изгнавшие сами себя.
Предполагаю, их заставили бежать не опасности войны, а слепой страх перед израильтянами. Каирское радио обещало уничтожить евреев. Запомнилось выступление короля Иордании Хусейна, последнее перед прекращением огня: «Убивайте евреев, где бы вы их ни нашли, – руками, ногтями, зубами». А теперь евреи победили, поэтому, рассудили арабы, евреи будут убивать их.
Большинство палестинских беженцев не живут в лагерях. Любой из них, как и любой другой араб, увидев своими глазами реальную войну, мог решить немедленно бежать, чтобы не попасть в ловушку посреди боевых действий, которые продолжатся или возобновятся. Также, возможно, у некоторых беженцев из первой волны были веские политические причины для отъезда, в отличие от более поздних волн арабов, которые тем не менее продолжают уезжать.
В последние несколько недель не наблюдается страха войны или репрессий со стороны Израиля, нет заметных семейных или финансовых трудностей – и все же люди, хоть и в меньшем количестве, пересекают Иордан по мосту Алленби, невзирая на ожидающие их тяготы изгнания.
– Они не чувствуют себя в безопасности, – сказала мне интеллигентная палестинская женщина, которая работает в штате БАПОР в Хевроне. – И не знают, что будет дальше. Им хочется быть среди арабов.
Меня удивили ее слова в адрес местного израильского военного командира, который «очень добр к БАПОР, очень нам помог». Нечасто услышишь услышишь, чтобы арабы так хвалили еврея. Тот командир выделил им грузовики, чтобы беженцы – женщины, дети и старики – могли доехать до моста Алленби. Это была достойная помощь, учитывая изнурительную летнюю жару, поэтому сотрудницу БАПОР поразила информация, что эта новость о грузовиках в устах пропаганды стала признаком насильственного изгнания. Впрочем, если бы израильская армия хоть на секунду попыталась помешать исходу, пропаганда трактовала бы это как насильственное ограничение свободы.
Будем надеяться, что правительства Иордании и Израиля смогут наладить сотрудничество по вопросу возвращения тех беженцев, которые все-таки решат вернуться на Западный берег Иордана, и обойдется без взаимных подозрений, которые парализуют весь процесс. Согласно «обоснованным предположениям» БАПОР, сейчас на Восточном берегу находятся 100 000 беженцев с Западного, включая тех, кто работал в Иордании до войны. Будет мудро не требовать от Израиля решить 19-летнюю проблему палестинских беженцев в одночасье. Когда будут время, силы и средства, израильтяне с ней справятся – хотя бы потому, что относятся к палестинским беженцам как к людям, а не как к пешкам в политической игре. К тому же у них есть серьезный опыт: за 19 лет израильтяне помогли адаптироваться в своей стране полумиллиону еврейских беженцев из арабских стран Ближнего Востока.
Размышления о священной корове
После 19 бесплодных лет у трех четвертей палестинских беженцев наконец появился шанс выбраться из тупика Проблемы Палестинских Беженцев. Сейчас все эти люди находятся вне зоны досягаемости арабского национализма, на Западном берегу реки Иордан и в секторе Газа. Пользуясь моральной и финансовой поддержкой западных стран, Израиль вполне может создать для беженцев постоянные, экономически независимые поселения в обоих районах, фактически на их родной земле. Но проблему нельзя разрешить без сотрудничества со стороны самих беженцев и их давнего официального опекуна – БАПОР.
Что такое БАПОР? Ближневосточное агентство ООН по оказанию помощи и организации работ, которое управляет 20 лагерями беженцев на Западном берегу Иордана и еще восемью в секторе Газа. Конечно, чиновники БАПОР воздействуют на своих подопечных – те волей-неволей перенимают их взгляды, что влияет на их собственные действия.
Израиль всегда сотрудничал с агентством, оперативно выполняя все свои обязанности. Нельзя сказать, что ему отвечают взаимностью. В секторе Газа, уже после того, как я там побывала, руководство БАПОР сменилось, что несомненно пошло ему на пользу. А на Западном берегу Иордана, как мне кажется, БАПОР слишком тяжело переживает поражение арабов в войне, хотя оснований для этого нет.
20 лагерей беженцев, курируемых агентством, чувствуют себя прекрасно, война их не затронула. Запасы всего необходимого не иссякли, и новые грузы будут поступать по графику, через израильский порт. Офис в Иерусалиме пострадал в ходе боевых действий, но у них есть подходящие временные помещения для штаб-квартиры в прекрасной технической школе, расположенной за городом. И все-таки как в официальных пресс-релизах, так и в частных беседах чиновники БАПОР говорят о препятствиях и трудностях, которые не видны глазу. Мирное время действительно оказывается столь же непредсказуемым, как и война.
К БАПОР всегда относились как к священной корове. Никто из независимых наблюдателей не проводил тщательного исследования этой организации, не подсчитывал успехи и неудачи, не изучал методы работы, финансы и политические последствия ее деятельности. (Думаю, меня обвинят в богохульстве за то, что я написала эти строки.) БАПОР – это бюрократическая машина, в которой работают 11 419 палестинских беженцев и 118 граждан США и стран Западной Европы; они по долгу службы выступают на стороне арабов, и это совершенно понятно. Конечно, бюрократия БАПОР, сама по себе преимущественно арабская, приветствовала бы победу арабов, и эта организация совсем не рада, что все сложилось по-другому. Конечно, иностранные чиновники БАПОР не могли бы работать в арабских странах в течение 17 лет, если бы они не принимали и не поддерживали позицию арабских правительств касательно палестинских беженцев.
Это пристрастное отношение более чем объяснимо – но сильно ли оно помогло самим беженцам? Каждый год в БАПОР сменяются генеральные комиссары, и каждый новый генеральный комиссар сожалеет, что Израиль не репатриировал всех палестинских беженцев, что для страны было бы равносильно суициду. Такова официальная арабская доктрина: возвращение в Палестину или ничего. С каждым годом численность беженцев росла, и, к счастью, сейчас они чувствуют себя вполне благополучно – и благодаря опеке БАПОР, и потому, что сами о себе заботятся. Но ни арабские государства, ни БАПОР не изменили свою позицию.
Для 2,3 миллиона израильских евреев возвращение в их страну 1,3 миллиона полных ненависти арабов (а ненависти исправно учат в том числе и в школах БАПОР) – это своего рода троянский конь, и немаленький. Очевидно, что Израиль не собирается совершать самоубийство этим изощренным способом. Раз БАПОР не смогло разработать никакую программу действий, кроме всеобщей репатриации, а арабские правительства и слышать не хотят ни о чем другом, получается, БАПОР молчаливо согласилось с альтернативным подходом арабов: с войной за возвращение Палестины. Было ли БАПОР полностью против такого специфического решения проблемы беженцев?
Отчеты БАПОР и красиво оформленные рекламные брошюры помогают собрать пожертвования от правительств и частных благотворителей. Они рисуют душераздирающую картину. Это дает и побочный эффект – БАПОР таким образом поддерживает арабскую пропаганду. Беженцам должно быть как можно хуже – на деле или на бумаге, – иначе исчезнет Проблема Палестинских Беженцев. А без Проблемы Палестинских Беженцев у арабов нет подходящего предлога для войны с Израилем, поскольку Израиль не затрагивает никаких жизненно важных арабских интересов.
Из года в год БАПОР заявляет, что 40–50 % беженцев живут в нищете или почти в нищете (что означает «без средств к существованию», подсказывает мне словарь); 30–40 % частично обеспечивают себя сами и около 10–20 % живут нормальной жизнью. Однако БАПОР не дает беженцам деньги. Его прямая помощь – это ежемесячный паек из муки, бобовых, сахара, риса, масла, составляющий 1500 несбалансированных калорий в день. Если бы нищим, у которых нет средств к существованию, пришлось бы жить исключительно на этом пайке, они бы давно умерли, а они, напротив, демонстрируют рождаемость выше, чем у других арабских крестьян, и дети их более здоровы.
Больше половины беженцев живут за пределами лагерей, в частных жилищах; то есть они должны полностью обеспечивать себя сами, чтобы оплачивать жилье, одежду и еду (помимо пайков БАПОР). В каждой семье кто-то должен работать за деньги, и они работают, и их труд приносит пользу «принимающим» странам. Бедность – характерное для Ближнего Востока явление (что не мешает арабским правительствам тратить огромные деньги на вооружение); и беженцам вместе со всеми остальными приходится бороться с этим общим недугом и отдельно от всех – жить с ограничениями, которые на них накладывает политика арабских государств. Но картинка, которую рисует БАПОР, не имеет ничего общего ни со здравым смыслом, ни с тем, как выглядят сами беженцы.