Марси Коннолли – Сад похищенных душ (страница 28)
Но вдруг я замираю на месте – из коридора, откуда мы только вышли, доносится шорох. Моё сердце готово выпрыгнуть из груди. Нас уже обнаружили? Я тщательно укрывала нас тенями, но, возможно, Перла и Ной наткнулись на стражников. Я прикладываю палец к губам и заглядываю за угол.
И тут же прячусь обратно.
Я тащу Кэри вниз по лестнице, отчаянно стремясь оказаться как можно дальше от коридора, словно за нами полыхает пожар.
Потому что я увидела знакомое грязно-белое платье Симоны. В Циннии я хочу с ней встречаться в последнюю очередь. Должно быть, леди Эшлинг отозвала её с поиска одарённых после того как поймала Лукаса и Дару, иначе, я уверена, Симона бы до сих пор бродила по лесам Париллы и Аббачо.
Мне совсем не нравится, что вместо этого она слоняется по особняку.
На площадке я останавливаюсь и прислушиваюсь, не преследуют ли нас шаги на узкой лестнице. Всё тихо, и на мгновение я даже чувствую себя в безопасности – здесь, в окружении теней и компании друга. Почти как в старые дни с Дарой.
С Дарой, которая заключена где-то в стенах особняка.
Чувство защищённости уносится как с порывом ветра.
– Что ты видела? – шёпотом спрашивает меня Кэри.
– Нечто опасное, – говорю я, и это единственный ответ, который я готова дать сейчас. – Мы не должны попасться на глаза этому человеку, если хотим осуществить наш план.
Вместе с Кэри мы сначала проверяем коридор справа от нас. Он заканчивается тупиком и запертой дверью. Понимая, что здесь мы не пройдём, я поворачиваюсь, но Кэри берёт меня за руку.
– Я всегда терпеть не могла запертых дверей, – говорит она и, вытащив из волос шпильку, вставляет её в замок и вертит ею внутри, наклонившись ухом к самой двери, пока не раздаётся тихий щелчок. Я резко втягиваю в себя воздух, молясь, чтобы рядом не было никого, кто мог бы нас услышать. Но удача на нашей стороне: никакие стражники не появляются, чтобы схватить нас. Кэри приоткрывает дверь.
Поначалу кажется, что перед нами обычная гостиная с диваном и плюшевым креслом рядом с низким столиком. Но, приглядевшись, я вижу, что по стенам стоят длинные клетки с железными прутьями. В каждой стоит койка, на которой кто-то спит под одеялом. Это определённо не гостиная – это тюрьма.
Кэри хмурится:
– Это самая странная тюрьма, какую я когда-либо видела.
Я пожимаю плечами:
– Может, леди Эшлинг нравится допрашивать людей в изящной обстановке?
– Или ей нравится контраст, когда она сидит вон в том удобном кресле, а тем, кто в клетках, сидеть очень неудобно.
– В любом случае, нужно их освободить. Каждый узник леди Эшлинг – наш друг.
Как только эти слова срываются с моего языка, я понимаю, насколько наивно они прозвучали. Симона тоже узница леди Эшлинг. И тот мальчик, и все остальные пустышки, которых она теперь контролирует, тоже.
– Но давай будем осторожными. Не выходи из моих теней.
Мы приоткрываем дверь чуть шире, чтобы можно было войти. У меня дрожат руки, когда мы подходим к ближайшей клетке. В комнате темно, на столе в центре горит единственная лампа. Повсюду тени, но мне они знакомы и понятны как мои собственные руки. Когда мы приближаемся к клетке, человек внутри перекатывается на другой бок, бормоча во сне. Волосы падают с его лица, и я резко останавливаюсь.
Это Миранда. Её тёмные волосы, обычно заплетённые сзади в косу, сейчас распущены, но я всё равно узнаю их. Её лицо измождённое и бледное, под глазами залегли тёмные круги, но ошибки быть не может – это она. Человек, спящий рядом, должно быть, Альфред.
В этот миг я должна была бы испытывать радость. В конце концов, мы нашли их. Но я чувствую только тошноту.
– Миранда! – шепчет Кэри сбоку от меня. Та открывает глаза. В эту секунду сильнейший страх вгрызается мне в сердце. У неё ненормальные глаза. Совсем ненормальные. Я пячусь назад, увлекая за собой Кэри, когда Миранда садится прямо.
Её глаза абсолютно чёрные, без белков и радужки.
На неё наложили какие-то чары. Я не знаю, что это за магия и какой сигнал она может подать леди Эшлинг, но я не хочу здесь задерживаться и выяснять подробности.
Кэри пытается отцепиться от меня:
– Что с тобой?!
– Посмотри на её глаза. Нам нельзя здесь оставаться. Нужно вернуться с Ноем, чтобы он снял чары.
Оттого что мы потерпели неудачу, меня охватывает печальное щемящее чувство. На этот раз Кэри не сопротивляется, и я выпихиваю её из комнаты. На лестнице над нами раздаются шаги, и страх снова вспыхивает во мне. Мы бросаемся в левый коридор и проверяем каждую дверь. Как только одна поддаётся, я проскальзываю внутрь, Кэри за мной. Перед тем как закрыть дверь, я успеваю заметить тёмно-зелёный плащ, метнувшийся с лестничной площадки в другой коридор.
Вместе с Кэри мы, дрожа, садимся на корточки в углу у двери. Только когда шаги поднимаются обратно по лестнице, я выдыхаю. Кэри не говорит ни слова, но её глаза, так же, как и мои, округлились от страха.
Теперь, когда шаги стихли и мои глаза привыкли к темноте, я оглядываюсь. Это крошечная комната, обставленная наиболее скромно в этом доме. У стены притулилась маленькая кровать с простым серым покрывалом. Под потолком крошечное окно. Мы не дотянемся до него, даже если заберёмся на кровать, отсюда нам не сбежать. У противоположной стены стоит шкаф, откуда выглядывает клочок воздушной белой ткани.
Почему-то эта ткань кажется очень знакомой. Когда я поднимаюсь на ноги, Кэри смотрит на меня удивлённо, но ничего не говорит. Я открываю дверцу шкафа – и дыхание замирает у меня в груди. Весь шкаф забит белыми воздушными платьями разной степени загрязнённости и изношенности.
Это те самые платья, которые всегда носит Симона. Это её комната.
Глава двадцать седьмая
Хотя мозг твердит мне, что нужно испугаться, любопытство побеждает. Я продолжаю осматривать комнату Симоны. Я провожу рукой под матрасом – именно там я бы прятала что-то важное – и, нащупав что-то тонкое и шершавое, осторожно вытаскиваю это.
Под матрасом лежал листок бумаги – судя по сгибам, его складывали и разворачивали много раз. Я разворачиваю его осторожно, чтобы не порвать.
Весь лист исписан коротким, многократно повторяющимся списком имён и мест.
Печаль наполняет меня, я сворачиваю листок и кладу его обратно под матрас. Должно быть, это главное, что было в прежней жизни Симоны – или, по крайней мере, то, что осталось в её памяти. Она писала список снова и снова, чтобы словно отпечатать его в своём сознании. Что леди Эшлинг с ней сделала, если Симоне стало это необходимым? Это побочный эффект её магии или к этому приложил руку похититель памяти, которого мы видели? Меня пробирает дрожь. Хотя я не скучаю по своим родителям так, как, наверное, должна бы, я ни за что на свете не хотела бы совсем их забыть. Нравится мне это или нет, но они повлияли на то, кем я в итоге стала, как и на мою магию теней.
Надеюсь, когда всё закончится, мы найдём способ помочь Симоне и другим пустышкам. Чем больше я узнаю о ней, тем меньше хочется оставлять её в этой тюрьме. Но в данный момент она служит нашим врагам. И хотя Ной может снять любые чары, но если верить словам Дары – когда магия леди Эшлинг даёт сбой, последствия уже необратимы. Да, они вызваны магией – но может ли магия их отменить? Ответ мне неизвестен, и слишком рискованно экспериментировать сейчас, когда нам ещё только предстоит спасти Лукаса, Дару и многих других.
– Что это было? – спрашивает Кэри, нарушив ход моих мыслей. На мгновение я почти забыла, что она здесь.
– Крик о помощи.
– Ты знаешь этого человека? – Она касается моей руки, и я пожимаю плечами:
– Немного.
– Тогда мы поможем ему тоже. Когда спасём Лукаса и Дойла.
Я слабо улыбаюсь:
– Спасибо. Но ты права. Сначала мы должны подумать о твоём брате и наших друзьях.
Вновь под защитой теней мы осторожно выходим в коридор, тёмным пятном идём вдоль стен и пробираемся наверх. Пока мы были внизу, на сердце у нас стало немного тяжелее. Но мы не успеваем пройти и половины лестницы, как новая тень закрывает свет и преграждает нам путь наверх. У меня сжимается сердце, когда я вижу направляющиеся к нам тени маленьких детей.
По лестнице идут пустышки.
Мы бежим вниз, но у подножия лестницы ещё трое детей, в которых я узнаю тех, которые гнались за нами на рынке, выходят из комнаты, держа за руки родителей Лукаса.
Мы в ловушке.
На лестнице негде спрятаться, вот-вот они нас настигнут. Кэри оглядывается вокруг, надеясь найти что-нибудь, чем можно отбиться, а я сбрасываю тени и плету из них осязаемые верёвки, чтобы не подпустить детей к нам. Пустышки приближаются, их лица ничего не выражают, они двигаются практически синхронно. Леди Эшлинг может контролировать их всех, как Симону, или они всегда так себя ведут, когда собираются вместе? Не издав ни звука, они окружают нас, а их лица остаются такими же пугающими, как и всегда. Мои верёвки из теней змеятся к пустышкам, обвиваются вокруг них и, привязав их руки к бокам, завязываются крепким узлом. Пустышки вырываются, но мои верёвки крепкие и ни на йоту не поддаются. Но когда я оборачиваюсь к тем, которых сдерживала Кэри, я понимаю, почему внезапно стало так тихо.
Кэри исчезла, и вместе с ней две пустышки.
Меня парализует от шока. Я понятия не имею, куда её забрали. У Кэри нет дара, в качестве растения она для леди Эшлинг ценности не представляет. А всех остальных узников мы только что видели здесь. Я поспешно осматриваю все открытые комнаты и прислушиваюсь у дверей тех, которые закрыты. Никаких следов Кэри. Совсем.