Марси Коннолли – Сад похищенных душ (страница 30)
Я не знаю, где сейчас Ной и вернётся ли Перла, но я не могу больше ждать. Я должна действовать сейчас, или меня тоже схватят. Держа тени наготове, я выбегаю из кустов и набрасываю на леди Эшлинг длинную верёвку, которая обвивает её, прижав руки к телу.
Сначала на её лице написан шок, но уже через секунду она смеётся. Это жуткий звук, от которого у меня по спине бегут мурашки.
– Ну, одна из вас определённо не та, кем хочет казаться, – говорит леди, переводя взгляд с меня на Дару. – Прямо сейчас мы выясним, кто есть кто. – Она поворачивается к Лукасу. – Лукас, пожалуйста, будь добр, освободи меня от этих пут.
У Лукаса ненормальные глаза и рассеянный взгляд, как будто его мысли витают где-то далеко-далеко от того места, где находится тело. Судя по всему, он меня не узнаёт. Вместо этого Лукас поёт, создавая в руках световую сферу, затем превращает её в нечто тонкое и длинное – и вскоре у него в руке появляется световой нож. Я ахаю. Раньше он ни за что бы не смог сотворить магию подобной сложности.
Должно быть, леди Эшлинг каким-то образом управляет им.
Световым ножом Лукас разрезает теневые верёвки, и я падаю духом. Леди Эшлинг поводит плечами, и верёвки разлетаются в стороны.
Теперь всё её внимание сосредоточено на мне.
Глава двадцать восьмая
– Так-так-так, – насмешливо произносит леди Эшлинг. – Ну и кто из вас настоящая Эммелина?
Дара механически поворачивает голову к ней – судя по всему, она тоже полностью во власти чар.
– Я Эммелина, госпожа, – просто говорит она.
Я пытаюсь заговорить, возразить Даре, но слова застревают у меня в горле. Искушение позволить ей занять моё место сильнее – очень сильное. Я тут же становлюсь противна самой себе. Но, к счастью для меня, леди Эшлинг не так просто обмануть. Она переводит взгляд с Дары на меня и смеётся.
– Я тебе не верю. Вот эта, – говорит она, указав на меня, – прошла мимо Симоны и связала меня верёвками из теней. Твоей магии я ещё не видела. – Она обращается к Даре. – Ты можешь притворяться той, кем не являешься, но подменить магию нельзя. Она либо есть, либо её нет. А магией теней владеет она. – Леди пристально разглядывает Дару. – Итак, – говорит она. – Кто ты на самом деле?
Дара дёргает головой.
– Я Эммелина, – недоумённо повторяет она. Неужели Дара убедила себя в этом? Или она притворяется? Я знаю, что ей палец в рот не клади, но я также знаю, какой силой обладает леди Эшлинг.
– А как насчёт тебя? – Леди вглядывается в меня, явно не беспокоясь о том, что я могу сбежать. Выхода нет: со всех сторон живая изгородь, и я стою прямо перед леди. – Ты знаешь, кто она такая?
– Я вам ничего не скажу, пока вы не освободите Лукаса, – отвечаю я, и леди смеётся:
– А с чего бы мне это делать? Теперь он мой, разве нет? – Она отводит с его лба выбившуюся прядь золотистых волос, и он, замедленно моргнув, поднимает на неё взгляд.
– Да, моя госпожа, – говорит он.
– Видишь? – Она ухмыляется. – Если ты не скажешь сама, я просто извлеку из тебя информацию чуть позже. Так или иначе, ты откроешь мне то, что я хочу знать.
Я сжимаю кулаки:
– С родителями Лукаса вы сделали то же самое?
Леди Эшлинг широко улыбается:
– А, так это ты только что шныряла там вместе с той девочкой, верно? Да, Миранда и Альфред оказались очень полезными. – Она сдвигает брови. – Итак, где ты на этот раз привязала Симону? Уверена, сейчас она нам очень пригодится. Хотя Симона моя любимица, это вовсе не значит, что она единственная моя служанка. – Леди щёлкает пальцами, и в моей груди поднимается страх. – Полагаю, ты уже встречалась с ними.
На дорожке, ведущей к особняку, слышатся шаркающие шаги, и вскоре на ней появляются идущие гуськом дети с пустыми глазами. Дойдя до леди Эшлинг, они рассыпаются кругом, чтобы не дать мне улизнуть. Я инстинктивно пячусь, хотя отлично знаю, что бежать мне некуда.
Я созываю все тени, до которых могу дотянуться, и готовлюсь защищаться. Я не позволю себя схватить. Я не могу этого допустить.
Леди Эшлинг скользящей походкой подходит к подсолнуху и срывает один лепесток. К моему изумлению, она кладёт его в рот и прожёвывает, облизав пальцы. Когда она проглатывает его, воздух наполняется магическим гудением.
Я и не предполагала, что «пожиратель магии» – настолько буквальное название. Леди Эшлинг опускается на колени и опирается руками в землю, закрыв глаза, чтобы сосредоточиться. Воздух вибрирует от самой мощной магии, с какой я когда-либо встречалась. Я собираюсь с силами и притягиваю тени, изменяя и переплетая их, готовясь отбить то, что она сейчас на меня отправит.
Но леди Эшлинг и не пытается на меня нападать.
Вместо этого на меня надвигаются её марионетки. Впереди идёт Лукас. В его глазах ни единой искры узнавания.
Моя уверенность слабеет, и руки дрожат. Я готова биться с пустышками – но я не могу драться с Лукасом.
Я тяжело сглатываю, когда свет Лукаса принимает форму сверкающего огненного меча. Видимо, он не собирается оставлять мне выбор.
Моя ненависть к леди Эшлинг пылает так же ярко, как меч Лукаса. Она похитила всех, кого я любила, и напитала их ядом. Это последняя капля.
Пустышки надвигаются, но я окружаю себя теневым пузырём, достаточно плотным, чтобы они не могли пробиться сквозь него. На мгновение я позволяю себе вдохнуть полной грудью. Под моим куполом солнечный свет тускнеет, и даже сияющая луна кажется блёклой. Но тут приближается Лукас и заносит меч из света высоко над головой. Одним взмахом рук, без единой эмоции в погасших глазах, он разрезает мои тени, оставив прореху.
– Вот так, Лукас. Эммелина тебе не соперник, – хихикает леди Эшлинг.
Я оттягиваю тени назад и плету из них верёвки, хотя понимаю, что не смогу с их помощью защитить себя. Да, я могу сделать их осязаемыми, но им не выстоять против светового лезвия. Когда мы работали вместе, это было прекрасно, но стоило нам оказаться на противоположных сторонах, как реальность обернулась кошмаром.
Пустышки рвутся вперёд, грозя смести меня. От страха по коже бегут мурашки. Я не знаю, на что способен каждый из них, но точно знаю, что нельзя позволить им касаться меня. Именно так похититель памяти забрал мысли Дары. Остальные ментальные способности должны работать по такому же принципу. Мои теневые верёвки змеятся между детьми, обвивают их талии и ноги, и они падают на землю извивающейся, злобно урчащей кучей, молотя руками по воздуху. Я крепко затягиваю концы верёвок и привязываю их к ближайшей изгороди.
На лице леди Эшлинг читается раздражение:
– Лукас, ты знаешь, что делать. – Она насмешливо усмехается и поднимает руки.
Земля под ногами оживает, из неё вырываются толстые лозы, которые оплетают и крепко держат мои запястья.
Лукас снова приближается, занеся сверкающий световой меч.
У меня перехватывает дыхание. В любой другой ситуации я бы сказала, что это оружие прекрасно – наверное, это лучшее творение его магии. Но сейчас…
Тени в Саду выскальзывают из-под гигантских цветов и оборачиваются вокруг ног Лукаса. Но они только слегка замедляют его. Он размеренно разрубает их, сначала с одной стороны, потом с другой, и идёт дальше. Я пытаюсь вырваться из хватки лоз, но это бесполезно. Они вплелись мне в волосы и обвили шею. Но я продолжаю насылать на Лукаса тени, отчаянно надеясь замедлить его, словами снять чары леди Эшлинг.
– Лукас, – говорю я. – Пожалуйста. Мы же друзья. Не делай этого.
На мгновение он останавливается. Что-то новое мелькает в его глазах, но потом свет гаснет, и лицо Лукаса становится таким же безучастным, как и прежде.
– Ты лгала, – говорит он. – Ты предавала мою семью при каждом удобном случае. Ты мне не друг.
Его жестокие слова вонзаются мне в сердце острее и больнее, чем если бы он ударил мечом. Моя неспокойная совесть эхом отдаётся в них, и осознание их истинности буквально оглушает меня.
– Мне очень жаль, – шепчу я. – Я не хотела. Я бы сделала что угодно, чтобы повернуть время вспять.
Но Лукас больше ничего не говорит, только с ещё бо́льшим рвением прорывается сквозь мои тени. И вот он встаёт надо мной, высоко подняв меч. Страх бурлит в моих венах, и я в последний раз безуспешно пытаюсь вырваться из лоз.
За спиной леди Эшлинг вдруг возникает Дара в своём чудовищном облике, который она любила и оттачивала, пока была тенью, а теперь приняла во плоти. Когти выпущены, крылья расправлены, клыки оскалены, Дара воет.
И тогда леди Эшлинг оборачивается.
Её прекрасное лицо перекашивается от одновременного узнавания и шока. Она вскидывает руки, когда Дара бросается на Лукаса, отшвыривает его в сторону и разрезает держащие меня лозы. Я сбрасываю их прежде, чем они успевают восстановиться. Где-то рядом я слышу знакомый щелчок.
Другие когти устремляются к крыльям Дары и её длинным когтям – это когти леди. Дара спотыкается, но тут же вскидывает бритвенно-острые когти, которые вонзаются в лозы как нож в масло.
Перле достаточно этого отвлекающего манёвра. Она возникает рядом с Лукасом прежде, чем он успевает подняться на ноги, кладёт руки ему на плечи, и –
Когда леди оборачивается, лицо у неё красное и свирепое.
– Значит, ты не одна, – говорит она. – Ну, мы не можем допустить, чтобы вся компания твоих друзей шаталась здесь, верно? И так беспардонно отнять у меня моего милого Лукаса. Вам это с рук не сойдёт.