Марсель Мосс – Руководство по этнографии | Избранное (страница 7)

Мы не будем сравнивать состояние этнографии во Франции с ее развитием за рубежом. Это сравнение, будучи не в нашу пользу, рисковало бы показаться тенденциозным. В Англии и английских колониях энергия частных лиц и местных властей компенсировала инертность центральных властей. Большинство колониальных правительств имеют свою этнографическую службу, исследующую вверенную им колонию. В Америке мы вскоре увидим институты, руководящие выполнением этнографической работы.

Но возьмем случай, где сравнение должно быть для нас более благоприятным. Посмотрим, что немецкие государства сделали для этнографии немецких колоний. Эта империя стала колониальной державой лишь недавно. Возраст самых старых немецких заморских владений не достигает и сорока лет, и все время, пока длилась бисмарковская традиция, колониями пренебрегали не меньше, чем нашими в ту же эпоху. Первые немецкие труды по народам немецких колоний датируются лишь примерно тридцатилетней давностью. Коллекции, правда, по некоторым пунктам старше колоний; но это вторично. История того, что наши соседи из-за Рейна сделали за тридцать лет в своих далеких владениях, послужит примером того, что может дать в этих вопросах энергичное усилие.

Германские колонии все расположены в Африке или Океании. Колонии в Тихом океане стали объектом хороших этнографических «рекогносцировок». И хотя эти предварительные исследования представляли большие трудности на этих островах, разделенных огромными расстояниями и скудными средствами связи, тем не менее на Каролинах и Палау, на Япе, в Микронезии работа по сбору коллекций и наблюдению не останавливалась ни на мгновение. Семья Годеффруа — великая гамбургская семья — открыла в своих факториях службу по закупке этнографических редкостей, продукцию которой она распределяла между своим частным музеем и государственными коллекциями. Именно в этих факториях сформировался Кубары, чьи исследования права и религии на Палау являются бесценными документами для социологии. Паркинсон, исследователь Меланезии, который первым после англичан описал общества Новой Британии и Новой Ирландии (известных ныне как Новая Померания и Новый Мекленбург в архипелаге Бисмарка), также вышел из фирмы Годеффруа. Кубары и Паркинсон, впрочем, оказали колоссальные услуги колонизации и экономической эксплуатации страны как тем, что подготовили аннексию, так и своими отношениями с аборигенами. С тех пор в архипелаге работы приумножились: судьи, морские офицеры, а затем отцы немецких католических миссий (Мейер, Рашер и др. — отец Шмидт публикует их прекрасные монографии) внесли свой вклад в наблюдения; а с другой стороны, многочисленные научные экспедиции, организованные при поддержке департамента имперского флота и самых разнообразных государственных учреждений, активизировали, направляли и инициировали исследования. Только за последние годы мы видим в деле три экспедиции: Тилениуса, Турнвальда и Фридерици.

Другая крупная немецкая колония в западной части Тихого океана — это «Земля Императора Вильгельма», иными словами «Немецкая Новая Гвинея». Там также этнографическое исследование совпало с аннексией, а в некоторых точках предшествовало ей благодаря Финшу, а затем А.Б. Мейеру, которые действовали по поручению имперского правительства, а также музеев Берлина и Дрездена. После них Вена, Гамбург, Берлин, Дрезден экипировали или субсидировали миссии. Врачи (как доктор Шеллонг), видные ученые (как доктор Хаген), а совсем недавно экспедиции профессора Шлагинхауфена на реке Императрицы Августы и профессора Нойхаусса на северном побережье определили основные этнографические ареалы и собрали самые характерные экспонаты. Наконец, если работы немецкой католической миссии в архипелаге Бисмарка являются образцом филологической добросовестности, то опубликованные Нойхауссом труды протестантских миссионеров из Нойендеттельзау (обосновавшихся в окрестностях залива Юон) представляют собой образцы исторического описания. На Самоа немецкие ученые (фон Бюлов, Кремер) достойно заняли место, оставленное им англичанами (прекрасным исследователем Тернером) и старыми миссионерами.

В Африке немецкая этнография проделала еще более значительную работу. Камерун — самая новая из их колоний, она же и самая плохо изученная; но прекрасные исследования Висмана, Хуттера, Тессманна начинают знакомить с ее главными народами и их ремеслами; Камерун блестяще представлен в большинстве этнографических музеев Германии. Германская Западная Африка — это страна очень обширная, отчасти пустынная, трудно поддающаяся исследованию и колонизации. И все же различение и локализация основных племен там завершены. Наиболее важная из местных наций — гереро (из группы банту) — хорошо изучена, а Пассарге (географ из Гамбурга) в своем исследовании Калахари (огромной южноафриканской пустыни) также выполнил задачу этнографа: он привез ценные документы и прекрасные серии по племенам трех рас, хитросплетение которых он объясняет (раса банту, раса крупных негров, готтентотская раса, раса крупных желто-бурых бушменов, раса мелких пигмеоидов).

Жемчужиной немецких колоний, несомненно, является Восточная Африка. Экспедиции сменяли одна другую, публикации были столь же многочисленными, сколь и важными; исследования доктора Вайле (директора Лейпцигского музея) — одни из самых недавних и самых известных, но можно назвать еще пять или шесть не менее примечательных. Масаи, ваджагга, племена Килиманджаро, кизиба, вагого и т.д. стали объектом монографий, различных по качеству, но уже сейчас образующих солидный фундамент. Кроме того, немецкие ученые, почти единственные, кто знает языки банту и африканские языки в целом, также почти единственные, кто преподает их — в Вене, Берлине, Гамбурге.

Но именно в Того немцы достигли самых прекрасных этнографических успехов. Издавна лютеранские миссии у эве (расы из Того, части английского Золотого Берега и французской Дагомеи) возглавлялись очень умными людьми. Лингвистические труды одного из старейших среди них, Кристэллера, до сих пор остаются незаменимыми. Именно этим миссионерам было суждено выполнить прекрасные труды по филологии в широком смысле этого слова; работы Вестерманна, Шпита по языку (грамматика и словарь17), по верованиям и институтам, сказкам и пословицам хо и племен центрального Того, по религии племен южного Того и соседних районов английского Золотого Берега. Это документы и анализы, подобных которым у нас нет почти ни по одному народу мира, включая народы Европы. Они могут выдержать самое суровое критическое испытание. Примененный метод (обновленный метод Кэлэуэя из его «Религии амазулу») — транскрипция и перевод документов, написанных на языке аборигенов — был тут же повсеместно подхвачен.

Вся эта работа в собственных колониях не помешала немецким ученым участвовать в этнографическом изучении других частей света: несколько поспешная потребность обогатить свои музеи (быстрый рост которых превосходит самые смелые амбиции) побудила их охватить экспедициями наиболее важные этнографические регионы. Выше мы видели, какие услуги изучению основных семейств народов смог оказать один лишь человек — Бастиан. Его ученики и последователи блестяще последовали его примеру. Бразилия была почти полностью исследована ими: там друг друга сменяли фон ден Штейнен, Шмидт, Кох-Грюнберг18. В Северной Америке они напрямую участвовали только в изучении Северо-Запада, но их действия там были решающими. В Центральной Америке специалисты по археологии и лингвистике не гнушались уделять время этнографическим исследованиям живых племен19.

Поскольку сравнительное изучение африканских языков и цивилизаций стало своего рода специальностью немецкой науки в Вене и Гамбурге, Африка особенно активно исследовалась даже за пределами имперских владений. Экспедиции прошли по части Южно-Африканского доминиона, Французского Конго и части Бельгийского Конго. Другие глубоко изучили часть португальской Анголы, Французской Западной Африки и английской Нигерии. На востоке Африки ученые наблюдали население северного португальского Мозамбика, значительную часть племен юга Британской Восточной Африки и некоторые племена района озер. Этнология сомалийцев, данакилей, галла долгое время была предметом систематических работ и наблюдений венских ученых. Немецкие исследователи, последними прибывшие в Тихий океан, в настоящее время наиболее активны там, даже за пределами своих колоний. Давно уже Блюментритт и А.Б. Мейер посетили от имени Берлина и Дрездена архипелаги Малайзии и Филиппины. С тех пор в Нидерландской Индии побывали такие ученые, как Грабовский, Хаген, Альфред Маас, Мошковский, Фольц и др. Штефан, Кремер, Фридерици руководили в Полинезии специально экипированными для них экспедициями.

Таким образом, благодаря поддержке государств, князей, городов и частных лиц, немецкие музеи и немецкая наука, несмотря на позднее начало и неблагоприятные обстоятельства на старте, сумели сделать Германию страной, более привилегированной в этих исследованиях по многим пунктам, чем страны, где этнография укоренилась давно (как Англия и США). Выполняя свой долг колониальной и великой научной державы, Германия не только сумела преумножить свою славу, но и обогатила свои музеи экспонатами, которые уже сейчас представляют значительную ценность. Таким образом, она удачно распорядилась своим научным и художественным достоянием.