Марсель Мосс – Руководство по этнографии | Избранное (страница 11)
С другой стороны, забота о наших интересах, своеобразный эгоизм коллекционеров, должны были бы по крайней мере побудить нас не терять ни минуты. Французские колонии начинают бороздить иностранные научные экспедиции. Они собрали самые ценные коллекции. Мы упоминали о некоторых из них. Можно задаться вопросом: как после всех этих облав наши музеи получат серии, которые должны были бы представлять в их галереях население французских колоний? Добавим также, что в Лондоне, в Гамбурге формируется торговля, почти рынок, этнографических предметов, и выставляемые там на продажу экземпляры начинают приобретать курсовую стоимость. Экспорт этнографических «диковинок» принимает вид организованного бизнеса во многих факториях, даже в наших колониях. Однако эти диковинки находят свой путь в Гамбург, Чикаго и т.д. Безусловно, мы предпочитаем видеть эти коллекции сформированными, чем видеть, как эти редкости исчезают, а вопросы остаются без ответов. Но если мы будем долго медлить, этнографам или просто любознательным людям будущего придется ехать не в Париж, Бордо или Марсель, чтобы увидеть подлинные памятники цивилизаций, над которыми Франция имела покровительство: именно в Гамбурге, Берлине, Базеле и других местах они найдут серии, необходимые для научного изучения, поучительные для широкой публики.
На Франции лежит ответственность за судьбы людей. Она ответственна перед человеческими группами, которыми она хочет управлять, не зная их; она ответственна перед наукой, для которой не сохраняет данных; она ответственна перед будущими поколениями колонистов и ассимилированных туземцев, для которых мы не создадим архивов и хранилищ, позволяющих им представить себе прошлое. И каждый день, проходящий без сбора этих осколков человечества, — это потерянный день для науки об обществах, для истории человека, для извлечения на свет фактов, о которых сейчас никто не может сказать, в какой мере они будут полезны для философии и для того осознания, которое человечество приобретет о самом себе. По праву, если мы будем слишком медлить, будущее осудит нас сурово. Социология упрекнет нас в том, что мы пренебрегли фиксацией фактов, знание которых было бы необходимым, чья потеря станет невосполнимой. И сам историк, перед лицом лакун, которые Франция оставит зияющими в описании народов, скажет: «Франция вела себя по отношению к своим подданным так же, как античные нации по отношению к варварам. Она действовала через презрение и методами, достойными другой эпохи. И это по вине Французской Республики мы знаем о новокаледонцах не больше, чем римляне рассказали нам о лигурах».
Французская наука не должна отступать перед скромными расходами и уклоняться от задачи крайней срочности.
Руководство по этнографии
Предварительные замечания
Публикуемый здесь курс отвечает прежде всего на практические вопросы, он должен научить наблюдать и классифицировать социальные явления.
В этих лекциях можно было бы увидеть лишь нагромождение бесполезных деталей. На самом деле, каждая упомянутая деталь предполагает целый мир исследований: так, биометрия, которая стремится установить кривую распределения возрастов, предполагает статистику и теорию вероятностей; изучение цветов, требующее знаний по физике, требует практики работы со шкалами Шевреля и Брока. То, что может показаться пустяковыми деталями, в действительности является компендиумом принципов.
Поле наших исследований ограничено обществами, населяющими французские колонии, и обществами, находящимися на той же стадии развития; это, казалось бы, должно исключить все так называемые «первобытные» общества.
В этих пределах мы дадим необходимые инструкции для научного формирования архивов этих более или менее архаических обществ.
Этнологическая наука имеет своей целью наблюдение за обществами, своей задачей — познание социальных фактов. Она регистрирует эти факты, при необходимости составляет их статистику; и публикует документы, обладающие максимальной степенью достоверности. Этнограф должен стремиться быть точным, исчерпывающим; он должен обладать чувством фактов и их взаимосвязей, чувством пропорций и сочленений.
Интуиция не играет никакой роли в этнологической науке — науке констатаций и статистики. Социология и описательная этнология требуют, чтобы исследователь был одновременно архивистом-палеографом, историком, статистиком… а также романистом, способным воссоздать жизнь целого общества. Это не значит, что интуиция, с одной стороны, и теория, с другой, здесь бесполезны; но их использование должно быть ограниченным, необходимо знать их ценность и скрытые в них опасности.
Истинная роль теории будет заключаться в том, чтобы стимулировать исследования с целью проверки. У науки есть свои меняющиеся моды, но они позволяют понять факты. Теория обладает «эвристической» ценностью, ценностью открытия. Ложные априорные построения Венской школы принесли нам богатый урожай фактов.
Молодой этнограф, отправляющийся в поле, должен знать, чтó он уже знает, чтобы извлечь на поверхность то, чего мы еще не знаем.
Социальные факты прежде всего историчны, следовательно, необратимы и неопровержимы, — пример: бегство армии (сколько солдат, что они сделали, роль военачальников, людей и т.д.). Кроме того, социальный феномен — это одновременно феномен факта и идеала, правила: на Севрской мануфактуре отбраковывают девять ваз из десяти; в других местах сохраняют десять гончарных изделий из десяти. В последнем случае больше нет разницы между фактом и нормой.
Статистика позволяет достичь такой достоверности, которой история еще никогда не знала. Мы не знаем числа рабов в Риме, но мы знаем, сколько их в Тимбукту.
Добавим, что этнография не является исторической наукой в строгом смысле слова, поскольку факты в ней не представлены в хронологическом порядке. Тем не менее этнология включает историческую часть, которая будет заключаться в установлении истории заселения человечеством Земли: негроидной, желтой и других рас. Это история, которую этнология в настоящее время способна проследить лишь в узких пределах; но наша наука имеет будущее лишь при условии сохранения надежного и осторожного метода.
Сравнительная этнография действительно будет иметь ценность лишь в том случае, если она основывается на сравнении фактов, а не культур. Критерий археологического факта, запечатленный в слоях почвы, один только и может придать ценность культурному, лингвистическому и другим критериям. Например, существование флейты Пана по всему периметру Тихого океана (культурный критерий) позволяет утверждать об общности цивилизации лишь потому, что оно подтверждается находками керамики (археологический критерий); следовательно, становится правомерным утверждать, что весь периметр Тихого океана, как и весь периметр Средиземноморья, обладал общей цивилизацией.
Остаются
1) обращаясь к сознательным информантам, обладающим памятью на события; их можно встретить среди судейских или религиозных чиновников, жрецов, колдунов, глашатаев…
2) собирая и каталогизируя предметы. Во многих случаях предмет является доказательством социального факта: каталог амулетов — один из лучших способов составить каталог обрядов.
В изложении, как и в наблюдении, следует стремиться к объективности. Говорить то, что знаешь, все, что знаешь, и ничего, кроме того, что знаешь. Избегать гипотез, исторических или иных, которые бесполезны и часто опасны.
Хорошим методом работы будет филологический метод, который заключается в том, чтобы сначала собирать сказки, создавая коллекцию вариантов (пример: первое издание сказок Гриммов); затем — предания, специфические для каждой деревни, каждого клана, каждой семьи. Эта работа часто огромна и очень сложна. Необходимо отмечать проведенные исследования, те, что остались незавершенными, и все трудности, касающиеся отдельных лиц.