Марон – Кто скрывается в тени? (страница 8)

Элиан улыбнулся своей фирменной острой улыбкой и раздал карты. Он сделал ход, намеренно слабый, и Вейн, «любитель денег», с легкой усмешкой забрал выигрыш. Стенли сгреб свою неудачную комбинацию и швырнул карты на стол.

– Опять! – проворчал он, отхлебывая виски. – Удача сегодня спит не в той постели.

– И в чьей же постели ваша? – ядовито уточнил Элиан. Стенли единственный среди мужчин был без спутницы.

– Вероятно там, же, где его кошелек, – раздался ледяной голос Вейна. Он даже не взглянул на Стенли, продолжая изучать свои карты.

Стенли дернулся, лицо налилось кровью, плечи вздулись, как у быка перед броском.

– Что ты сказал? – сипло рявкнул он, навалившись на стол так, что фишки покатились.

Вейн всё так же не поднял глаз.

– Осторожнее, Стенли. Стоит вам ещё чуть-чуть поднять голос – и вас никто больше не станет приглашать за стол. Даже ради смеха.

Эта мягкая, почти ласковая фраза сработала, как удавка.

Стенли безумно боялся Вейна. Он прикусил язык, не позволив себе ответить ему. Но всколыхнувшийся адреналин не позволил ему спокойно продолжить игру. Стенли нашел взглядом Элиана. И тот все понял без слов, один своим чутьем.

Взгляд Стенли упал на меня, и в его глазах вспыхнула гадливая искорка. Он облокотился на стол, обращаясь к Элиану с напускной панибратской ухмылкой, полной яда:

– Знаете что, – процедил он, расправляя плечи и пытаясь вернуть себе наглость, – я предлагаю сыграть по-крупному.

Он подтолкнул стопку фишек к центру стола.

– Ва-банк.

– Стенли, ты уже всё проиграл, – протянул Элиан насмешливо, но глаза его были острыми, внимательными.

– Не всё, – осклабился тот. – Есть активы, которых я пока не касался. Их нет со мной, но я могу подписать обязательство. А вы ставите свою даму. Чтобы всё было по-взрослому.

Я почувствовала, как под кожей липкими щупальцами поползла тревога.

– Вы предлагаете поставить меня? – спросила я ровно, как будто обсуждала цену скота на ярмарке.

Да я скорее вотку в твою башку рапиру и посмотрю, как кровь стекает по лезвию на пол.

Тишина стала вязкой, как воск.

Несколько игроков шумно втянули воздух.

Я почувствовала, как Элиан напрягся – не телом, а взглядом.

Он медленно поднялся, отодвигая стул, и оперся ладонями о стол, наклонившись так, чтобы смотреть Стенли прямо в глаза.

– Я не торгую женщинами.

Голос был низкий, ровный, без капли эмоций.

Слова – как хлыст.

– Что, род Ашфордов слишком благороден? – осклабился оппонент.

– Да, у рода Ашфорд есть честь. И мы не берем с собой на игру продажных женщин. Но куда тебе понять? Тебе ведь больше нечем взять женщину, кроме денег – ни лица, ни…. Достоинства…

– Ах, ты, ублюдок! – взревел Стенли и рванулся вперед, срывая нож с пояса.

Стол перевернулся от резкого рывка, карты разлетелись по полу.

Элиан легко парировал удар и приготовился к следующему. Головорезы, с которыми пришел Стенли, оба двинулись к Ашфорду. Расстановка сил становилась неравной.

Я почувствовала, что если не вмешаюсь, Элиан окажется в опасности. Сердце стучало, а тело действовало почти само. Не думая о себе, я бросилась навстречу первому головорезу. По пути выхватывая из разреза в платье рапиру.

Я нырнула под его руку, клинком полоснула по внутренней стороне руки – неглубоко, но достаточно, чтобы пальцы разжались, а кинжал звякнул о мрамор.

– Красавица дерётся, – прохрипел он, ошарашенно глядя на свою кровь.

И он замахнулся просто пустой рукой. Каждый его удар был грубым, резким и смертельно эффективным. Я уворачивалась, пыталась держаться, но вскоре поняла: против такой силы техника и красота боя мало помогают.

Я попыталась провести чистый выпад, расчетливый, выверенный – он легко сбил его плечом и ударил мне в живот, так грубо и резко, что воздух вылетел из лёгких. Я сложилась пополам, не в силах вдохнуть. В глазах вспыхнул белый туман.

Он схватил меня за волосы и рывком прижал к полу.

Я слышала собственный хрип, глухой удар крови в висках, и чужие пальцы на своей коже – мерзкие, цепкие.

Меня бросило в ярость. Я вскинула руку, ударила гардой под подбородок – он отшатнулся на шаг, но не упал.

Он перехватил моё запястье, выкрутил, и рапира выскользнула из пальцев, звякнув о мрамор.

Я упала на колени, ладони проскользнули по пролитому виски.

Сладко пахнущая жидкость смешивалась с кровью.

Я уже не понимала, какая ситуация сейчас вокруг меня. Все мое внимание сосредоточилось на этом грязном и липком полу. И на попытках отбрыкаться от мужчины. Но тот держал крепко и не стеснялся бить ногами.

И вдруг – глухой, резкий стук.

Я не видела удара, но услышала короткий, сдавленный хрип. На пол посыпались мелкие ошмётки дерева. Хватка на моих волосах ослабла, пальцы разжались, и я отпрянула, задыхаясь.

Элиан подхватил меня за плечо и поставил на ноги одним рывком. Голова кружилась, в ушах звенело. Я моргнула несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд. И наконец смогла оглянуться. Оппонент лежал без движения лицом вниз, а вокруг него валялись остатки стула.

– Честный бой, Кэт, – выдохнул он, дыша тяжело, – это роскошь. Только дураки дерутся честно.

Он накрыл мою руку своей и вложил в неё кинжал, который поднял с пола.

– Удары по суставам, – сказал быстро, чётко. – Пальцы, глаза, колени. Бей туда, где больно. И не стесняйся использовать реквизит.

Его пальцы задержались на моей руке чуть дольше, чем требовала ситуация – крепкие, тёплые, уверенные.

Он помедлил секунду, будто изучая меня – мои дрожащие пальцы, кровь на губах, взгляд, который никак не мог выровняться.

– Я думаю, того времени, что мы предоставили, Лире было достаточно. Отступаем, синеглазка. Дальше здесь разберутся без нас.

Он кивнул в сторону охранников карточного дома, которые пробирались в эпицентр драки, разросшейся внезапно на весь зал.

Элиан подхватил меня под локоть, другой рукой поднял мою рапиру с пола, и мы двинулись через толпу к выходу. Я не выпускала кинжала, вцепившись в него, словно в спасательный круг.

Мои способности к бою на рапирах подвели меня. И теперь я всерьез задумалась над тем, насколько я была готова к жизни за пределами моего мира. Моя вера в правила сегодня испытала первые сомнения. И я испугалась.

Собственной беспомощности.

Но рядом шёл Элиан. Тихий, уверенный, сжимавший мой локоть так, будто не даст мне снова упасть.

И это – почему-то – вселяло силу.

Мы выбрались на улицу, в ночь, пропитанную запахом горячего камня и дыма. Я всё ещё держала в руке кинжал, и только когда Элиан осторожно разжал мои пальцы, я поняла, что до боли вцепилась в рукоять. Колени дрожали, горло саднило от чужих рук.

– Дыши, – тихо сказал он. Без насмешки. Без игры.

Я попыталась вдохнуть – и воздух обжёг лёгкие.

Мы молча шли по узким улочкам, пока шум и крики не превратились в далёкий гул. Мир вокруг казался размытым, как будто я смотрела сквозь воду. Я думала, что знаю, как устроен бой. Что могу рассчитывать только на технику и честь. Но всё, чему меня учили – оказалось ничем. Красивые правила не спасают жизни.

Когда мы дошли до особняка, Элиан задержался у двери и посмотрел на меня. В его взгляде проскользнула лёгкая, почти незаметная искра…

– У тебя разбита губа. Я бы предложил тебе ее подлечить, но боюсь, что из моих уст это может показаться… неловким. Или, что ещё хуже, – добавил он, и уголок его рта дрогнул в подобии улыбки, – я могу обнаружить, что мне нравится быть тем, кто зализывает твои раны.

Я замерла, ловя взгляд Элиана. Его слова, лёгкая усмешка и лёгкая искра в глазах – и вдруг внутри что-то дрогнуло. Лицо мгновенно нагрелось, а сердце слегка сжалось. Меня накрыло смущение, стоило мне поймать себя на том, что мысли внезапно ушли куда-то в сторону, к нему.