Марон – Кто скрывается в тени? (страница 7)
– Вы вообще не имеете права так говорить! Вы не знаете его!
Мой голос чуть не сорвался, но я тут же поймала на себе взгляд Суона – тяжелый, аналитический, впитывающий каждую эмоцию как губка. И этот взгляд окатил ледяной водой.
Я резко оборвала себя на полуслове, сглотнула ком в горле и, отведя взгляд, с силой сжала куртку на груди. Мои пальцы вцепились в кожу так, что побелели костяшки. Когда я снова заговорила, мой голос был тихим, но в нем звенела сталь, закаленная обидой и ненавистью.
– Он бы никогда не бросил меня, если бы на то не была веская причина. С ним что-то случилось.
– Определенно, милая Кэтрин, – продолжил Элиан, – Не хочу вас огорчать, но скорее всего вы уже вдова …
– Прекратите, – голос Суона, тихий и ровный, не требовал повышать тон, чтобы быть услышанным. Его взгляд скользнул с Элиана на меня. Секунда и он продолжил допрос. – Ваши супружеские разборки не имеют отношения к делу. Вы утверждаете, что прибыли с пограничья. С мужем.
Он сделал паузу, давая этим словам повиснуть в воздухе.
– Назовите хоть один населённый пункт на той стороне границы. Хоть одно имя местного старосты или полевого командира. Хоть одно…, – что-то похожее на улыбку заострило его рот, – Характерное растение, растущее в местных лесах.
Комната снова замерла. Ловушка, ненадолго отложенная Элианом, снова захлопнулась. Теперь уже окончательно. Я могла храбро фехтовать и защищать честь мужа, но не могла выдумать целый мир, которого не знала.
Я молчала, глядя на свои руки. Внутри всё обрушилось. Элиан наблюдал, и в его глазах я прочитала не злорадство, а нечто иное – азарт охотника, увидевшего, что дичь оказалась куда интереснее, чем он предполагал.
Суон медленно поднялся. Его тень накрыла меня. И я решил играть ва-банк.
Голос немного подводил меня, и потому я решила говорить полушепотом.
– Мы жили в деревне за Последним рубежом. Не на ваших картах. Мы никому не были нужны, пока мятежники не пришли и не выжгли всё дотла. Мы бежали. Мой муж… – голос дрогнул, и я не стала это скрывать, – Он отвёл их, чтобы я могла уйти. Я не знаю, жив он или нет. Я дошла сюда одна. У меня осталось только то, что на мне. И навыки, которые мой отец и мать вбили в меня с детства, чтобы я могла выжить. Вот и вся моя «опасная тайна», капитан. Я – никто. Просто женщина, которая хочет найти своего мужа и которой некуда больше идти.
Я закончила и, не в силах больше выдерживать его взгляд, уставилась на свои сцепленные пальцы. В комнате повисла тишина. Я солгала. Но я вплела в ложь столько правды, что сама почти в неё поверила. Деревня, которой нет на картах. Мятежники. Потеря всего. Это была в целом не такая плохая легенда, потому что проверить её было невозможно.
Суон молчал. Слишком долго. Потом он медленно перевёл взгляд на Элиана.
– Последний Рубеж? – спросил он, и в его голосе впервые прозвучала не проверка, а уточнение.
Элиан, поймав взгляд, лениво поднял бровь.
– Говорят, там ещё остались поселения одиночек. Отщепенцы, беглые маги, те, кто не захотел жить по законам Короны или Мятежников. Дикое место. Вполне возможно.
Он снова прикрыл меня. Но на этот раз не навязывая свою версию, а лишь подтверждая вероятность моей.
Суон снова посмотрел на меня.
– Вы понимаете, что вашу историю невозможно проверить? – констатировал он.
– Да, – честно ответила я. – Так же, как и невозможно доказать, что она ложь.
Суон оценивающе посмотрел на меня, потом на Элиана.
– Вы доставили мне проблему, лейтенант, – произнёс он наконец. – И учитывая ваше… участие… в этой истории, её решение ляжет на вас.
Он повернулся ко мне.
– Вы показали неплохие навыки в критической ситуации и будете приписаны к Седьмому взводу на испытательный срок. Взамен, вы будете мне нужны в течении суда над лордом Брекенриджем. Как ценный свидетель, вы не можете покидать отряд в одиночестве. Лейтенант Ашфорд будет вашим куратором. Вы будете выполнять его поручения и поручения любого старшего по званию. Ясно?
– Ясно, – выдохнула я, не веря своей удаче. Один миг и часть моих проблем решилась сама собой.
Хотя я прекрасно понимала, что взамен старым проблема, придут новые. И еще неизвестно, какие из них более пугающие.
– Прекрасно. Вы же понимаете, что, если бы не необходимость свидетельства в суде, я бы не был так к вам благосклонен.
Я, откровенно говоря, не понимала ничего. Что такого сделал Ашфорд, если Брекенридж рискнул напасать ночью на лазарет, полный свидетелей? В какое дело я впуталась? И что за Седьмой взвод?
Однако согласно кивнула. Я просто хотела скорее, хотя бы на время, распрощаться с этим пронизывающим холодом взглядом Суона.
Мой кивок его удовлетворил. Суон направился к выходу, на ходу бросив через плечо:
– Ашфорд, введите её в курс дел. И, ради всего святого, найдите ей форму.
Дверь закрылась. Мы остались одни.
Элиан вызывающе откинулся на столе, смотря на меня с новым, не скрываемым злорадством.
– Поздравляю, – прошептал он. – Только что вы прошли свой первый экзамен на выживание при дворе. Солгали, не солгав. Вызвали жалость, не унизившись. Браво.
– Я не лгала, – тихо сказала я.
Взгляд его показался мне излишне насмешливым, на грани издевки.
– Кэтрин, поверю тебе на слово. Хотя мне это и непривычно, – он хмыкнул, откинувшись на руках назад. – Обычно я ЗНАЮ правду…
Он выделил это слово, словно оно значило больше, чем подразумевается.
Он покачал головой, и его прекрасные волосы качнулись в такт движению.
– И раз уж мы с тобой теперь в одной связке, я открою тебе свой маленький секрет, – его взгляд стал серьезным.
Элиан засунул руку в карман, достал оттуда свой медальон и протянул мне. Я взяла его в руки и еще раз осмотрела. Все тот же, немного неказистый, серебряный медальном со странным изображением без надписей.
– Это мой родовой медальон, – впервые с нашей встречи голос лейтенанта был одновременно серьезен и мягок, словно он говорил о чем-то сокровенном, – Род Ашфордов велик, но скоро он прервется… на мне.
Он умолк на мгновение, дав мне прочувствовать трагичность своих слов.
– Ашфорды многие поколения знамениты своим даром. Мы эмпаты, Кэтрин. И этот дар стал нашим проклятием. От нас нельзя утаить ложь. Но ведь никто не любит правду, верно? – он улыбнулся одними губами, – Я последний из рода Ашфордов. И вместе со мной уйдет и эта сила.
Эмпат? Чтение мыслей или эмоций? Я несильна в эзотерике. Но примерный смысл его слов поняла.
– Так ты все это время…
В этот раз улыбка на лице последнего из рода Ашфордов расцвела настоящая
– А это, Синеглазка, самое интересное. Я даже не догадываюсь, какие твои слова правда, а какие ложь. И мне очень интересно узнать, как ты этого добилась? И почему я совсем не чувствую твои эмоции.
Глава 4
Вечер опустился на столицу, как влажный колпак. И хотя лето клонилось к закату, духота стояла страшная. Плотное платье с корсетом обтянуло влажное тело как вторая кожа. Когда мы с Элианом вышли из дома, небо уже сплошь было усыпано звездами, ни тучки, – а значит, завтра духота не уйдет. Но завтра я была намерена проваляться до обеда в постели и выйти из комнаты только тогда, когда местное солнце уйдет из зенита. Думаю, Суон не откажет даме в такой малости.
Сейчас, спустя час, мы сидим за большим столом, обитым зеленым бархатом. Элиан пьет дорогой янтарный виски, я держу его за локоть и периодически что-то шепчу на ухо и смеюсь в ответ на его шутки. Очаровательная пара – богатей и пустышка с глубокими синимая глазами и таким же глубоким декольте. Взгляд одного из наших оппонентов давно провалился туда как в Марианскую впадину, и он уже плохо следил за игрой, не смотря на достаточно высокие ставки. Хотя, возможно, виной тому был алкоголь.
Еще один игрок не обращал на меня внимание. Такие больше любили деньги, чем женщин. И такие были опаснее, гораздо опаснее. Его пальцы, толстые и цепкие, перебирали фишки с тихим стуком, словно отсчитывая чьи-то последние секунды. Его взгляд был прикован к Элиану, вернее, к его рукам, будто он пытался разгадать не карты, а самого игрока.
Слава богу, в местах подобных «Багровому королю» не запрещалось оставаться при оружии. Точнее, только полный идиот пришел бы сюда безоружным. Холодок рапиры, пристегнутой к моему бедру под бархатом, был единственным напоминанием о реальности, пока я смеялась в ответ на очередную пошловатую шутку Элиана.
Он откинулся на спинку стула, делая вид, что потягивает виски, и шепнул так, чтобы слышала только я:
– Наш скучающий друг справа проиграл уже треть состояния. Щедрость, конечно, не порок.
Это был сигнал. Фаза вежливого выигрыша подходила к концу. Теперь Элиан начнет давить, используя отчаяние и жадность, которые он чувствовал своей кожей.
Наша задача была несложной: слиться с гостями, затеять потасовку (желательно, чужими руками) и позволить нашей оперативнице Лире пробраться незамеченной в глубь карточного дома.
Я кивнула, томно обмахиваясь веером, и скользнула взглядом по залу, отмечая охрану у дверей и тени в дальних ложах. Игра в карты не была нелегальным занятием. Но та, в которую мы играли сегодня, не имела к картам никакого отношения.
«Любитель женщин», Стенли был крайне раздражен своими постоянными проигрышами, впрочем, как и «любитель денег» Вейн, которому везло чуть больше. Элиан нещадно ему поддавался.