Марон – Кто скрывается в тени? (страница 5)

В его голосе не было злобы. Была усталая, почти что развлекающаяся ирония. И в этой тишине, под его пронзительным взглядом, мое оправдание повисло в воздухе, внезапно показавшись таким же хлипким и ненастоящим.

Кровь бросилась мне в щеки. «Что значит тщательно? Я не… тщательно!» – прозвучало в моей голове, но вместо этого я, покраснев еще сильнее, судорожно сунула медальон ему в руку.

Он не стал его разглядывать, лишь сжал пальцы, ощупывая знакомые грани. Его взгляд не отрывался от моего лица.

– О, прошу прощения, – его голос, слабый и хриплый, все равно звучал насмешливо. – Я, видимо, несправедлив. Вы просто… проявили исключительное рвение в обыске. Или, может быть, у вас личный интерес к старинным побрякушкам?

Я взяла себя в руки. Я не кисейная барышня, которая пасует перед мужскими издевками. Я улыбнулась ему и кинула взгляд из-под ресниц:

– Может, у меня особый интерес к бессознательным мужчинам? Не люблю, знаете ли, когда мне сопротивляются.

Он замер на секунду, и в его глазах, помимо боли и усталости, вспыхнул неподдельный, живой интерес. Слабый, но самый настоящий смешок сорвался с его губ и тут же превратился в стон.

– Ох… Не делайте так, мадемуазель. Смеяться… сейчас чертовски больно. – Он сглотнул, переводя дух.

Он изучал мое лицо, его взгляд стал более сосредоточенным, уже без намёка на развлечение.

– Что ж… раз уж между нами установилась такая… откровенность, – он выдохнул, – будьте добры… напишите письмо капитану Суону… что его пари… я выиграл. И что… – он на мгновение закрыл глаза, собираясь с силами, – и что лорд Брекенридж может искать нового поставщика для своего погреба. Скажите, что это… от Элиана Ашфорда. И что я это сказал… именно вам.

Он не стал объяснять, кто такой Брекенридж и о каком пари шла речь. Он просто бросил эти слова в пространство между нами. Эта фраза была слишком похожа на засекреченное послание, и у меня закололо пальцы. Тем более, что одно из имен, произнесенных им, мне было смутно знакомо.

– Дословно?

– Да, капитан Джей Суон, седьмой оперативный взвод

Я кивнула и поспешно сбежала от язвительного офицера. Письмо я конечно же отправила этим же часом.

**

Буря обрушилась на бастион как разъяренный зверь. Дождь не стучал, а бил в ставни с мокрым, шлепающим звуком, словно кто-то бесконечно швырял на крышу мешки с песком. Свет магических светильников плясал судорожными бликами по стенам, и с каждой вспышкой молнии тени в углах лазарета на мгновение оживали, превращаясь в корчащихся гигантов.

Было немного прохладно и я накинула куртку. Большинство больных уже давно провалились в тяжелый, безразличный сон за тонкой дощатой перегородкой. Даже Майя, сменившая Лизу два часа назад, дремала, склонившись на табурете у входа в большую палату. Сквозь шум бури доносился лишь ровный гул храпа да чей-то тихий стон.

Дверь распахнулась с таким звуком, будто сама буря ворвалась внутрь. И, по сути, так оно и было.

В здание лазарета вошли трое мужчин, промокших до костей, их плащи липли к ним как вторая кожа. Их проникновение не было актом доброй воли.

Впереди шел тот, чье одно лишь присутствие заставило воздух замереть. Аристократ. Это было вино не по одежде – по манере держаться. По тому, как его глаза, холодные и оценивающие, пронзили полумглу. Его лицо было лицом человека, который давно и с удовольствием пожинал плоды чужого труда. Оно обвисло мягкими, сытыми складками вокруг рта и тяжелого, мясистого подбородка, который, казалось, вот-вот перевалится через тугой воротник мундира. От висков к углам рта тянулись пышные тщательно подкрученные бакенбарды, рыжевато-седые.

Майа поднялась навстречу ночным посетителям. И встала напротив входа, не дав им ступить лишнего шага без объяснения.

Один из стражников грубо оттолкнул ее, и она, споткнувшись, рухнула на пол. В горле у меня все сжалось.

Незнакомец в мокром плаще, не обращая на нее внимания, медленно прошелся взглядом по палате. Его глаза скользнули по носилкам, по закуткам, мимо меня… и задержались на дальней койке, где в тени лежал Элиан. Казалось, он еще не был уверен.

– Осмотреть все углы, – бросил он своим людям, и его тихий голос резал слух. – Он где-то здесь.

Стражники двинулись вглубь, грубо переворачивая тюфяки, заглядывая под пустые койки. В лазарете поднялся ропот. Но никто не вызвался вступиться.

Гости приближались к углу. Сердце колотилось где-то в горле. Еще секунда – они пройдут мимо меня и найдут Ашфорда.

И во мне что-то щелкнуло. Я резко встала и шагнула вперед, между ними и той самой койкой, загораживая ее собой.

– Здесь только тяжелораненые, – сказала я, заставляя голос не дрожать. – Ваш шум мешает им.

Тот, кто был главным, наконец перевел на меня взгляд. Он окинул меня с ног до головы. В его глазах вспыхнуло раздражение.

– Убери эту шлюху, – бросил он одному из стражников, жестом указывая на меня. – И обыщи ту койку.

Из темноты за моей спиной послышался слабый, но совершенно четкий голос, в котором угадывались сталь и яд.

– Троньте хоть волос на ее голове, Брекенридж, и вашу печень на ужин подадут в казармах Седьмого взвода. Капитан Суон обожает… деликатесы. – Элиан сделал болезненную паузу, переводя дух.

Стражник, уже сделавший шаг ко мне, замедлился и нерешительно посмотрел на своего господина. Тот замер, его сытое лицо исказила гримаса. Он явно знал это имя. И, судя по всему, оно не сулило ему ничего хорошего.

Однако, было понятно, что это всего лишь секундная заминка. Поэтому я отпрыгнула назад, к стене, где в темноте лежала шпага моего пациента. Два шага – и костяная рукоять сама легла мне в ладонь. Я не думала. Я просто встала так, как стояла тысячи раз…

Ноги согнулись, корпус развернулся. Это была не поза. Это была часть меня. И эта «Я» заканчивалась на острие рапиры, указывающей противнику в лицо.

Из-за моей спины донесся короткий, сдавленный звук.

– А… – только и выдохнул Элиан. И в этом звуке я почувствовала не насмешку, а одобрение. И даже понимание.

Стражник, увидев клинок в моей руке, на мгновение замер, отступил на шаг, а затем с рыком извлек свой тесак. Его удар был грубым и сильным. Моя рука сама парировала. Короткий, резкий звон, слившийся с грохотом грома. Между клинками брызнули искры. Мое лезвие, живое и послушное, скользнуло вниз, оставив на его руке тонкую алую полоску. Тесак с грохотом упал на пол. Стражник отпрянул, хватая себя за рану, с изумлением глядя на меня. Второй замер на месте.

В наступившей тишине я подняла взгляд и встретилась глазами с их предводителем, тем самым Брекенриджем. Презрение в его взгляде исчезло. Теперь он смотрел на меня так, будто видел впервые.

Я прекрасно понимала. Что этот бой один к трем мне не выиграть. По крайней мерер честно. Но я готова была стоять до конца.

И в этот миг в распахнутом дверном проеме возникла высокая, прямая как клинок фигура. Он вошел бесшумно, и казалось, сама буря расступилась перед ним. Его плащ, цвета промокшего пепла, тяжело осел на мощных плечах, а свет светильников выхватил из полумрака неожиданно утонченные черты. Лицо с четкими линиями, бледной кожей и светлыми, влажными от дождя волосами, цветом напоминавшими спелую пшеницу. Они были аккуратно зачесаны назад, но несколько прядей выбились и прилипли ко лбу, смягчая строгость.

Но по-настоящему завораживали его глаза. Цвета холодного океана – зеленовато-стальные, с глубиной, в которой тонули и корабли, и надежды. В них не было ни гнева, ни удивления, лишь спокойная, неумолимая уверенность прилива, наступающего на берег.

Его взгляд, тяжелый и неспешный, скользнул по сгорбленному стражнику, по мне, замершей с окровавленным клинком, по незнакомому аристократу, чье лицо начало медленно терять сытую уверенность, и, наконец, нашел Элиана.

На его бледных, строгих губах дрогнула едва заметная тень улыбки.

– Брекенридж, – произнес он, и его голос был тихим, бархатным, но каждое слово легло на душу холодной тяжестью. – Я всегда знал, что вас тянет к… очагам страдания. Но даже для вас обыск лазарета – это новый рекорд цинизма. Или отчаяния?

Глава 3

Брекенридж оказался в меньшинстве. Из-за спины моего спасителя выступили мужчины в форме. Их было немного, но вполне достаточно, чтобы сопроводить гостей к выходу и далее по этапу.

Авторитет мужчины давил. И никто не рискнул выступить против него в этот момент. Мой раненный соперник также держался за руку. Второй спутник Брекенриджа отступил в тень, будто это могло его спасти от внимания наших спасителей. Сам же Брекенридж только раздувал свои большие ноздри пристально смотрел из-под кустистых бровей на молодого незнакомца.

Мужчина достал из-под мокрого плаща сложенную вчетверо бумагу, неспеша расправил ее и сухим скучающим тоном зачитал:

– Лорд Брекенридж, вы обвиняетесь в пособничестве мятежникам, покушении на жизнь офицера седьмого взвода и…

– Какой еще офицер? Это же мошенник чистой воды! Он обманул меня! Втерся мне в доверие! – брызгал слюной Брекенридж.

Однако на мужчину такой окрик не произвел никакого впечатления.

– … и в попытке совершения повторного теракта на территории Бастиона.

Брекенридж осекся. Он заозирался по сторонам в паническом ужасе. Но нигде не было пути к отступлению. Его руки задрожали.

– Теракт? Не слишком ли громкое заявление, Суон? Сможешь ли ты доказать это? Не пройдет и пары дней, как меня выпустят.