Марон – Кто скрывается в тени? (страница 13)

Он медленно перевёл на меня взгляд.

– Ашфорд слишком много болтает.

– Расскажите мне. Я совсем ничего о вас не знаю. Будет неловко, если ваша дама будет не в курсе, когда вам напомнят о старом провале…

– Что ж. Тогда я был лейтенантом. В гарнизоне моего отца. – Он сделал небольшую паузу, будто проверяя, хочет ли она ещё слушать. – Фильтр на входе был жёстким. Никаких чужих. Но однажды появился мальчишка. Лет четырнадцати. Грязный, дрожащий. Говорил, что ему некуда идти. Мой напарник отошел, и я… проявил благодушие.

Он говорил монотонно, но каждое слово было отлито из свинца.

– Он оказался смертником. Нёс магический заряд. Уничтожил пол-гарнизона. Мой отец погиб в том пожаре.

Суон посмотрел в зашторенное окно, его профиль был резким и неподвижным. Он прочистил голос, обрывая неловкую тишину, возникшую после его рассказа.

– Надеюсь, я не утомил вас своей историей. Это было больше пяти лет назад.

Чего уже, не утомил. У меня глаза на лоб чуть не вылезли. Я как всегда полна такта, черт подери…

– Мне очень жаль вашего отца… Честно, я думала, что вас просто бросила женщина. Поэтому вы такой сноб…

Теперь настала пора удивляться Суону.

– Я не сноб! Я… – он запнулся, что было для него крайне нехарактерно, и посмотрел на мою руку, лежащую поверх его. – С чего вы вообще сделали такой вывод?

– Опыт общения, – парировала я, не убирая руки. – Вы держите дистанцию. Всех оцениваете. И говорите так, будто раздаёте приговоры. Классические признаки.

Он медленно, будто пробуя непривычное движение, перевернул ладонь и слегка сжал мои пальцы. Карета подпрыгнула на кочке, и он инстинктивно поддержал меня за локоть. Кажется, я впервые видела его растерянным.

– Вы ошибаетесь, – произнёс он, и в его голосе прозвучала непривычная мягкость. – Никто меня не бросал. Просто… после того случая стало ясно, что некоторые двери лучше держать закрытыми. Ради безопасности окружающих.

– Ну что ж, – я не отводила взгляда. – А сегодня я ваша спутница. И я предпочитаю ходить через открытые двери. Так что, Джей, – я ободряюще сжала его пальцы, – улыбайтесь. Хотя бы для вида. Или я начну рассказывать неприличные анекдоты. Поверьте, вам это не понравится.

Уголок его губ дрогнул. Это не была улыбка. Но это было начало чего-то, что ею могло стать.

– Угрозы, сержант? – в его глазах вспыхнула искорка того самого, живого интереса, что я видела у особняка.

– Стратегическое планирование, капитан, – легко поправила я.

Карета окончательно остановилась. Он вышел первым, и его рука, помогающая мне спуститься, была уже не просто формальной – в ней была осознанная поддержка. И когда его пальцы сжали мои, я почувствовала не сталь, а тепло.

***

Парадный подъезд Императорского дворца ослеплял не столько золотом, сколько мощью. Гигантская лестница из белого мрамора, казалось, не была построена, а вздыбилась из самой земли, устремляясь к небу. Её ступени, шириной с повозку, были отполированы до зеркального блеска, в котором путались отражения факелов и звёзд. Свет не горел – он лился, струился из невидимых источников, встроенных в сам камень, заставляя мрамор светиться изнутри холодным, фосфоресцирующим сиянием.

Лестница была разделена на три гигантских яруса, и каждый был миром в себе. Император восседал на своём троне на верхней платформе, и его осанка была воплощением многовековой власти. На нём был парадный мундир тёмно-зелёного сукна Имперской гвардии, густо расшитый золотым шитьём. На груди – звезда и лента высшего ордена Империи, сверкающие в отблесках тысячи огней. Через плечо была перекинута тяжёлая, горностаевая мантия, подбитая алым шёлком, ниспадающая массивными складками и подчёркивающая его неподвижную, царственную позу. На голове вместо короны – золочёная дворянская каска с большим орлом, чей взгляд, как и взгляд его владельца, был устремлён в вечность.

Мы с Суоном замерли у подножия, два серых пятна на этом празднике жизни. Но праздник этот бушевал уже не первый час. Воздух, хоть и холодный, был густ и сладок от запаха глинтвейна, жареных каштанов и дыма сотен факелов. Где-то в стороне, на импровизированной ярмарке, гремел смех, звякали монеты, и доносились залихватские напевы уличных музыкантов, пытающихся перекрыть гул толпы. Парадное шествие с участием Императора и знатных родов уже завершилось.

– Мы очень скромно одеты, – чуть слышно сказала я Суону, – Нам будет проблематично смешаться с толпой.

– Доверьтесь мне. Как моя спутница, вы и так бы с толпой не смогли смешаться. Главное, Элиан уже наверху.

Мы с Суоном поднимались по лестнице, два островка спокойствия в бурлящем море света и звуков. Моя рука лежала на его согнутой в локте, и под бархатом фрака я чувствовала готовую к действию сталь его мускулов. Его взгляд, невозмутимый и отстранённый, методично сканировал толпу.

Каждый наш шаг по отполированному мрамору отдавался в висках. Я чувствовала на себе десятки взглядов – любопытных, оценивающих, осуждающих. Шёпот, словно змеиный шелест, полз за нами по пятам.

«Это кто?..»

«Суон? Здесь? И не один…»

На одном из средних ярусов мы увидели Элиана. Он был душой компании, окружённый цветом столичной аристократии. Его платиновые волосы отливали серебром в свете магических огней, а звонкий смех то и дело возносился над общим гулом. Какая-то юная графиня, вся в розах и жемчугах, смотрела на него с таким обожанием, что, казалось, вот-вот расплавится на месте. Элиан ловил её восхищённый взгляд, подмигивал, обменивался парой изящных фраз – и тут же его внимание переключалось на следующую даму, жаждущую его внимания.

Он перехватил мой взгляд и замер с бокалом в руке, словно забыв, что собирался сказать. Он даже неловко потер затылок, прежде чем с театральным вздохом снова обернулся к своим поклонницам.

– Кажется, я вижу старых знакомых, – громко и непринуждённо произнёс Суон, меняя наш курс. Его голос звучал так естественно, будто он и вправду был светским львом, радующимся встрече. Его взгляд, невозмутимый и отстранённый, методично сканировал толпу, но при этом он безошибочно реагировал на обращённые к нему реплики.

– Суон! – к нам пробился дородный мужчина с седыми бакенбардами и орденом на груди. – Не ожидал встретить тебя среди этой мишуры. По слухам, ты на задании где-то на севере.

– Слухи, как всегда, преувеличивают, ваше превосходительство, – Суон слегка склонил голову. – Позвольте представить мою спутницу, мисс Эрншоу.

Старый вояка окинул меня беглым, оценивающим взглядом и фыркнул:

– Значит, отчитываешься лично императору? Ну, не мешаю.

Он отошёл, а мы продолжили путь. Следующей оказалась юная пара.

– Капитан! – почтительно окликнул его молодой офицер. – Разрешите представить – моя невеста, Алиса.

Суон сделал безупречный, хоть и минимальный, поклон в сторону смущённо улыбающейся девушки.

– Поздравляю. Вы делаете прекрасный выбор, лейтенант. Мисс Эрншоу, лейтенант Маркел, один из наших самых перспективных офицеров.

Мы обменялись кивками, и пара, сияя, растворилась в толпе.

Суон провёл рукой по моей спине, мягко направляя в сторону, и придвинулся чуть ближе. Еще встреча, еще встреча. И именно в этот момент ритм праздника едва заметно сбился.

Гости инстинктивно расступались, кто-то отступал на шаг, кто-то оборачивался с удивлённым смешком. Между ними скользила фигура в невероятном костюме

Костюм был явно сценическим – ярким, блестящим, почти дерзким на фоне строгих мундиров и бальных платьев. Арлекиновские ромбы ложились по телу чётко и продуманно: алый, чёрный и выцветшее золото переливались в свете факелов, ткань ловила каждый луч и тут же отдавала его обратно, дробя силуэт на движение и блики.

Венецианская маска с вытянутым клювом скрывала лицо. Бело-золотая, с тончайшей росписью, она отражала свет факелов так, что казалась живой.

Он шёл между гостями легко, покачиваясь, будто танцуя внутри собственного ритма. Иногда позволял себе почти шутовской жест – поклон, полупрыжок, неожиданное вращение на месте – и публика улыбалась, расслабляясь.

Костюм ловил свет и дробил силуэт, делая движения резче, чем они были на самом деле. Он шёл между высокими гостями, покачиваясь, почти не отрывая ступней от мрамора, будто проверяя его на упругость. Маска с вытянутым клювом была обращена то к одному, то к другому зрителю, будто он просто здоровался со старыми знакомыми.

Он остановился в центре небольшого круга, который образовался сам собой.

Музыка смолкла, остался только гул толпы. Акробат слегка присел, будто прислушиваясь к собственному дыханию, и в следующий миг его тело сломалось – позвоночник выгнулся назад неестественно глубоко, голова почти коснулась пяток. Гости ахнули.

Он шагнул вперёд – и пол стал его партнёром. Ладони коснулись холодного мрамора, и он пошёл на руках, легко, непринуждённо, разворачивая корпус так, что ноги описывали широкие дуги над головами гостей. Подол чьего-то платья колыхнулся от движения воздуха, кто-то нервно рассмеялся.

Потом он сделал серию быстрых переворотов через спину – без разбега, без паузы, словно его подбрасывало не тело, а сам ритм праздника. Каждый переворот заканчивался чёткой остановкой, на долю секунды – полное равновесие, и снова движение. Тонкий звон бляшек на запястьях отбивал такт.

Кульминация вышла почти игривой.