Марон – Кто скрывается в тени? (страница 12)

**

Смерть несчастного Рорика разлилась в особняке глухим молчанием на весь оставшийся день. Слез не было, или никто их не показывал. Мы не смогли даже передать тело его брату. Там не осталось ничего. Теперь он навсегда остался с мертвыми королями Ойнерикона.

Вечером приходил Элиан. Мы почти не нарушали молчание. Сидели на полу у камина, опираясь спиной о старый резной диван и пили вино. Он обнял меня и подставил свое плечо мне под голову.

– Знаешь, Эрншоу, почему я люблю сидеть с тобой?

Он сделал небольшую паузу, и я не стала его перебивать и отшучиваться как обычно. Я подняла голову и посмотрела ему в глаза

– Потому что я не слышу твоих эмоций. С тобой я – это я, такой как есть.

Он прижался головой к моей голове. Я улыбнулась в темноту. Мы просидели почти до утра, пока не прикончили все запасы. Вспомнили пару смешных случаев. Вспомнили, как Лира била Рорика тряпкой, когда тот случайно чуть спалил эту гостиную. Я рассмеялась и потом зарыдала навзрыд. И мы разошлись спать. Настали выходные.

Глава 5

– Как думаешь, какой цвет у ночи? Чёрный? – мой голос был расслабленным, томным, каким становился только здесь, когда он был рядом.

Я повернула голову, чтобы посмотреть на него, и утонула в его взгляде.

– Нееееее, – протянул он, и я почувствовала, как вибрирует его грудная клетка. – Синий. Просто настолько глубокий, что и не видно дна.

Синий. Именно такой, как его глаза. Не яркий и кричащий, а густой, спокойный, бездонный. Цвет, в котором можно было потеряться и чувствовать себя в полной безопасности.

– Как твои глаза? – выдохнула я, совсем тихо, касаясь пальцем его нижнего века.

Он рассмеялся, и в этом смехе был весь он – мой Крис.

– Глаза цвета ночи? – сказал он, притворно-жалобно. – Они ищут тебя и не находят. Лучше бы смотрели на дорогу.

Это была шутка. Полушутка. Отголосок той самой ссоры в машине, что ещё висела между нами лёгкой рябью. Но сейчас она не ранила.

– Пусть ищут, – прошептала я, прижимаясь к нему.

Он притянул меня ближе, и его губы коснулись моих волос.

– Мои глаза видят только тебя, Кэт. Им больше некуда торопиться.

Это было слишком. Слишком реально. Слишком жестоко – давать мне то, чего больше не может быть. Это только сон.

– Уходи, – прошептала я, и моя улыбка померкла. – Тебя нет. Я тебя похоронила.

И в этот миг сон начал меняться. Ласковый синий цвет его глаз начал темнеть, сгущаться, пока не стал чернее самой ночи. В их глубине, за нашим отражением, проступила чужая тень. Холодная, голодная.

– Похоронила? – его голос стал отстранённым, эхом из колодца. – А кто тогда будет смотреть на тебя оттуда, из темноты, Кэт?

Я проснулась от собственного тихого всхлипа. Комната была погружена в предрассветную тьму. Я провела рукой по лицу – оно было мокрым. Не от слёз тоски, а от ужаса.

Этот сон весь день не выходил из головы. Я была отстранена, с виду можно было сказать, что сосредоточена, но нет.

Я уже была почти готова к предстоящему балу. Оставалось лишь зашнуровать платье – та самая часть туалета, с которой я за два года так и не научилась справляться в одиночку. Я собиралась позвать Лиру, но та, уже полностью готовая, с твёрдым взглядом, сама заглянула в мою комнату.

– Я убываю, – коротко бросила она. – Капитан хочет, чтобы я провела финальный брифинг с нашими людьми среди охраны. Не задерживайся.

Она оценивающе посмотрела на мою борьбу со шнурками, и на её обычно строгом лице мелькнуло что-то вроде усмешки.

– Если не справишься… Элиан, кажется, ещё здесь. У него руки развязаны. В прямом и переносном смысле.

И она ушла, оставив меня с чувством лёгкого предательства и пониманием, что оставаться в комнате одной с незашнурованным платьем – теперь стратегически провальная идея.

Именно в этот момент в дверном проёме возник он…

– Кажется, ты нуждаешься в помощи, – произнёс Элиан, и в его голосе звучала лёгкая, почти невесомая усмешка. Он не спрашивал разрешения. Он просто вошёл, закрыв за собой дверь с тихим щелчком. Его шаги были бесшумными, как у кошки.

Прежде чем я успела что-то сказать или отстраниться, его пальцы уже лежали на моих, перехватывая шёлковые шнурки.

– Позволь, – он прошептал это так близко к моему уху, что я почувствовала движение воздуха.

Я замерла, застигнутая врасплох. Его прикосновение было лёгким, но безвозвратно стирающим ту невидимую черту, которую мы до сих пор не переходили. Он медленно, с почти хирургической точностью, принялся зашнуровывать платье. Каждое движение его пальцев отзывалось на коже мурашками.

– Ты сегодня вся – в одном сплошном «не трогай меня», – его голос был тихим и густым, как мёд. – Но это, знаешь ли, лишь заставляет меня хотеть разгадать причину. Плохо спала?

– Не всем снится сахарная вата и цирковые пони, Ашфорд.

– О, мои сны куда прозаичнее. Обычно в них фигурируют невыполненные рапорты и капитан Суон с секундомером. Но твои… твои пахнут страхом и болью. Мне не нужно чувствовать это, чтобы понять. Все написано на твоем лице

Его рука медленно скользнула с шнурка на мою талию, ладонь легла на бархат – весомая, тёплая, неоспоримо реальная.

– Я могу проткнуть шпагой любого, кто поднимет на тебя руку, Кэт. Но я не могу сражаться с тенью в твоей голове. – Его пальцы слегка сжали мой бок, в этом жесте было странное сочетание владения и поддержки. – Так что, если сегодня станет тяжело… смотри на меня. Не в зеркало. Не в прошлое. На меня. Я буду рядом.

Он не ушёл сразу. Он дал этим словам повиснуть в воздухе, дал своей руке пролежать на моей талии ещё одну, другую, третью секунду – ровно столько, чтобы это прикосновение перестало быть случайным и стало осознанным выбором. Затем его пальцы разжались, ладонь медленно, почти нехотя, оторвалась от бархата.

Он вышел бесшумно, оставив дверь приоткрытой. А я осталась стоять, чувствуя на боку жгучий отпечаток его руки, будто он выжег на мне клеймо.

В зеркале на меня смотрела женщина в синем платье, и в её глазах бушевала настоящая буря. Синий ужас прошлого боролся с живым, тревожным теплом, которое всё ещё пылало на моей коже. И я боялась уже не призрака. Я боялась, что живой мужчина, который только что так уверенно держал меня за талию, может оказаться куда опаснее любой тени из прошлого.

**

Суон ждал на улице. Одетый как самый настоящий франт, в черный бархатный костюм, прекрасно обтянувший его стройную фигуру. Синий галстук-бабочка завязан с таким геометрическим изяществом, что это выдавала в нем настоящего аристократа до мозга костей. Я даже на мгновение залюбовалась им. Впервые видя его без формы, я наконец-то увидела в Суоне мужчину. Да еще какого!

Он заметил моё внимание. Не повернул головы, не изменил позы. Но я увидела, как изменилось его лицо. Маска бесстрастия не дрогнула, но в глубине его глаз, цвета холодного океана, пробежала крошечная искра. Он поймал мой взгляд и держал его, пока я спускалась по ступеням.

Когда я поравнялась с ним, он оттолкнулся от стены.

– Вы опаздываете на три минуты, сержант, – произнёс он своим ровным, низким голосом, предлагая мне руку. Но в его интонации не было упрёка. Это был ритуал. Способ вернуть контроль над ситуацией, которая на секунду вышла за рамки служебных.

– Капитан, – кивнула я, принимая его руку и чувствуя под тонкой тканью перчатки твёрдые мускулы предплечья.

Он не стал делать комплимент моему платью. Вместо этого его пальцы слегка сжали мои, и он коротко, почти неразличимо, окинул меня взглядом ещё раз.

– Вы готовы? – спросил он, и в этом простом вопросе был и служебный интерес, и что-то ещё, личное.

Его реакция была такой же, как и он сам – сдержанной, контролируемой, но от этого лишь более весомой. Он заметил. И позволил мне понять, что заметил. В этой немой игре было куда больше напряжения, чем в любой откровенной любезности.

Я кивнула и указала на свою рапиру, спрятанную в складках платья. Суон улыбнулся и подал едва заметный знак, и из-за угла, бесшумно, как призрак, выкатилась закрытая карета. Когда Суон помог мне подняться на подножку, его рука была твёрдой и безразличной, как у слуги.

Дверца кареты захлопнулась с глухим, бархатным стуком, отсекая нас от мира. Тишина внутри была густой, звенящей, нарушаемой лишь ровным стуком копыт о булыжник. Суон сидел напротив, его профиль вырезался на тёмной обивке. Он смотрел в зашторенное окно, но я знала – всё его внимание было приковано ко мне.

– Вы сегодня… необычны, капитан, – нарушила я тишину, потому что иначе она меня задавила.

Он медленно перевёл на меня взгляд. В полумраке его глаза казались ещё глубже.

– Это платье диктует другие правила, сержант. Здесь я не капитан, а ваш кавалер. Джей.

Он произнёс это имя так, будто вручал мне отмычку от сейфа с секретами. Джей. За два года я ни разу не слышала, чтобы кто-то называл его так.

– Тогда, наверное, и я для вас сегодня не сержант, – осторожно парировала я.

– Нет, – его губы тронула та самая, редкая и невыразительная улыбка. – Вы сегодня ещё опаснее. Потому что я вынужден делить внимание между угрозой для Императора и угрозой моему спокойствию.

– Знаете, кап… Джей, не могу не воспользоваться этой возможностью. Вы, как закрытая книга. Элиан как-то сказал, что вы проиграли душу в какой-то несчастный случай. Я, конечно, не поверила – кто вообще торгует душами в наше время? Разве что на рынке магических артефактов, да и то сомнительная сделка.