Марон – Кто скрывается в тени? (страница 11)

Суон не двигался. Он стоял, впитывая слова Элиана, и его собственное лицо было похоже на маску. Лира была в ярости. Рорик распахнул глаза в шоке.

– Они рискнули жизнями, чтобы пробраться сюда. Чтобы оставить… сообщение? – голос Лиры дрожал от гнева.

И я одна стояла среди них, не понимая. Не понимая всего того инфернального ужаса, который для них витал в воздухе, густея, как смрад. Для меня это было кощунство, варварство – да. Но для них… для них это было крушением незыблемого. Я видела в их глазах не просто шок, а надлом. Их мир, казавшийся мне таким прочным, дал трещину, и в эту трещину дул ледяной ветер из самого его основания.

Элиан коснулся меня плечом. Слишком близко. От него пахло дождём и дорогим табаком. Этот запах врезался в сознание острее, чем вид осквернённого алтаря. Но я не стала отодвигаться. Потому что в этой часовне, среди ослепленных королей, его плечо было единственной точкой, которая казалась настоящей.

Он дотронулся до моей руки в перчатке и провёл большим пальцем по костяшкам – медленно, почти вопросительно, стирая границу между поддержкой и чем-то бесконечно более личным. Наши взгляды встретились, и в его глазах, лишённых насмешки, я прочитала то же вопрошание.

– Ашфорд.

Голос Суона прозвучал как удар скребка по льду. Он не кричал. Он не приближался. Он просто стоял в трёх шагах, его лицо было бесстрастным полотном, но в разрезе глаз таилась сталь.

– Осмотри западную галерею, – произнёс он, – Составь протокол. Каждую царапину.

Элиан замер на долю секунды, его палец всё ещё лежал на моей перчатке. Затем он медленно, с преувеличенной почтительностью, отстранился.

– Как прикажете, капитан, – его голос вновь обрёл привычные бархатные нотки, но в них теперь звенела лёгкая, ядовитая усмешка. – Сию же минуту.

Суон не удостоил его ответом. Его взгляд, тяжёлый и неумолимый, скользнул по мне, задерживаясь на мгновение дольше необходимого. И ко мне вернулась способность мыслить:

– Я осмотрю место под барельефами. Может, найду следы обуви или что-то еще.

Мой голос прозвучал неестественно громко в давящей тишине. Я почти физически ощущала на себе два взгляда – колючий, холодный от Суона и жгучий, испепеляющий от Элиана. Я торопливо отошла в сторону, сделав вид, что изучаю каменную пыль у подножия ослеплённых королей.

Через несколько минут ко мне присоединилась Лира. Она стояла, скрестив руки, и смотрела на кровавые подтёки на мраморе. Её ярость, казалось, сгустилась и остыла, превратившись во что-то твёрдое и неумолимое.

– Потратить силы, рискнуть, чтобы устроить это… представление, – тихо прошипела она. – Плевок в лицо истории. Это бесит.

Она ткнула пальцем в сторону алтаря.

– Мы тратим время на баловство мятежников. Это задание для простых следователей. Нам и так есть чем заняться. Например, натаскать пацана, – она кивнула в сторону Рорика. – У нас не закрыто дело в игорном доме.

– Нас там ждали. Теперь мы ничего не найдем. Если только призрак ответа…

Лира усмехнулась.

– А ты два года ищешь призрака. Или мертвеца, уж прости за прямоту. Смирись, что твой муж мертв и живи дальше. Ашфорд для начала весьма неплохо, – рассмеялась она, убедившись, что нас никто не подслушивает, – С ним хотя бы весело.

Я не злилась на Лиру. Она во многом была права. Просто…. Не все, что хочешь отпустить, получается отпустить.

– Это точно, – рассмеялась я в ответ, – С ним жизнь всегда полна неприятностей. Полная противоположность моему типажу мужчин.

-Эл играет со смертью слишком давно. Он забыл, как быть нормальным. Но я еще помню его таким. В этой команде вообще нет ни одного нормального человека. Если только я.

– Или Рорик, – добавила я.

– Просто мы пока не знаем его маленьких демонов, – она хлопнула меня по плечу.

Я вздрогнула – и в этот миг, когда взгляд отшатнулся от неё в сторону, он выхватил из полумрака у самого плинтуса крошечный, тусклый осколок. Он лежал в пыли, словно кусочек угля, но от него исходил едва уловимый, маслянистый блеск.

Вся непринуждённость мгновенно испарилась. Я резко подняла руку, останавливая её уходящую фигуру.

– Стой.

Мой голос прозвучал тихо, но с такой концентрацией, что Лира замерла на месте. Я опустилась на колени, не сводя глаз с находки. Это не был камень и не стекло. На вид – обугленная, пористая масса, но пронизанная мельчайшими серебристыми прожилками, которые пульсировали тусклым светом, словно ядовитые капилляры.

– Лира, посмотри. – Я указала на осколок, не решаясь прикоснуться. От него тянуло холодом и озоном, как после грозы, но с примесью чего-то горького, металлического.

Лира, нахмурившись, присела рядом. Она достала из ножен короткий кинжал и осторожно поддела осколок остриём. Тот легко оторвался от пола.

– Чёрт возьми, – выдохнула она, поворачивая клинок так, чтобы свет стен упал на находку. Серебристые прожилки на мгновение вспыхнули ярче, и от них на камень легла короткая, колючая тень. – Это шлак. Остаток от мощного магического выброса. Теневой магии. – Она подняла на меня взгляд, и в её глазах плясали трезвые, холодные искры. – Они не просто ходили здесь, Кэт. Они что-то применили. Что-то большое. И спешили так, что не заметили потери.

– Ритуал? – предположила я.

– Или заряд. Ловушку, которую не успели привести в действие…

Рорик, бледный, но собранный, по приказу капитана обследовал дальний угол часовни, за алтарем, где тени сгущались особенно густо, не поддаваясь нежному сиянию стен.

– Капитан! – его звонкий голос громко прозвучал под сводами. – Здесь что-то есть! Какая-то… ниша.

Суон медленно двинулся в сторону Рорика. Я инстинктивно последовала за ним, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Рорик осторожно, как его учили, провел рукой по стене, нащупывая невидимый шов. Его пальцы скользнули по резному крылу одного из каменных серафимов.

– Кажется, это…

Он не договорил. Теневое щупальце вырвалось из-за статуи, мазнуло по пальцам и обвилось вокруг ноги юноши. Не было крови, не было раны. Просто ткань его мундира и плоть под ней начали мгновенно темнеть, не чернеть, а стираться, превращаться в пыль, в ничто. Рорик вскрикнул.

Я увидела, как его глаза, широко распахнутые от непонимания, встретились с моими. В них не было страха смерти. Была мольба. Мольба объяснить, что происходит.

Суон был уже рядом. Он не стал рубить тень – он действовал с безжалостной эффективностью. Его клинок, холодный и безмолвный, описал короткую дугу и рассек воздух… на дюйм выше того места, где заканчивалась плоть Рорика и начиналось ничто. Магическая ампутация.

Но было поздно. Процесс был необратим. Тень, отравленная магией, продолжала расползаться. Она оплетала плоть, как мазутный монстр.

Рорик рухнул на каменные плиты. Его крик превратился в хриплый, прерывистый стон. Он смотрел на свою исчезающую ногу, на темноту, ползущую по бедру, и что-то бормотал.

– …не… так…– его голос был едва слышен. – Капитан… я…

Он не успел договорить. Тень достигла сердца. Его тело не просто умерло. Оно рассыпалось, как пепел, словно его никогда и не было. На камнях осталось лишь темное, маслянистое пятно, медленно испаряющееся в воздухе, да его шпага, с грохотом упавшая на пол. Все закончилось меньше чем за минуту.

Наступила мертвая тишина. Давящая, оглушительная тишина. Все наши взгляды пересеклись в одном месте.

Суон медленно опустился на одно колено рядом с тем местом, где только что был его солдат. Он не дотронулся до пятна. Он просто смотрел. Его спина, всегда такая прямая, на мгновение сгорбилась, выдав тяжесть, которую он взвалил на себя.

Потом он поднял голову. Его взгляд, бездонный, как океанская пучина, нашел меня.

– Мы дураки, даже не подумали, что на нас могут поставить ловушку. Ткнули мне носом… Так подло в спину…

Он посмотрел на каждого из нас: на Лиру, на Элиана, на меня.

И в этой тишине, пахнущей озоном и смертью, я поняла, что мое личное горе, мои поиски Криса, мои терзания между прошлым и настоящим – все это стало роскошью, которую я больше не могла себе позволить.

Это была не была моя первая встреча со смертью. Но впервые это было так… неожиданно. Задание, которое подразумевало банальный сбор улик, офицеры снаружи, юный мальчишка, который планировал провести вечер с друзьями… Мы еще плохо знали его, но у него были планы, надежды. А осталось. Только пятно… Так быстро…

Это все не укладывалось в голове.

Суон развернулся и твердым шагом пошел к выходу, его плащ взметнулся за ним. Лира, бросивший последний взгляд на проклятое пятно, ушла следом.

Я осталась стоять, не в силах сдвинуться с места. Воздух все еще звенел от случившегося, и в ноздрях стоял сладковатый запах озона и распада. Мои глаза заслезились.

И тогда я услышала это. Тихий, ровный голос позади меня, лишенный всякой интонации. Голос, в котором не осталось ни насмешки, ни бархата, только голая, выжженная равнина.

Я обернулась.

Элиан не смотрел на меня. Он смотрел на то место, где исчез Рорик. В его опущенных руках застыла рапира. Он не шевелился, лишь губы его чуть дрогнули, выговаривая слова, обращенные не ко мне, а к тени, к пустоте, к призраку.

– Бедный Рорик.

Он повернулся и медленно пошел прочь, его стройная фигура растворялась в сумраке часовни, оставляя меня одну под взглядами ослепленных королей, с холодом в душе и с этой фразой, что навсегда впилась в память, став эпитафией для нас всех.