Марон – Кто скрывается в тени? (страница 15)
Мое горло перехватило от ужаса. Я уже видела такое, в часовне, когда погиб Рорик.
Щупальца обхватили одного из гвардейцев за горло и тот, зашипев, повалился на пол.
Волна паники попыталась свалить меня, но я отключила все эмоции. Сейчас было не до того.
Именно в тот момент, когда повелитель теней попытался направить свою магию на второго гвардейца, я подоспела и сделала взмах рапирой. Мятежник уклонился, но гвардейца не зацепил. Тот, недолго думая, начал отступление императорской четы.
И я осталась с магом теней один на один. К его чести, оглядев меня с ног до головы, он хмыкнул и… попытался просто обойти меня, словно отмахнуться от назойливой мухи. Его цель была очевидна – император, отступавший вглубь зала.
Но я была не мухой. Я была шершнем. И его пренебрежение стало его первой ошибкой.
Я сделала молниеносный выпад, не чтобы убить, а преградить путь. Мой клинок просвистел в сантиметре от его груди, вынудив его резко отпрыгнуть назад. Теперь его взгляд изменился. Раздраженная спесь сменилась холодной оценкой. Он понял, что я не простая помеха.
Только тогда, с тихим шипящим звуком, похожим на смех, он достал свое оружие. В его руках сверкнула рапира.
К счастью или к несчастью, я встретила противника, который владеет тем же оружием, что и я. С одной поправкой, я была в бальном платье и корсете, а его одежда совсем не мешала ему двигаться. Но это частности.
Мятежник кивнул мне и принял стойку. Стойку!
И не просто стойку. Это была безупречная третья позиция, та самая, что считается базовой в классической фехтовальной школе. Та, которую я отрабатывала тысячи раз. Та, которой меня учили с шести лет. И та, за которую меня чуть не освистали на первом обучении новобранцев…
Это было так неожиданно, что я на миг застыла. От этого человека, повелевающего тьмой, я ждала чего угодно – грубой силы, магических атак, – но не идеальной техники, достойной лучших мастеров моего мира.
Он атаковал первым. Его выпад был молниеносным, точным и выверенным до миллиметра. Не варварский удар, а сложное, элегантное движение – флеш, который я сама использовала десятки раз на соревнованиях. Я едва успела парировать, и звон стали слился с грохотом хаоса вокруг.
Мы сошлись в поединке, и с каждой секундой во мне нарастало жуткое, необъяснимое чувство. Мы говорили на одном языке. На языке фехтования. Его защита, его контратаки, сама ритмика его движений – все было до боли знакомо. Словно я сражалась со своим собственным отражением, искаженным и враждебным.
Он предугадывал мои действия, я – его. Это был танец, выученный наизусть, но исполняемый с целью убить. Я была готова поверить, что он смог влезть в мои мысли и просто перенять мою технику. Но это было не так.
Адреналин наполнил мою кровь. Элиан был искусен в фехтовании, но то, что я чувствовала сейчас… Я начала понимать тех сумасшедших, которые искали себе достойного противника. Я вспомнила, как сама много лет назад искала такого.
Это был танец смерти. Рапиры сверкали, свистели в воздухе и с резким звоном сталкивались. Мы кружились, я, то наступала, то отступала в поисках слабого места в противнике. И я нашла. Маленькое несовершенство.
Он был безупречен, но в каждом его атакующем выпаде была едва заметная задержка – лишняя миллисекунда между окончанием движения и переходом в защиту. Та самая, что появляется, когда слишком уверен в своем превосходстве.
Мысли оборвались. Время замедлилось. Он сделал тот самый стремительный выпад, который я уже предсказала. И вместо того, чтобы отступить, я сделала шаг вперед, под лезвие.
Мой клинок скользнул вдоль его рапиры с пронзительным визгом, целенаправленно и резко дернувшись вверх у самой гарды. Острие зацепилось за ткань капюшона.
Черная ткань сорвалась и полетела вниз.
И мир рухнул.
На нем не было маски. Черные вьющиеся волосы отросли до плеч. Те же высокие скулы, тот же подбородок, только с щетиной. Те же глаза. Синие как ночь. В них изумление.
Но не от того, что он наконец-то встретил меня. От того, что я смогла его зацепить.
На лице
– Крис… – имя сорвалось с моих губ шепотом. Рука не выдержала рапиру и опустилась.
Его имя эхом отразилось в моих ушах.