Маркос Чикот – Убить Пифагора (страница 93)

Юноши жадно смотрели на ценную монету. Серебряная драхма могла кормить их от пуза три-четыре дня. Старший заглянул в глаза младшему и кивнул. Затем протянул руку и сделал жест, предлагая бросить монету на ладонь.

Акенон подбросил драхму в воздух, и парень поймал ее на лету. Недоверчиво осмотрел с двух сторон, передал младшему юноше и указал вправо.

— Видишь тот дуб, самый толстый?

Акенон посмотрел в указанном направлении и кивнул.

— Пройдешь мимо него, затем пройдешь еще немного, — продолжал парень, — и доберешься до дома, о котором говоришь.

— Там я уже искал, — возразил Акенон.

— Он покрыт зеленью. Увидеть его можно только вблизи. Ты должен идти в этом направлении, — настаивал юноша, снова указывая рукой. — Перед тобой будет большая поляна. Дом на другой ее стороне.

Акенон вспомнил, как проходил мимо поляны, на которую указывал юноша.

— Благодарю. — Он бросил на них последний взгляд и повернулся, чтобы поймать свою лошадь.

— Египтянин, — позвал его старший мальчик.

Акенон остановился.

— Будь очень осторожен, — сказал мальчик. — Мы не приближаемся к дому с тех пор, как увидели страшилище.

Сердце Акенона учащенно забилось.

— Как он выглядит?

— Ты большой и сильный, — сказал парень, указывая на него. Потом вытянул руки, как мог. — Но страшилище намного больше и сильнее тебя. Даже Геракл не смог бы его одолеть.

«Борей!» — мелькнуло у Акенона

Он вздрогнул. Сомнений не было: он вот-вот столкнется с человеком в маске… и его исполинским рабом.

Акенон кивнул в знак благодарности и зашагал к поляне, думая о Борее. Он бы отдал все свое серебро, чтобы сейчас рядом оказались вооруженные люди, но Милон и кротонские солдаты еще не вернулись из Сибариса. Он покачал головой. «Борей всего лишь человек. Его можно ранить мечом так же, как и любого другого», — подумал он, но мысли эти не успокаивали. Он вспомнил легкость, с которой гигант голыми руками разрывал человека, его холодный, умный взгляд и хищное проворство.

Он ехал по лесу, пока не оказался в полукилометре от указанного места. Спешился и привязал коня к дереву. Стягивая узлом повод, заметил, что дрожат руки. Несколько раз глубоко вздохнул, вытащил саблю и зашагал пешком, внимательно прислушиваясь к любому шуму. Через некоторое время перед ним появилась большая поляна, на которую указывал юноша. Он обошел ее по периметру, перемещаясь от дерева к дереву. Оказавшись на противоположной стороне, заглянул за сплошную стену зелени.

Неудивительно, что он его не заметил.

Со всех сторон поместье скрывали густые заросли. Кроме того, кто-то укрыл стены дома ветвями. Акенон выждал некоторое время, но никакого движения не наблюдалось. Затем устроился среди кустов, откуда хорошо было видно дом, и принялся ждать.

Через полчаса он пожалел, что не взял с собой флягу с водой, привязанную к седлу. Было жарко, пот заливал глаза. Но он по-прежнему неподвижно сидел в укрытии.

Через час показалась лисица и беззаботно уселась прямо перед лачугой. Поведение лисицы его успокоило, и он решил, что выждал достаточно.

«Так, а теперь попробуем войти», — прошептал он.

Вытащил длинный острый кинжал и медленно двинулся к хижине. Крепко сжал рукоятки двух своих орудий и заглянул внутрь. Перед ним было расчищенное пространство метров в семь или восемь. По другую сторону находился домишко, обратив к нему одну из боковых стен.

«У дома нет окон, лучше всего подойти к нему под этим углом», — размышлял он. Так он быстро доберется до стены и снова остановится.

Он огляделся по сторонам. Растительность создавала множество невидимых укрытий; однако все это время он вел себя так бдительно, что теперь не сомневался: за ним никто не следит. Его первой целью было проверить, есть ли кто-нибудь в доме. Если есть, он подождет возле входа или на крыше, чтобы атаковать врасплох, когда кто-нибудь высунет нос.

Все еще прячась в зелени, Акенон снова посмотрел влево и вправо. Глубоко вздохнул, схватил кинжал и саблю и бросился вперед.

Прежде чем добраться до стены, он вдруг остановился. Краем глаза он различил какое-то движение. Что-то большое стремительно приближалось к нему сзади.

Он повернул голову, и у него остановилось сердце.

Глава 115

26 июля 510 года до н. э

В это время вся пифагорейская община с нетерпением ждала послание полемарха Милона.

Пифагор с надеждой распечатал свиток. Они собрались у него дома, в обеденном зале, где встречались обычно. Напротив философа располагалась большая часть синклита преемников: Феано, Эвандр, Гиппокреонт, а также Ариадна. Не хватало Милона; должен был явиться на эту встречу и Акенон, но они не сумели его разыскать.

От Ариадны не укрылось, что, прочитав первые строки, отец чуть заметно улыбнулся.

— Милон говорит, что заставил армию покинуть Сибарис, поэтому грабежи прекратились. Для поддержания порядка остаются только доверенные войска. — Дальше он читал молча, и лицо его потемнело. — Чтобы остановить мародерство, ему пришлось казнить сотни солдат и командиров… некоторых он умертвил собственноручно. — Он остановил чтение, закрыл глаза и потер виски. Феано склонилась к нему и положила ему на плечо руку. Через некоторое время Пифагор продолжил, в голосе его зазвучала бесконечная печаль: — Милон рассказывает, что подверг пыткам нескольких командиров, чтобы те признались, почему ослушались его приказа. Это подтверждает, что за всем стоит Килон и человек в маске.

— Разве этого недостаточно, чтобы схватить Килона? — вмешался Эвандр, едва сдерживаясь.

— Разумеется, это преступление более чем достаточное основание, — ответил Пифагор. — И, возможно, через Килона мы могли бы выйти на человека в маске. Проблема в том, что сейчас они пользуются поддержкой большинства Совета и, по-видимому, значительной части армии. Мы должны действовать очень осторожно, иначе рискуем развязать гражданскую войну, — заметил он Эвандру, подчеркивая последние слова.

Ариадна резко откинулась на спинку кресла. Она чувствовала разочарование и раздражение. Они уже обнаружили совпадения — яд, монеты, математические формулы; раскрыли преступления Атмы, Крисиппа и других участников; разыскивали, допрашивали, наблюдали… Благодаря расследованию им удалось узнать, что человек в маске стоит за убийствами Клеоменида, Даарука, Ореста и Аристомаха, а также за приказом об изгнании Акенона, восстанием против аристократов-сибаритов и разграблением Сибариса.

И все это бесполезно. Они не сумели его поймать, даже не узнали, кто он. А самое скверное то, что теперь, когда у них появился шанс схватить его через Килона, у них связаны руки, потому что враги подмяли под себя половину города.

«Я уверена, что не случайно след человека в маске становится более заметным именно тогда, когда мы теряем контроль над Советом», — сказала она себе.

Слова отца вывели ее из оцепенения.

— А еще Милон сообщает, что возвращается завтра днем. Придется потратить много времени, чтобы контролировать ситуацию в Совете, но мы должны сосредоточиться и на подготовке нашего собрания.

«Осталось всего три дня», — с удивлением вспомнила Ариадна. Жаль, что долгожданная встреча пройдет в такой суматохе. Для пифагорейцев это уникальное событие: соберутся десятки великих учителей и вожди всех общин; будут назначены органы управления, спланировано будущее братства…

Ариадна беспокойно пошевелилась на скамье. Перспектива собрания была захватывающей, но ее разум снова и снова возвращался к Акенону.

Глава 116

26 июля 510 года до н. э

Акенон почувствовал, как от ужаса стынет в жилах кровь.

Борей набросился на него с невероятной быстротой. Босой, в одной лишь набедренной повязке, гигант впечатывал свою сокрушительную силу в каждый стремительный прыжок. Акенон вскинул саблю и выставил перед собой кинжал, готовясь обороняться. Уклониться от нападения чудовища было невозможно, оставалось надеяться, что оно не наброситься, опасаясь выставленного вперед острия.

Борей надвигался, не меняя траектории и не замедляя скорости. В последний миг он сделал какое-то неуловимое движение, ускользнувшее от Акенона, который инстинктивно ткнул саблей туда, куда, как он думал, нацеливалась лапа гиганта.

Но это не помогло.

Борей поймал его за правое запястье. В следующее мгновение вцепился в руку, сжимавшую рукоять кинжала. Акенон вздохнуть не успел, как был уже обездвижен. Он дернулся изо всех сил, но не сдвинул гиганта ни на миллиметр, словно перед ним была бронзовая статуя.

Акенон испытал мучительное чувство беспомощности.

Чудовище подняло его руки кверху, и на физиономии расплылась улыбка кровожадной радости. Весь вид Борея говорил, что он уже давно дожидается этого момента. Он выпрямился во весь рост и сжал предплечья Акенона своими железными лапами. Акенон зарычал от боли. Его кулаки против воли разжались, и оружие упало на землю. Он посмотрел на великана в отчаянии. Борей был на полметра выше его и в два раза шире. Тем не менее сила его была несопоставима даже с его размерами. Если верования греков были правдой, это чудовище-полубог — плод союза человека с каким-нибудь злым божеством.

Великан без видимых усилий поднял руки. Акенон взлетел над землей, пока их головы не оказались на одной высоте. Он впился взглядом в безжалостные глаза Борея. Не сводя с него глаз, он нанес удар в промежность противника. Борей увернулся с кошачьей ловкостью, и стопа египтянина лишь скользнула по внутренней стороне его бедра. Затем Акенон изловчился и ударил его ногой в живот.