Марко Феррари – Диктатор, который умер дважды: Невероятная история Антониу Салазара (страница 21)

Его твердость не допускала исключений: никого нельзя было щадить или миловать, все должны видеть, что нет ни неприкосновенных, ни неподсудных. Впрочем, формально он не знал, чем занимается политическая полиция: он ничего не объявлял, ничего не подписывал и не делился комментариями, он был бесстрастен и неприступен, он понятия не имел о том, что делается в тюрьмах Кашиаша или Пенише. Но ПИДЕ была его инструментом управления людьми, поскольку он не мог контролировать все сам, как ему хотелось бы, и не мог мысленно расширить пространство скромного Вимиейру, где все знали друг друга, до размеров огромной империи.

Каждый раз, когда ПИДЕ действовала в соответствии с его приказами, Салазар получал святое благословение кардинала Сережейры, его давнего друга. Сережейра говорил о Салазаре: «Его холодность скрывает почти болезненную чувствительность, это защитная реакция». Реакция, вызванная, по его словам, серьезностью выбора и тяжестью решений. Диктатор действовал как святая инквизиция, он был рукой Бога на земле, он был указующим перстом традиционной церкви и империи – вот те, как бы говорил он, кто расшатывает наш механизм стабильности и идеологического равновесия. Когда он решал нанести удар или уничтожить кого-то, он делал это упрямо, педантично, но изощренно, стыдливо и даже несколько иронично. «Климат Сан-Томе пойдет ему на пользу, он страдает от суставных болей», – говорил он о тех, кого отправлял в концентрационный лагерь Таррафал.

Репрессивная организация

В ПИДЕ (или, как назвал эту организацию Марселу Каэтану в 1969 году, DGS – Direção-Geral de Segurança, Генеральное управление безопасности) работало более 20 000 инспекторов, субинспекторов, командиров бригад, офицеров и техников, но было подсчитано, что число гласных и негласных сотрудников составляло не меньше 200 000. За почти 50 лет диктатуры было убито и замучено более 22 800 человек. Специальная полиция впервые вышла на арену во время военного восстания в Порту 3 февраля 1927 года. Первым ее руководителем был лейтенант Мораиш Сарменту, который позже погиб в Анголе. В учредительном декрете ПВДЕ 1933 года (это был год создания Нового государства) «эффективность служб подавления политических и социальных преступлений» считалась делом государственной важности, поэтому было необходимо учредить «организацию, независимую от других полицейских служб». Следующим декретом, принятым в августе 1933 года, политическая и социальная полиция была объединена с международной полицией. Первую серьезную задачу новая организация выполнила 3 февраля следующего года, депортировав в трудовые лагеря в Анголе и Мозамбике несколько сотен республиканских патриотов и политических боевиков. Для Салазара это были «полдюжины кретинов», а людей, подвергшихся жестокому обращению, он назвал «бомбистами».

Только с окончанием Второй мировой войны диктатор реформировал специальную полицию, изменив ее структуру и учредив ПИДЕ указом от 22 октября 1945 года. Теперь репрессивный орган мог не только отправлять в тюрьму любых противников режима, но также был уполномочен нарушать неприкосновенность жилища и тайну переписки, прослушивать телефонные разговоры, осуществлять финансовый контроль и даже заниматься откровенным вымогательством. Комментируя свои обязанности, один из руководителей ПИДЕ, Жозе Катела, сказал, что, по его глубокому убеждению, есть только два человека, которых он не может арестовать: это президент Республики и председатель Совета. ПИДЕ как автономному органу было разрешено увеличить срок предварительного заключения до шести месяцев. Простая жалоба на человека, даже необоснованная, заканчивалась для него как минимум тремя месяцами под надзором мучителей.

В Лиссабоне, как поговаривали, один донос стоил не менее 200 долларов. Но и это была смешная цена по сравнению с более важной информацией – например, о местонахождении подпольщика. Тюрьмы Кашиаша, Пенише и Алжубе были заполнены настоящими или мнимыми антифашистами. Штаб-квартира ПИДЕ/DGS, расположенная на Руа Антониу Мария Кардозу, дом 22 (под кодовым названием Москову), стала самым печально известным местом в столице. Тот, кто заходил туда, не знал, когда оттуда выйдет и выйдет ли вообще. За допросами, сопровождавшимися физическим и психологическим насилием, часто следовал судебный процесс, известный как Пленариу: его проводил трибунал (порождение самой ПИДЕ), действовавший на основании «интересов государственной безопасности». Приговоры имели временный или постоянный характер, а сроки тюремного заключения не были четко определены – никто не знал, на шесть месяцев сядет или на три года (причем время пребывания в тюрьме легко могло увеличиться еще на три года). Государство в государстве…

Агенты ПИДЕ, конечно, отбирались очень тщательно. От них требовалось окончить Техническую школу в лиссабонском районе Сете-Риуш, где их учили расследовать, шпионить, преследовать, арестовывать и пытать. Но, что любопытно, в Технической школе их также обучали идеологическому оружию, методам мифологизации врага. Они даже изучали книги по марксистско-ленинской теории, чтобы понять, как мыслят противники государства. В то же время будущие агенты должны были изучать и основы Нового государства – по книгам «Политика Салазара», «Заграница и Восток», «История португальского владычества». Эта школа, открытая по распоряжению первого директора ПВДЕ Агоштинью Лоренсу, предусматривала обязательное посещение начального подготовительного курса для вступления в ряды действующих агентов. Под руководством директора Каштру Силвы курсы были разделены на различные направления, зависевшие, помимо прочего, и от класса агентов. Один из курсов был посвящен методам пыток, в которых некоторые учащиеся стали настоящими специалистами. В 1937 году Муссолини откомандировал в Лиссабон квестора Леоне Санторо и комиссара Уго Магистрелли, которые отвечали за подготовку сотрудников, занимающихся составлением досье и архивов, а также наблюдением за подозреваемыми на территории страны и в сопредельных государствах.

Первые признания

Покров молчания над ПИДЕ впервые сорвал капитан Фернанду Кейрога, военный, настроенный против диктатуры. В 1958 году он опубликовал в бразильском издательстве Germinal книгу «Угнетенная Португалия: Материалы об истории португальского фашизма» (Portugal oprimido: Subsídios para a história do fascismo em Portugal). В своей книге Кейрога писал о том, что пережил в тюрьме Пенише и в концлагере Таррафал. В конце концов он был изгнан в Бразилию, где и смог рассказать о жестокости и бесчеловечности португальской полиции. В интервью, данном в 1958 году газете O Semanário, капитан – теперь уже, конечно, бывший – пошел дальше, заявив, что и высокопоставленные португальские церковники выступали против террористического режима, установленного Салазаром. Он сделал это предположение на основании письма, которое архиепископ Порту, дон Антониу Феррейра Гомеш, адресовал премьер-министру. В письме сообщалось, что церковь теряет единодушие своих лучших сыновей. Но, как мы знаем, эта история не привела к расхождению путей Нового государства и церковной иерархии Лиссабона. В архивах нашлось только одно письмо, отправленное Салазару 1 марта 1959 года группой смелых католиков, которые требовали от него дать ответ капитану Кейроге: «Либо это все ложь, и, следовательно, международные законы позволяют призвать авторов и издателей к ответственности, либо часть серьезных случаев – возможно, ничтожная часть – правда, и, значит, португальскому народу нужна ясность».

Уже в 1957 году было опубликовано заявление Комиссии международного права ООН, которая осудила странности португальского законодательства и засилье политической полиции: в заявлении приводился пример, когда два человека скончались во время допроса ПИДЕ в Порту. Когда репрессии приводили к смерти лица, преследуемого по политическим мотивам, возникала проблема с информированием членов его семьи. Прямое общение с родственниками сопровождалось лаконичными сообщениями, которые публиковались в газетах. В газете Diário de Notícias, в разделе «Городская жизнь», 1 августа 1958 года под заголовком «Внезапная смерть» появилась следующая заметка: «Внезапно скончался на улице Рауль Алвиш, 44 лет, сварщик, проживавший в Вила-Франка-де-Шира. Тело забрали в Институт судебной медицины». Люди, которым удалось обойти охрану, смогли открыть гроб и увидели, что у Алвиша раздроблен череп. Выяснилось, что несколькими днями ранее люди, жившие по соседству со штаб-квартирой ПИДЕ, услышали пронзительный крик, и у них на глазах из окна здания выпал человек и разбился насмерть.

Французский адвокат М. Сюпервьель, сотрудничавший с парижским Апелляционным судом, также интересовался соблюдением политических прав португальских заключенных и провел несколько бесед в Лиссабоне. В № 31 журнала Международной ассоциации юристов-демократов рассказывается о знаменитой пытке «статуя»: заключенных заставляли стоять днями и ночами, а при проявлении малейших признаков слабости их избивали. «Обвиняемый Эрнани Силва, – пишет французский юрист, – страдал, находясь в позе статуи, в течение семи дней и семи ночей подряд… Диниш Фернандиш Миранда, 27-летний фермер из Алентежу, также был подвергнут пыткам: ему разорвали ноздри, выбили челюсть, а гениталии выкручивали до тех пор, пока он не потерял сознание. Самому молодому из обвиняемых, Жозе Сеабре, на момент ареста было 17 лет: я встретил его в доме у одного врача, и он показал мне следы ударов по ребрам, которые он получил, стоя "статуей" в течение пяти дней и пяти ночей».