Марко Феррари – Диктатор, который умер дважды: Невероятная история Антониу Салазара (страница 20)
В связи с обострением военных действий и необходимостью защиты колоний португальцы были вынуждены увеличить количество военнослужащих – до 120 000 человек. Это был самый многочисленный вооруженный контингент среди западных стран, за исключением разве что Израиля. Затем Салазару пришлось прибегнуть к иностранному капиталу для сохранения колониального режима. Показательный пример: 70 % предприятий, занимающихся добычей полезных ископаемых, находилось в руках иностранцев.
В Анголе и Мозамбике перед транснациональными корпорациями открывался широчайший простор для деятельности благодаря все тому же contratado – своего рода принудительному труду местных жителей. Налоги и сборы, выплачиваемые компаниями государству, позволяли поддерживать растущие военные расходы. Некоторые предприятия, такие как Companhia de Diamantes de Angola, принимали непосредственное участие в «обороне Анголы». Еще одной общепринятой системой защиты было наемничество (сейчас мы назвали бы это службой по контракту). Португальцы, сами достаточно склонные к эмиграции в другие европейские страны, отказались от интеграции населения колоний. Попытка переселить в Мозамбик и Анголу изгнанных из Ливии итальянцев также закончилась неудачей. Не помогло и сотрудничество с расистским режимом в Южной Африке и с Родезией Яна Дугласа Смита. Заняв пост министра обороны, Салазар стал главным действующим лицом войны за заморские территории и потребовал торжественного публичного акта поддержки боевых действий, но получил лишь огромную демонстрацию с участием 300 000 человек на Террейру-ду-Пaсу.
Колониальная система рушилась повсеместно, но для Португалии это был вопрос выживания, вопрос сохранения ее собственной истории и экономики – в соответствии с духом Нового государства. Атмосфера в Анголе, Мозамбике и Гвинее была очень напряженной и отличалась повышенным уровнем насилия. Колонисты, особенно во внутренних районах, жили с винтовками наперевес. Когда разгорелась борьба за независимость, расовая ненависть серьезно повлияла на обе стороны. Белые были не готовы отказаться от присутствия в Африке и, следовательно, от эксплуатации темнокожих, движения за независимость делали ставки на возрождение трайбализма и непримиримость по отношению к белым. В Анголе португальское население было совершенно не готово к конфликту, поскольку цензура скрыла от людей предложение о независимости, выдвинутое Народным движением за освобождение Анголы еще в 1960 году. Срок службы призывников в ряде случаев был увеличен до четырех лет, и при первых протестах со стороны семей и университетов вскрылся и весь ассортимент проблем в колониях. Вскоре после этих событий обрушится вся заокеанская колониальная система – а вместе с ней и миф об империи. Для Аугушту де Каштру, возглавлявшего газету
С 1960-х по 1974 год на колонии приходилось 26 % государственного бюджета. Около 85 % этой суммы тратилось на военные нужды. В 1970 году до 6,2 % населения Португалии было вовлечено в войну. В 1966 году Министерство финансов заявило, что не может полностью удовлетворить потребности армии и флота: численность вооруженных сил выросла до 200 000 человек, причем 113 000 были размещены в заокеанских провинциях (в 1974 году, под конец диктаторского режима, этот показатель составлял 150 000 человек). Между тем и в церковных, и в университетских кругах нарастал протест против огромных человеческих жертв вследствие конфликта. Аудитории факультетов стали ядром антифашистской активности – с демонстрациями, забастовками, листовками, распространяемыми студенческим движением, которое охватило всех – от коммунистов до католиков-прогрессистов, от социалистов до социал-демократов… словом, всех, кто выступал против режима и гибели целого поколения в бесполезной колониальной войне. Борясь против обязательной военной службы, молодые люди знали, что им предстоит столкнуться с суровым наказанием: им грозили проверки ПИДЕ, отчисление из университета, задержание, арест, немедленная депортация в Африку. Студенческий протест также обострил обстановку внутри страны, где зарождались такие движения, как Лига единства и революционного действия, которое стало организатором нескольких громких нападений. Португальская компартия учредила движение Вооруженное революционное действие, организовавшее с целью саботажа колониальной политики 15 вооруженных операций. Война также расколола и католический мир, разрываемый между принятием пастырских указаний и отвращением к издевательствам над африканцами, которых убивали, пытали и бомбили. В 1965 году группа мозамбикских священников одобрила содержание манифеста демократической оппозиции. Следуя примеру африканцев, 100 португальских католиков присоединились к манифесту, ссылаясь на энциклику Pacem in Terris, где папа Иоанн XXIII высказался в пользу самоопределения народов. Часть текста энциклики была вырезана лиссабонскими цензорами, что обнажило существующие противоречия между португальскими церковными иерархами и Ватиканом.
Именно эта катастрофическая ситуация и породит Движение вооруженных сил, или «Движение капитанов», которое в 1973 году пройдет путь от простой акции с самыми обычными демократическими требованиями до полноценной антифашистской организации. Соломинкой, сломавшей спину верблюда, стал указ от июля 1973 года, открывший возможность поступления на постоянную службу тем, кто отучился лишь два семестра, таким образом понижая статус тех, кто, окончив среднюю школу, поступил в военную академию на четыре года. Тяжесть африканского кризиса и упадок политической жизни в Португалии привели к Революции гвоздик, которая 25 апреля 1974 года провозгласила конец режима, возглавляемого сначала Салазаром, а затем Марселу Каэтану.
3
Изощренный террор
Подобно Троице, режим Салазара представлял собой пирамиду: на вершине – диктатор с неизменной доной Марией, своего рода Пресвятой Девой, которая ненавидела и любила с силой падшего ангела, у основания – ПИДЕ, контролировавшая все живое в империи, и Национальный союз, который управлял всеми учреждениями и препятствовал зарождению и росту оппозиции. Но обо всем этом журналисты
Салазар был тенью, стоявшей за террором: он почти не появлялся на публике, почти не выступал, за исключением редких официальных случаев. Он считал, что мнимая евроафроазиатская идентичность великой и славной Португалии важнее всего остального. Поэтому он оправдывал террор и репрессии во имя единства огромной империи. Перед режимом стояла задача навязать цивилизацию языческим областям планеты, и Салазар по божественному повелению связал себя узами брака с этой идеей вместо женитьбы на самой обычной женщине, и это астральное единение сделало его миссионером цивилизации.
Практика политического террора утоляла его жажду тотального контроля над человеческими умами португальского мира, «от Минью до Макао», как он часто говорил. Пирамидой власти управляла сладострастная жестокость, чуть ли не подспудный садизм. Власть стирала из памяти тех, кто исчез, оказался в тюрьме, был убит или изгнан. Решившие рассеяться по колониям не давали Салазару покоя: те, кто выбрал изгнание, представляли собой пустые строки в его постоянно пополнявшемся воображаемом каталоге. За долгие годы работы «надзирателем за душами» он избавился от множества тягот: от генерала Умберту Делгаду, убитого 13 февраля 1965 года вместе со своим секретарем; от лидера коммунистов Алвару Куньяла, отправленного в холодную Москву; от лидера социалистов Мариу Суариша, сосланного в Сан-Томе (после того, как он 12 раз побывал в португальских подземных тюрьмах) в сопровождении инспектора Абилиу Пириша, «специалиста по интеллектуалам», дважды высланного даже оттуда и в итоге выдавленного в Париж в 1970 году; от Энрике Галвана, обреченного вечно терпеть бразильскую жару после истории с захватом лайнера «Санта-Мария»; от Марии ду Карму Вейги, которая помогла Галвану сбежать из больницы в Лиссабоне и скрывалась в Великобритании; от Жайме Кортезана, писателя и историка, который несколько раз был арестован и выслан, а затем снова попал в тюрьму по делу Делгаду; от философа Агоштинью да Силвы, отправившегося в добровольное изгнание в Бразилию; от Антониу Феррейра Гомеша, епископа Порту, известного своими критическими высказываниями в адрес диктатора, задержанного в Испании в 1959 году.
Салазару оставалось издеваться над подпольщиками – теми, кто печатал листовки в тайных типографиях и распространял коммунистические воззвания на заводах; теми, кто, сбежав из тюрьмы или уклонившись от ареста, скитался по стране под новым именем. Этих людей нужно было систематически выискивать, они должны были затылком чувствовать дыхание специальной полиции и видеть в каждом человеке вероятного доносчика. «Где Лоренсу, сбежавший из Пенише в 58-м? Как теперь его зовут?» – спрашивал себя Салазар в полудреме.