Маркиз Сад – Жюстина, или Несчастья добродетели (страница 23)

И Брессак, действительно более воспламененный близким исполнением своего замысла, чем прелестями Жюстины, не удержался, схватил ее в охапку, бросил ничком на кровать и задрал, несмотря на отчаянное сопротивление, ее юбку до пояса.

– О, черт побери, вот самый прекрасный зад в мире, но, к несчастью, там рядом еще и эта дыра. Какое невыносимое соседство… – проговорил он с сожалением, опуская подол юбки. – Итак, Жюстина, обговорим наше дело, – продолжал Брессак. – Ты, отважная моя подруга, отравишь мою мать, я на это рассчитываю. Вот очень тонкий яд. Ты бросишь его в чашку с липовым отваром, который она пьет по утрам для укрепления здоровья. Не беспокойся: он не имеет ни вкуса, ни запаха. Он был испытан мною уже тысячи раз…

– Тысячи раз, сударь?!

– Ну да. Я пользовался этим замечательным средством, чтобы избавиться от тех, кто мне мешал, или просто из любопытства. Это чрезвычайно волнующее чувство – ощущать себя хозяином жизни других, и я частенько составлял проскрипционные списки единственно для того, чтобы пощекотать свои нервы. Так ты исполнишь это, Жюстина? О, ты это исполнишь! Я гарантирую тебе все последствия, я сразу же после этого подпишу с тобой соглашение о предоставлении тебе двухтысячной ренты…

Брессак позвонил. Явился красавец мальчик.

– Что вам угодно, сударь?

– Мне угоден твой зад, дитя мое. Жюстина, спустите-ка с него панталоны, приведите в готовность мое оружие и направьте его в эту нору.

Брессака обслужили, как ему этого хотелось, и он насладился мальчиком, извергнув в него целый поток.

– Ах, Жюстина, – сказал он, готовясь удалиться восвояси, – эти почести оказаны только в твою честь. Ты знаешь, что я не могу принести жертвы на твой алтарь, но твое смелое согласие помочь мне зажгло во мне это пламя, и оно пылало только ради тебя.

Между тем произошло одно странное событие, слишком важное для полного разоблачения сути того дикого чудовища, о котором мы рассказываем нашим читателям, чтобы не прервать ни на минуту повествование о развязке той авантюры, в которую вовлекли Жюстину.

Брессаку стало известно, что умер его дядюшка, на кончину которого он совершенно не рассчитывал. Дядюшка этот оставил племяннику пятьдесят тысяч экю ренты. Известие это пришло на следующий день после заключения преступного договора.

«О Небо! – сказала себе Жюстина, узнав эту новость. – Возможно ли, чтобы рука Всевышнего разрушила страшный заговор?»

И, бросившись на колени, она, мучимая раскаянием, просила Провидение простить ей невольный грех. Она надеялась, что это неожиданное событие, может быть, изменит планы Брессака.

Как она ошибалась!

– Ах, дорогая Жюстина! – закричал он, вбежав в ее комнату в тот же вечер. – Удачи так и сыплются на меня! Я ж тебе говорил: сама мысль о преступлении, не говоря о его совершении, не может быть не вознаграждена.

– Как, сударь! – отвечала Жюстина. – Это богатство, на которое вы не рассчитывали… рука протянутого вам… – Она задумалась на мгновение и решительно продолжала: – Да, сударь, госпожа мне все рассказала. Без нее ваш дядюшка распорядился бы иначе своим состоянием. Вы знаете, что он не любил вас. Это лишь мадам вы обязаны этой удачей. Это она убедила брата в вашу пользу… и ваша неблагодарность…

– Не смеши меня, – прервал ее Брессак. – Что значит эта благодарность, которую ты мне навязываешь? Ты никак не можешь понять, Жюстина, что в качестве благодетеля он прежде всего тешит свое тщеславие. Он доставил некоторое удовольствие самому себе, уж я-то знаю. Или я должен отложить свои замыслы, чтобы возблагодарить мадам де Брессак? Терпеливо ждать остальной части принадлежащего мне? О Жюстина, как плохо ты меня знаешь! Сказать ли тебе, что эта неожиданная смерть – дело моих рук? Я испытал на брате яд, который должен оборвать и дни его сестрицы. И вот теперь ты пробуешь просить отсрочки? Нет, нет, Жюстина, откладывать мы не будем. Завтра, самое позднее послезавтра… Мне и сейчас уже не терпится отсчитать тебе четверть твоей доли и ввести тебя во владение соответствующей бумагой…

Жюстина сумела подавить в себе дрожь омерзения: разумнее было не показывать виду. Пусть этот человек думает, что договор, заключенный накануне, остается в силе. Ей же оставался путь разоблачения. Она решила предупредить свою госпожу: из всех возможных средств это казалось ей наилучшим, и она прибегла к нему.

– Мадам, – обратилась она к ней назавтра после последней беседы с молодым графом. – Я должна сообщить вам вещь чрезвычайной важности, но, как бы она ни была для вас важна, я буду сохранять молчание, если вы мне прежде не дадите слова, что никак не проявите свои чувства по отношению к вашему сыну. Вы будете действовать, мадам, вы примете необходимые меры, но ни слова! Иначе я ничего не скажу вам.

Госпожа де Брессак, уверенная, что речь идет об обычных выходках ее сына, легко согласилась на это условие, и Жюстина поведала ей все…

– Позор! – закричала несчастная женщина. – Что я только не делала для него! Умоляю тебя, Жюстина, предоставь мне верные доказательства этого гнусного замысла. Сделай так, чтобы ни тени сомнения не оставалось во мне. Я должна погасить в себе чувства, которые мое слепое сердце еще питает к этому исчадию зла.

Жюстина молча протянула ей пакетик с ядом – что могло быть убедительнее этого? Но госпожа де Брессак никак не хотела расставаться с иллюзией. Она пожелала еще раз все проверить и дала щепотку снадобья собаке, которая через два часа издохла в страшных конвульсиях. Сомнений больше не оставалось. Госпожа де Брессак туг же набросала письмо господину де Сензевалю, своему родственнику. Она попросила его немедленно и тайно посетить министра, раскрыть ему страшный замысел ее сына, получить от министра lettre-de-cachet [4] и прибыть с возможной быстротой, чтобы освободить ее от чудовища, замыслившего покуситься на жизнь своей матери.

Но неслыханное это преступление все же должно было совершиться. Надо было, чтобы и на этот раз, по непостижимому соизволению Неба, порок восторжествовал над добром. Животное, на котором был поставлен опыт, открыло все. Брессак услышал вой собаки, затем увидел ее труп. Он спросил, что это значит, но с этой минуты подозрительность его все возрастала. Он не произнес ни слова, но он помрачнел. Жюстина сообщила о его состоянии маркизе. Та не нашла ничего лучшего, чем поторопить курьера и запрятать как можно тщательнее свое письмо. Сыну она сказала, что спешно посылает в Париж просить господина де Сензеваля принять участие в оформлении наследства своего брата, ибо господин де Сензеваль пользуется ее полным доверием и очень пригодится в случае процесса, который может возникнуть по спору о наследстве. Поэтому она просит еще господина де Сензеваля прибыть к ней как можно скорее, чтобы обсудить все вопросы и решить, не нужно ли ей и сыну воротиться в Париж.

Но Брессак, большой физиономист, не мог не заметить волнения матери и смущения находившейся тут же Жюстины. Согласившись со всем, он не поверил ничему. Под предлогом поездки на охоту он покинул замок. Он ждал курьера в месте, которое тот никак не мог миновать. Человек этот, более преданный Брессаку, чем маркизе, охотно предоставил в распоряжение графа послание его матушки. Брессак, убедившись в предательстве Жюстины, вручил посланцу сто луидоров с наказом больше не возвращаться к госпоже де Брессак. Взбешенный, он вернулся в замок, отослал всех слуг в Париж, оставив в замке лишь Жасмина, Жозефа и Жюстину. По разъяренному взгляду злодея бедная наша сиротка поняла, какая участь ожидает ее госпожу. Брессак между тем не терял времени: двери были заперты, все забаррикадировано, привратнику было велено никого не пускать.

Увы! Страшное преступление еще не было совершено, но злодей торопил его исполнение. Он начал… Мы содрогаемся перед необходимостью передавать эти факты, но мы обещали быть правдивыми и сдержим это обещание, как бы ни противилось этому наше чувство стыдливости.

– Мерзкое создание, – обратился Брессак к Жюстине, – ты меня предала, но сама попала в ловушку, приготовленную тобой для меня. Зачем, решившись меня обмануть, ты обещала мне сделать то, о чем я тебя просил? Поставленная в необходимость выбирать между двумя преступлениями, зачем ты выбрала наиболее отвратительное? Надо было отказаться от него. Да, шлюха, отказаться и не предавать меня.

Затем Брессак с удовольствием рассказал Жюстине, как он перехватил гонца, прочел письмо и подозрения его подтвердились.

– Безмозглая тварь, – продолжал Брессак, – ты рискнула своей жизнью и ничем не помогла своей госпоже. Она умрет, да притом еще умрет у тебя на глазах. А потом ты последуешь за нею. Я докажу тебе, Жюстина, что путь добродетели не ведет к успеху и что бывают обстоятельства, когда лучше совершить преступление, чем отказаться от него.

После этого Брессак поднялся к своей матери.

– Вам вынесен приговор, мадам, – сказал изверг, – надо ему покориться. Может быть, вам было бы лучше, зная всю мою ненависть к вам, принять послушно ту смерть, которую я уготовил для вас ранее, чтобы избегнуть более страшной кончины.

– В чем же ты меня обвиняешь, варвар?

– Прочитайте это письмо.

– Раз ты злоумышлял против моей жизни, разве я не должна была защищаться?