МаркианN – Небо ждёт. Притча о будущем (страница 27)

Мда-а. Никогда не думал, что услышу подобное.

Перелистывая фотоальбом, разглядывая необычные сюжеты, я увидел цветные фотографии уже начала нашего века, очень радостные и динамичные. Люди на них улыбались, обнимали друг друга, или сидели за накрытыми столами, или на каких-то конференциях, или стояли в битком набитых храмах. На последних страницах я нашёл и современные интерактивные фото, которые по радости и динамике не уступали фотографиям начала века. Были же среди них и тревожные, от которых исходило явное напряжение. На одном таком фото целая толпа людей молились прямо перед входом в подземку среди безразлично идущих мимо людей; на другом – десятки людей стояли и пели, своими спинами загородив от какой-то напасти вход в храм.

– А это что они делают? – спросил я.

– Дело в том, – сказал Пётр, – что та самая «Новая истинная церковь» тоже принесла плоды. Она всё больше срасталась с нехристианскими силами и продолжала бороться с общинами. Разумеется, сначала это у них не очень-то получалось. Те времена, когда была возможность физически уничтожать священнослужителей или ссылать их в лагеря, прошли. Тогда они решили поддерживать в обществе ностальгию по тому времени, когда в тюрьмы сажали, но «зато был порядок». И люди, позабыв своё недавнее страшное прошлое, стали желать, чтобы вернулись те времена, когда были дисциплина, безопасность и порядок. Это позволило возродить исправительные лагеря, куда снова стали ссылать последователей тех мучеников-христиан прошлого века. Снова появилась возможность отбирать у них храмы, убирая братских священников и ставя «своих» людей. На этом фото община пытается защитить братского священника и свой любимый храм.

– Вот что, оказывается, произошло со священником Николаем, – с ужасом сообразил я.

– Да, Андрей, увы, – грустно ответил Пётр. – Когда нет осмысления прошлого, то история повторяется, но, конечно, по-своему. Своеобразие ситуации сегодня – это создание своего рода отрядов специального назначения, которые подчиняются только церкви. Исторически такое уже было, но в более ранние века. Другая специфика времени сегодня – в современных технологиях, открывающих невиданные возможности контроля за каждым человеком. Например, повесят устройство распознавания лиц в храме, а потом снижают социальный рейтинг тем, кто не лоялен «Истинной церкви», а приходит в него.

– Снижают социальный рейтинг? То есть людей лишают возможности работать по специальности, получать медицинскую и социальную помощь?! Как же можно наказывать так жестоко тех, кто не является преступниками?!

Пётр грустно кивнул.

– К сожалению, Андрей, это так. Ведь никто никому ничего не запрещает: хочешь ходить в храм – пожалуйста, ходи. Только у тебя появляется неплохой шанс помереть от голода и болезней. Поэтому верующие почти перестали посещать храмы, и снова, как в прошлом веке, стали собираться по домам.

Я тяжко вздохнул.

– Присланные священники «Истинной церкви», – продолжил Пётр, – вроде службы служат, но ни слова не говорят о Христе. Наполнили храмы разными предметами, назвали их «святынями». Объявили, что прикосновение к ним исцеляет от болезней, сами же берут за это деньги. Но это всё – вторичные святыни, а первичная, истинная святыня – это человек.

– Так кто же те люди, которые преследуют тебя, Пётр?!

– Это спецназ, это институт военных капелланов… Они пытаются совместить несовместимое: веру в Бога и антитеррористические операции. Даже освящают святой водой оружие летального действия, как крестоносцы освящали свои мечи. Люди-то они хорошие, жертвенные, но фанатики. А фанатизм, как я тебе уже говорил – это вера без любви. Они живут так, как будто вокруг них – сплошные террористы и враги. Правда, в армии на них большая надежда – и в бой могут вдохновить, и слово утешительное перед смертью сказать, и это слово действительно слово о Боге, о Христе. И ещё они замечательные переговорщики и спасли кучу людей без перестрелки. С одним из них я и повстречался в парке.

Вот как он о них хорошо отзывается! А я не пойму, он вообще за кого? Как он может так хорошо о них говорить, особенно после того, как его чуть живьём не сожгли энергоплетью, как в средние века еретиков на костре? Я задал этот вопрос Петру, и он мне ответил:

– Я всегда с уважением относился к людям с живой совестью: это не их вина, а их беда, что их заминировали, как террористы – смертников, и нужно много потрудиться, чтобы аккуратно разминировать их.

Но у меня тогда возникает вопрос: есть ли у него вообще время, чтобы ими заниматься? Пока он будет разминировать их, они и его, и себя десять раз подорвут.

Зато теперь я отлично понимаю, кто преследует Петра. Теперь даже понятно почему. Но всё-таки остаётся вопрос: какая же цель у самого Петра? Он медлил, не хотел говорить, и тут мне на помощь пришла Марфа Ильинична, которая и сказала:

– Андрей! Его же зовут не Пётр. Его зовут Владыка Питирим! Он – наш братский епископ! Он – наш последний братский епископ!

Я потрясённо взглянул на Петра… или как мне уже теперь его называть?! Владыка Питирим?

– Ну вот, – сказал тот и вздохнул. – Теперь твоё отношение ко мне изменится, и я сожалею об этом.

Я подумал. Прощупал то, что у меня в душе, и сказал ему:

– Вряд ли изменится. Я так мало ещё что-то понимаю, и поэтому для меня что епископ, что не епископ – это пока пустой звук. Но зато я понимаю тебя и люблю как друга. Теперь буду любить тебя и как епископа.

Пётр засмеялся и с душой обнял меня.

– Как же мне называть тебя теперь? – спросил я.

– Как хочешь. Можешь – Петром. Я за последние дни к этому имени уже привык.

– Ну, раз Андрей теперь в суть дела посвящён, может, перейдём к ещё одной теме? – спросила Марфа Ильинична.

– Может быть, Андрей устал? – вдруг сказал Пётр. – Может, ему пора уже отдохнуть?

– Нет уж, не выгоняйте меня, пожалуйста, – попросил я.

– На этот раз мне придётся настоять, – сказал Пётр. – Но я объясню почему: здесь в Луговом находится братская община, и я хочу её собрать, чтобы мы совершили богослужение ночью. И ещё… среди общинников есть братья, готовые принять священство. К сожалению, ты не сможешь присутствовать на этом богослужении. В раннехристианской церкви существовала традиция, которая называлась по-латински «disciplina arcani», и согласно ей на собрания, где совершается таинство священства, христиане не пускают некрещенных. Но это не значит, что для тебя такой запрет навсегда: возрастай в благодати и в Слове, принимай крещение и входи в собрание, как верный!

Мне ничего не оставалось, как согласиться. Я действительно сильно устал и был переполнен впечатлениями. Я побрёл в свою комнату, прилёг в приготовленную мне постель, но не мог уснуть. В окошко заметил, как к дому по одному стали подходить какие-то люди. И, уже засыпая, я слышал, как они хором пели необычные, протяжные и очень красивые песни.

Когда я утром проснулся рано и вышел в гостиную, то увидел, что никто и не думал расходиться. Люди сидели вокруг Петра, и он с ними разговаривал. В саду через окно я увидел Настю, которая граблями собирала в кучки опавшие листья. Выходит, я один-единственный, кто сегодня ночью спал в этом доме, похоже, что опять на правах водителя.

Я внимательно всмотрелся в Петра и понял, что теперь не смогу его так уже называть. После этой ночи что-то изменилось: в нём было столько аристократического достоинства, что, пожалуй, – да-а! Передо мной был Владыка Питирим. Увидев меня, он сказал:

– Это и есть тот замечательный человек – Андрей. Это он спас мне жизнь.

Люди вдруг стали вставать, подходить ко мне, обнимать и пожимать мне руку.

– Рано благодарите, – смутился я. – Мне надо его ещё до места довезти.

– С этим можем помочь, – сказал один из них.

Я повернулся к нему. Это был пожилой человек сухого телосложения с седыми волосами и загорелым волевым лицом.

– Ефрем, – представился он. – Есть одна дорога, по которой вы сможете незаметно пересечь горный хребет. Она ведёт через перевал. Я там раньше часто ездил. Ещё тогда это была довольно опасная дорога, сейчас даже не знаю, что с ней. Но в любом случае, другой возможности перебраться на другую сторону горного хребта, не используя магнестраль, не существует. Сама же магнестраль проходит южнее, под неё пробили тоннель в горах. Но я думаю, ваш внедорожник осилит дорогу. Мы помолимся за вас.

Я попросил показать маршрут по навигатору. Выходило, что нам нужно двигаться на северо-восток до самого подножия гор, и у посёлка Трёхгорка разыскать эту дорогу.

– Старайтесь не ездить по дороге ночью, это слишком опасно, – волнуясь, давал последние советы Ефрем. – Если и придётся заночевать в горах, – не выходите из машины. Когда не стало людей, там развелось множество диких животных. Тем более, в это время года на перевале уже лежит снег. Вам понадобится тёплая одежда. Я принесу её вам.

Когда последние вопросы были улажены, настала пора прощаться. Все собрались в гостиной, чтобы увидеть ещё раз Питирима. Пришла и Настя. Питирим радостно обвёл всех глазами. Все притихли и ждали, что скажет Владыка.

– Дорогие мои братья и сёстры, – обратился он к ним. – Мы имеем большую радость в том, что в мире, в котором столько неправды и нелюбви, мы знаем Божью любовь и имеем её друг к другу. Это самая большая ценность, драгоценная жемчужина, ради которой можно отдать всё. Храните эту жемчужину в своей общине, не позволяйте угаснуть духу Любви. Впереди всех нас ждут испытания крепости нашей любви и нашей веры. Благодарю Бога, что в этих обстоятельствах некоторые из вас избрали путь священства, тогда как многие другие отказались от него, чтобы спасти свою жизнь. Будем же молиться, чтобы Господь сохранил ваше священство в тайне от стремящихся причинить зло. Пребывайте в братской любви! Будьте ближе друг к другу, чтобы не была зазора между вами, куда зло может вставить клин, разрушить доверие, разделить, а затем, поодиночке, уничтожить. Помните древнюю поговорку: «Unus Christianus – nullus Christianus», что означает «Один христианин – не христианин». Так будьте же всегда друг с другом и со Христом, даже если кто-то из вас окажется в ссылке, ведь Господь наш – Победитель. Его сила больше всякой иной силы. Он уже победил смерть! Если же гонения всё-таки коснутся вас, помните – ваша безопасность в том, чтобы дать возможность Богу защищать вас! А теперь прощайте. Да благословит вас Господь!