Марк Максим – Шах и мат (страница 24)
– ННЕ567РН45ГНЕ.
Хорлэй заскрежетал зубами, переводя шифр.
Депеша гласила:
Бешенство Хорлэя было безмолвно, он стиснул зубы и сказал хрипло:
– Выяснить, кем принята эта депеша на Нью-Йоркской станции.
Итальянец запросил Нью-Йорк. Ответ гласил:
Акула Хорлэй швырнул на пол измятые бланки и выскочил из радиостанции.
– В отель! – приказал он шоферу. Голос мистера Хорлэя был хрипл и тих от сдержанного бешенства.
Шофер тронул рычаг. «Роллс-ройс» мягко покатился; на минуту обернувшись, шофер спросил почтительно:
– Все благополучно в Нью-Йорке, сэр?
В горле мистера Хорлэя что-то щелкнуло. Он сказал сквозь зубы:
– Не ваше дело!
Шофер снова повернулся к рулю, на мгновение он остановил свои синие, стальные глаза на помощнике. Если бы Акула Хорлэй мог видеть выражение этих глаз – ему стало бы не по себе…
Глава 21. Ку-клукс-клан действует
Десять молодых людей в возрасте от двадцати трех до тридцати лет, во фраках, с математически правильно расчесанными проборами волос, надушенные модными духами, сыновья капиталистов Бродвея кончили ужин на крыше небоскреба, в самом модном и дорогом ресторане Нью-Йорка. Шампанское немного затуманило их глаза, языки их немного заплетались, когда вошедший на террасу ресторана мистер Вуд приблизился к ним.
Его встретили оживленно. Он переждал приветствия и сказал коротко:
– Н13 требует дела.
Сын свиного короля из Чикаго ответил:
– Готовы!
Три автомобиля понесли их за город.
У одного небольшого дома в пятидесяти километрах от города автомобили остановились.
Одиннадцать человек вошли в дом. Через несколько минут они вышли одетые в белые балахоны, напоминавшие саваны и покрывавшие их с ног до головы. Капюшоны закрывали лица, и только глаза блестели в прорезанные щели.
Автомобили снова помчались в город по направлению к рабочим окраинам.
К небольшому старому дому автомобиль подкатил бесшумно, и один из ехавших в них выскочил и постучал в дверь.
Сонный голос из-за двери спросил:
– Кто там?
– Откройте!
– Кто там?
– Рабочий Сэм Перкинс дома?
– Его нет еще, он на вечерней смене.
– Хорошо, мы его подождем.
– Кто вы такие?
– Мы хотим предложить Перкинсу срочную работу.
Дверь открылась, жена Перкинса, увидев белые саваны и маски, вскрикнула. Ей немедленно заткнули рот, связали ее и положили на пол. Затем автомобили были отведены в темный угол, все одиннадцать человек в белых балахонах вошли в дом, закрыв за собой дверь.
Сэм Перкинс, рабочий автомобильного завода, возвращался медленно домой с работы. Перкинс слегка насвистывал, его лицо было задумчиво. Сэма Перкинса озаботила предстоящая забастовка, он был в стачечном комитете и, шагая домой после смены, посчитывал в уме состояние стачечной кассы.
Перкинсу на его стук открыли дверь, он вошел в полутемную переднюю и неожиданно был опрокинут и связан по рукам и ногам. Ошеломленный Перкинс не успел ничего сказать, он почувствовал себя связанным, увидел белые балахоны и капюшоны, скрывавшие лица, и понял, в чем дело.
Сэм Перкинс молчал, он знал, что говорить бесполезно.
Люди в белых балахонах молча подняли Перкинса и отнесли в автомобиль, где положили на дно кузова. Затем автомобиль умчался по прежнему направлению.
Почти в одно и то же время на тридцать шестой улице была получена радиограмма, которая не прошла через Центральную радиостанцию, а была принята на крыше одного из домов Северного Нью-Йорка.
Эта радиограмма очутилась в руках у человека в синих очках, который ее внимательно прочел, затем принял некоторые меры, заключавшиеся в том, что ему пришлось сказать несколько слов молодому человеку в макинтоше, который немедленно вскочил на мотоцикл и помчался куда-то.
Радиограмма гласила:
Между тем автомобили с одиннадцатью пассажирами в белых балахонах и одним связанным человеком подъехали к тому же мрачному дому за городом, из которого выехали три часа назад. Связанный человек был перенесен в дом, и дверь его захлопнулась со зловещим стуком.
В то же самое время молодой человек на мотоцикле примчался туда, где его ждали, и сообщил содержание полученной радиограммы. Двое рабочих, настоящих, рослых и сильных янки, выслушали его.
– Билль, – спросил один из них. – Как ты думаешь?
Билль кивнул головой. И все трое вышли немедленно на улицу. Здесь они сели в трамвай и поехали по направлению к тридцать шестой улице.
Было уже одиннадцать часов ночи, когда еще один автомобиль мчался по городу, по тому же самому направлению, по которому проехали ранее одиннадцать одетых в белые балахоны со своим странным грузом.
Автомобиль, однако, не подъехал к самому дому. Он остановился метрах в трехстах от него.
Несколько человек вышли из автомобиля и тихо заговорили друг с другом.
– Ладно, Билль, действуй, – сказал один из них. – Мы будем ждать твоего сигнала.
Билль кивнул головой:
– Ладно. Давай костюм.
Ему дали сверток, он развернул его и через минуту перед остальными стоял такой же призрак в белом балахоне и капюшоне, скрывавшем лицо, как те одиннадцать, которые проехали до этого и находились в мрачном доме впереди, за поворотом дороги.
– Прочти радиограмму Хэллтона, – раздалось из-под капюшона.
Тихо, но внятно ему было прочитано несколько слов.
– Ладно, отъезжайте.
Он медленно прошел вперед, белея в полумраке своим саваном и капюшоном.
Через десять минут у дверей мрачного загородного дома раздался стук.
– Кто? – спросил суровый голос из-за двери.
– Три Ка.
– Слово?
– Капюшон.
– Второе?