Марк Максим – Шах и мат (страница 23)
– На предъявителя. До свидания. Олл райт.
Господин Менс откланялся с довольным видом: сумма вполне его удовлетворила.
Когда дверь закрылась за Менсом, наступило небольшое молчание.
Не в манере мистера Хорлэя было долго колебаться. Он задал еще несколько коротких вопросов.
– Возраст?
– Двадцать пят лет.
– Родственные связи?
– Никаких.
– Хорошо. Подходит. Инструкции будут даны своевременно. Вот.
Чековая книжка Акулы Хорлэя вновь изрыгнула чек на очень крупную сумму. Манера, с которой дама положила чек в сумочку, понравилась Хорлэю.
– Очень хорошо, – сказал он почти одобрительно. – Олл райт, вы подходите. Снимите номер в хорошем отеле.
Синьора Спирелли кивнула.
Мистер Хорлэй добавил:
– И нарядов, возможно больше нарядов, понимаете?
– Я понимаю. Ариведерчи, синьор.
Голос сеньоры Спирелли так же понравился мистеру Хорлэю, он еще раз кивнул головой, и сеньора ушла.
Оставшись один, Акула Хорлэй сказал еще раз:
– Олл райт…
И занялся чтением газет.
Стук в дверь прервал это почтенное занятие: на имя мистера Хорлэя прибыло несколько радиограмм.
Акула Хорлэй занялся сложным делом расшифровывания этих листков бумаги, доставленных с радиостанции. Этого он не доверял никому из своих секретарей и сам предпочитал разбирать колонки цифр.
Первая радиограмма состояла из двухзначных цифр:
Посредством простого квадрата мистер Хорлэй расшифровал радиограмму:
Мистер Хорлэй хмыкнул и принялся за вторую радиограмму:
Мистер Хорлэй принялся за третью радиограмму. На вид она была такой же, как и первые две.
Однако впечатление произвела эта третья радиограмма на Акулу несколько иное. Он ударил кулаком по столу и разразился проклятиями.
Неожиданно он замолчал и затем внезапно спросил самого себя:
– Шифр? Откуда они знают шифр?
Минуту он размышлял в глубоком молчании. Затем вскочил и несколькими резкими звонками взбудоражил всю прислугу отеля.
– Автомобиль, живее! – приказал он резко.
Радиограмма, взволновавшая мистера Хорлэя после расшифровки, состояла всего из нескольких слов:
Автомобиль помчал мистера Хорлэя на радиостанцию. Но начальник отказал предоставить аппарат в немедленное распоряжение мистера Хорлэя. Станция была занята передачей результатов Генуэзской конференции.
– Десять тысяч долларов, – сказал Акула Хорлэй.
Начальник станции, смуглый неаполитанец, покачал головой.
– Двадцать тысяч долларов, – повторил Хорлэй.
– Нет, – ответил итальянец.
– Тридцать!
– Продолжать конференцию, – распорядился начальник.
Акула Хорлэй побагровел:
– Пятьдесят тысяч!
Итальянец был, наоборот, бледен: у него закружилась голова от цифр, но он упрямо повторил:
– Нет!
Мистер Хорлэй задыхался от злобы. Он почти выкрикнул:
– Сто тысяч и вся ответственность на мне!
Из груди итальянца вырвался стон. Он прохрипел:
– Чек, скорее чек.
Чек был подписан. Итальянец сел к аппарату и простонал:
– Диктуйте скорее, пароход уходит в двенадцать, я еще успею бежать от суда.
Акула Хорлэй прохрипел:
– ЕЕ76НГ45Р88ГГ765.
Радиограмма понеслась через океан.
Хорлэй стал диктовать другую.
В это время у подъезда радиостанции шофер ждавшего Хорлэя автомобиля сказал своему помощнику:
– Мотор.
Автомобильный мотор затрещал. Шофер нагнулся вниз, производя какие-то сложные движения.
В тот же момент итальянец сказал Хорлэю:
– Нью-Йорк перестал принимать. Мешают какие-то волны.
Он прислушался к гудению, к отрывистому треску радио и сказал:
– Кто-то передает депешу на другой волне.
Затем он настроил на новую волну приемник и принял депешу, адресованную Хорлэю: