Марк Мадригал – Желтый дом (страница 4)
— Скорее уж о бунтаре Дарси, — Ники закатила глаза. — Такого попробуй найди.
Их смех снова разнёсся по залу, привлекая внимание других пациентов.
В другом конце зала игра в шахматы подходила к концу. Один из игроков — мужчина лет пятидесяти с внимательными глазами — торжествующе двигал ферзя. Свет из плафона над столом мягко подсвечивал доску.
— Мат в два хода, — объявил он.
Его противник, более молодой человек, внимательно изучил расстановку фигур и вздохнул:
— Да, я не заметил эту комбинацию. Хорошая игра, мистер Финч.
— Спасибо. Хотите реванш?
— Обязательно. Но чуть позже, если не возражаете.
Рядом группа пациентов по‑прежнему трудилась над пазлом — изображением старинного замка у озера. Это была сложная головоломка на две тысячи деталей, и работа над ней шла уже несколько недель. Каждый день разные люди подходили и добавляли по нескольку кусочков, создавая общими усилиями единую картину.
— Смотрите, я нашла кусочек башни! — воскликнула пожилая женщина, примеряя фрагмент неба к почти завершённой части замка.
— Отлично, миссис Томпсон, — одобрил её молодой человек рядом. — Ещё немного, и мы закончим верхнюю часть.
За роялем по‑прежнему никого не было, но инструмент словно ждал своего часа. Солнечный свет, падающий на белые клавиши, создавал ощущение, что музыка вот‑вот польётся сама собой.
Возвращаясь в главный зал после сессии, Диана размышляла о словах доктора Санни, с которыми он завершил их сегодняшнюю встречу. Может быть, он был прав, и рано или поздно им придётся покинуть стены «Жёлтого дома». Но не сегодня. Не завтра. Пока она не готова к переменам.
В зале атмосфера оставалась такой же спокойной и умиротворяющей. Джессика продолжала работать над скульптурой, Ники читала рядом с ней. Группа у пазла добавила ещё несколько деталей к замку. Всё было так же, как и час назад, как и вчера, как и неделю назад. И Диана понимала, что именно эта предсказуемость, это ощущение замершего времени и привлекали её в клинике. Здесь не нужно было торопиться, не нужно было «становиться лучше» или «жить дальше». Здесь можно было просто быть — с Брендоном, в безопасности привычного распорядка.
— Что думаешь насчёт слов Санни? — спросил Брендон, когда она села в кресло рядом с ним у окна.
— Ты же слышал, — Диана чуть пожала плечами. — Санни говорит о «выходе в мир». Что я, возможно, скоро буду готова.
Брендон рассмеялся — тот самый смех, который всегда её успокаивал:
— Мир может и подождёт. Но вопрос в том, сколько времени ты готова потратить на ожидание?
Диана не ответила сразу. Вместо этого она посмотрела в окно, где весеннее солнце освещало территорию клиники, и подумала о том, что некоторые вопросы не требуют немедленного ответа. Иногда достаточно просто знать, что рядом есть кто‑то, кто поймёт и не будет торопить с решениями. Кто‑то, кто всегда будет рядом.
Тени на дорожках за окном стали чуть длиннее, но для неё время всё равно оставалось на месте.
Глава 3
В главном зале «Жёлтого дома» гудела приглушённая деятельность. Пациенты в больничных тапочках занимались своими делами: кто‑то беседовал, кто‑то был погружён в уединённые занятия. Среди этой размеренной симфонии повседневности появление новой фигуры лишь слегка изменило ритм, но Диана уловила это сразу.
В зал вошёл мужчина лет пятидесяти — доктор Мур. Он держался так, будто зашёл на очередной обход: ровная спина, привычно собранный взгляд, лёгкая профессиональная улыбка, готовая появиться в любой момент. Только больничная пижама и тапочки выбивались из образа врача.
Диана, раскладывавшая пасьянс у окна, узнала его сразу. Первой мыслью было, что он пришёл как консультант или гость, но взгляд задержался на его обуви — те же стандартные тапочки, что носили пациенты. Посетители в «Жёлтом доме» оставались в своей обуви.
— Что он здесь делает? — прошептала едва слышно Диана, не отрывая взгляда от доктора. Она говорила будто сама с собой, но знала, что Брендон слышит её.
— Пойди и спроси его, — негромко ответил Брендон. В его голосе, как всегда, слышалось спокойствие, а внимательный взгляд уже изучал каждую деталь происходящего — По нему не скажешь, что он считает себя пациентом.
Диана собрала пасьянс в стопку, оставила карты на столике и поднялась. В её походке не было ни спешки, ни демонстративной осторожности — просто привычная вежливость человека, который идёт поздороваться со знакомым.
Доктор Мур как раз оглядывал зал, будто пытаясь соотнести увиденное с тем, что он знал о клинике по документам. Увидев Диану, он чуть приподнял брови — узнавание — и включил ту самую профессиональную улыбку, с которой когда‑то объяснял результаты анализов. Сейчас она выглядела безупречно отрепетированной.
— Добрый день, доктор Мур, — Диана остановилась на комфортной дистанции и слегка наклонила голову. — Не ожидала увидеть вас здесь.
— Диана, — он произнёс её имя так, словно встретил знакомую коллегу в другом отделении. — Жизнь любит подбрасывать неожиданные маршруты.
Она на мгновение перевела взгляд на его пижаму и тапочки, давая понять, что заметила детали, но никак их не комментируя.
— Что привело вас в «Жёлтый дом»? — спросила она так же ровно. Вопрос звучал светски, но был сформулирован слишком точно, чтобы его можно было совсем проигнорировать.
Мур выдержал короткую паузу — время, достаточное, чтобы подобрать версию.
— Небольшой… перерыв, — сказал он наконец. — Администрация решила, что мне не помешает отдых под присмотром коллег. Знаете, как сейчас любят подстраховываться. Пара подписей — и уже числишься пациентом.
Сказано было легко, почти шутливо. Слишком легко для человека в больничной пижаме.
— Бюрократия умеет удивлять, — кивнула Диана. — Но, полагаю, вы здесь ненадолго?
— Разумеется, — Мур едва заметно пожал плечами. — Пара формальностей, немного «наблюдения» — и я вернусь к работе. Вряд ли «Жёлтый дом» станет для меня постоянным адресом.
Он говорил так, словно уже читал выписку, где это было аккуратно сформулировано. Никакой растерянности, лишь нежелание задерживаться в подробностях.
Диана слушала, не перебивая, отмечая, как аккуратно он обходит любые конкретные формулировки — ни слова о диагнозе, ни намёка на причину госпитализации.
— Пациенты обычно узнают о вас уже по другую сторону стола, — сказала она. — Наверное, непривычно меняться местами.
Уголки его губ чуть дрогнули.
— Профессиональная деформация, — ответил он. — Мы все верим, что стресс и потеря сна касаются только наших пациентов. Оказалось, иногда полезно напомнить себе, что мы — тоже люди.
Звучало это как правильная фраза для интервью, но за ней ничего не добавилось — ни тени личного, ни единой конкретики. Диане этого хватило, чтобы сделать свою внутреннюю пометку: доктор Мур пришёл сюда с очень аккуратно отредактированной версией собственной истории.
— Если ищете доктора Санни, его кабинет на втором этаже, — спокойно сказала она. — По коридору налево и по лестнице.
— Благодарю, — Мур слегка наклонил голову. — Рад был увидеть знакомое лицо в таком… нестандартном месте.
Он развернулся и направился в указанную сторону. Шёл ровно, без суеты, как по привычному маршруту. Лишь иногда задерживал взгляд на табличках, будто отмечая для себя новую территорию, но не споря с фактом, что она теперь его касается.
Диана вернулась к своему столику. Карты лежали так же, как она их оставила. Она взяла верхнюю, повертела между пальцами и только после этого посмотрела на Брендона.
— Хорошо держится, — сказал он негромко. — Слишком хорошо для человека, который «просто отдыхает» в психиатрической клинике.
— Ты слышал, как аккуратно он обошёл всё, что могло бы быть хоть сколько‑нибудь конкретным, — ответила Диана. — Это не про отдых.
Брендон слегка кивнул.
— Ты ему не веришь, — произнёс он, уже без оттенка вопроса.
— Нет, — сказала Диана. — Но он привык верить себе. Я хочу понять, в чём именно он себе врёт.
Она снова разложила карты веером, будто возвращаясь к пасьянсу, хотя мысли были уже далеко от стола у окна.
Брендон, хорошо знакомый с работой пытливого ума жены, молча откинулся в кресле. Его спокойный, внимательный взгляд продолжал следить за удаляющейся фигурой доктора Мура.
***
Пока Диана и Брендон обсуждали доктора Мура у окна, Джессика и Ники были погружены в разговор о книге. На коленях у Джессики лежал потрёпанный экземпляр «Над пропастью во ржи».
— Чем дальше читаю, тем больше хочу спросить у этого Холдена, — сказала Джессика, проводя пальцем по полям, — он правда считает, что только он один видит фальшь вокруг?
— Конечно, — отозвалась Ники, подтягивая ноги на кресло. — В этом и кайф. Сплошные «фони», и только он один — честный рыцарь в мятой рубашке.
— Рыцарь, который обзывает всех подряд и курит как паровоз, — мягко усмехнулась Джессика. — Я половину времени хочу его обнять, а вторую — слегка треснуть по голове и отправить к нормальному терапевту.
— Добро пожаловать в фан‑клуб, — сказала Ники— По‑моему, он просто делает вид, что всех презирает, а на самом деле за всех переживает. Даже за тех, кого зовёт идиотами.